Случайности не случайны

Я бегу. Не знаю куда — настолько темно, что ничего не видно. Легкие горят в пожаре, хочется остановиться, отдышаться и идти домой, но нельзя. Пока он бежит за мной. Пока они преследуют меня. Я вообще ничего не понимаю, что произошло и происходит на данный момент. Он долгого бега глаза застилает темная пелена. Но нет, нельзя останавливаться. Ни в коем случае.

***

Двое высоких парней неслышно входят в маленький, нелепо выглядящий магазинчик. И входят они настолько тихо, что даже не слышно звона маленького колокольчика при входе. И шаги у них настолько же тихие, как и у Джека. Желтая куртка одного из них пропитана насквозь запахом сигаретного дыма, пота и еще чем-то непонятным. Из его кармана выглядывает ручка пистолета, а если бы мы могли засунуть руку еще глубже, то нащупали бы баночку с какими-то таблетками, пачку сигарет и патронов. Его некогда белая маска измазана в засохшей бурой и свежей алой крови. Он нетерпеливо стащил черную перчатку и зажег сигарету, прислушиваясь к то отдаляющимся, то приближающимся звукам сирены полицейских машин. — Черт, — сквозь процедил он хриплым от сигарет голосом. — Брайан, ты как? — не то, чтобы он заботился о своем напарнике, или его волновало его состояние, но даже ради приличия стоило спросить. Хотя, какое тут приличие, если он — Тимоти Райт — серийный киллер, наркоман, а его напарник — Брайан — алкоголик и заядлый курильщик, такой же, как и Тим. Хотя последний пункт самый безобидный из полного досье обоих. — Нормально. Правда руку подстрелили, ну это я перетерплю. Не впервой. — Горькая усмешка, и рукой в перчатке он приподнимает маску с нарисованным грустным смайликом. О, как эта маска бесила Тима, сколько раз в его сумасшедшей башке пробегала мысль сжечь ее к чертям собачьим, но потом, вспомнив, что она — единственная дорогая сердцу Худи вещь, она оставлял эту мысль, забрасывая в самый далекий ящик. Вся толстовка так называемого Худи была измазана кровью, а в месте, где руку прострелили — была порвана и пропитана кровью намного больше, чем в других местах. — Прижми свою задницу к полу и заткнись, я пройдусь. — коротко сказал Маски, снимая маску. Серые глаза, нос с горбинкой, шрам на левой брови и ядовитая ухмылка с противной сигаретой. Их так сильно любили оба киллера, даже не подозревая, что каждая укорачивает жизнь не на 5, а на целых 10 минут, с условием зрительного контакта. Маска летит куда-то на черно-белую плитку пола рядом с пострадавшим, а мужчина идет в сторону лестницы, ведущую куда-то наверх.

***

Тихие шаги по лестнице и спящая в своей комнате девушка, которая даже не подозревает о наличие посторонних в доме. Ее спокойный сон прерывают тихие шорохи со стороны отсутствующей двери в комнату. — Найрас, если это ты притащил свою жопу раньше времени, то изволь идти нахуй, я сплю! — сонный голос, и девушка переворачивается к стене, сладко потягиваясь. — У тебя есть бинты? — глухо и басисто произнес незнакомец. Бетти подскочила, мелко задрожав. Ее заплаканные зеленые глаза бесстыдно рассматривали юношу с ног до головы. Тот в свою очередь рассматривал метку на оголенной ляжке девушки. — Чья? — А? — Барроу устремила свой взгляд прямо в его серые глаза, но он был такой пронизывающий (у каннибала научилась), что юноша нехотя отвел глаза. — Я про метку, — Маски подошел ближе, указывая пальцем на шрам. — Ты чья? — девушка нахмурилась и отвела взгляд, опустив голову. — Слышь, блядина, я ответа дождусь или как? — киллер начал звереть, но впал в ступор после смешка девушки: — Все маньяки одинаковые… — она опять смотрела ему в глаза, но уже с нескрываемым гневом. Тим пошатнулся, ставя одной рукой блок перед собой, а второй вытаскивая пистолет и снимая предохранитель. — Он не заряжен, как ты стрелять то будешь? — ядовитая ухмылочка и Маски, недовольно цокнув, убирает пистолет обратно. — Надо будет, выстрелю… Так бинты у тебя есть? — снова этот вопрос. — Есть. Но тебе то они зачем? Не вижу ничего смертельного. Или ты тут не один? — подлетев к Тимоти, девушка начала засыпать его вопросами. — Мой друг… коллега! , — Маски резко исправился. — Ранен, ему руку прострелили. Пулю вытащить надо и зашить. Пошли. — он взял черноволосую за руку и потащил вниз, дабы та оценила состояние его как раз-таки друга.

***

— Ты мне так и не ответила, чья ты? — парень, от которого пахло порохом, кровью и еще чем-то, тащил меня вниз, крепко схватив за запястье. — Тц, ай! Ослабь хватку, я не денусь никуда! — он отпустил меня и я, тихо шипя, притянула к груди больное запястье. — Тебя как зовут? Ответом мне служило молчание. Хотя он прервал его через пару секунд: — Тебя это не должно касаться! — как грубо. Я по-детски обиженно выпучила нижнюю губу и отвернулась. Господи, как же глупо… — Я Бетти Барроу… — тихо начала я, все еще не поворачивая голову к парню. Пару секунд я медлила с продолжением, ожидая реакции от него, но тому, судя по всему, было чистосердечно все равно. — И я — собственность Джека Найраса… — сказала я еще тише, почти переходя на шепот. Мои глаза смотрели прямо в его. Но вот только у него в них пробежала искра любопытства, которая тут же потухла к океане безразличия. А у меня — чистой воды страх. Да, мой верный и неизменный спутник. — Твою налево, я ж щас коньки откину… — слабый голос и громкий кашель из дальнего конца магазинчика долетели до моих ушей. Я состроила примасу а-ля «Ты к этому причастен?» — Найраса, говоришь… — еле слышно пробормотал киллер, пока я отвернулась за лекарствами. — Надеюсь, он не будет против, если немного использую его вещь… — ядовито и жутко. Меня снова воспринимают, как вещь. Неужели мне тоже надо стать киллером, чтобы со мной разговаривали на равных? Передо мной лежал юноша лет 22-25, с окровавленной правой рукой и в потрепанном, некогда оранжевом худи. Из кармана его брюк враждебно выглядывал пистолет и пачка сигарет. Я уже тянулась к руке, дабы осмотреть ее, но покосилась на оружие, вопросительно смотря на хозяина. Тот был практически в отключке, запрокинув голову кверху и неровно дыша. — Эй, как там тебя… Не отключайся, слушай меня, слушай мой голос! — голос слегка дрожал от волнения, казалось, что я сама вот-вот грохнусь в обморок, но твердый взгляд говорил иначе. Я похлопала юношу по щекам, надеясь, что он не отключится. После громкого шлепка тот вздрогнул и распахнул глаза. Только сейчас смогла рассмотреть их — цвета ржавчины, какао-порошка и сверху корицей присыпано. Он свел брови к переносице и отвел взгляд, заметив, что я пристально на него пялюсь.

***

Я громко выдохнула. Сзади на меня напирал друг этого «пострадавшего», имени которого мне не довелось узнать. Его взгляд пронизывал, прожигал во мне дыру, мне становилось неуютно и даже неприятно, однако работу я свою выполнила. Резкий поворот и меня хватают леденящей рукой за горло: — Сладкая штучка… — противно протянул тот. — Я хочу, чтобы ты простанывала от боли и возбуждения мое имя подо мной. Собрав немного воздуха и сил, из меня со злостью вырвалось: — Я даже имени твоего не знаю… — меня с силой швырнули в стенку, я сильной ударилась головой. Пока я сидела на коленях, схватившись за голову, на глазах проступили маленькие бусинки слез, но вот злость и обида кипела и клокотала в груди большими волнами. Но тут этот шторм прекратился при виде злого и возбужденного киллера. — Тимоти Райт. Можно просто Тим. Он называет меня Маски. — парень кивком головы указал на тяжело дышащего во сне напарника. — Но ты будешь называть меня, — он неспешно подошел ко мне, и наклонился. — Папочка… — он взял меня за прядь волос, что росли ближе к линии несуществовавшей челки и бережно, даже нежно, расправлял большим пальцем кудряшку. Я дрожала, не скрывая страха, обиды и злости. Слезы катились по щекам и с глухим шлепком разбивались о черно-белый кафельным, местами разбитый, пол. — Ну-ну, не надо плакать… — промурлыкал Маски, присаживаясь на корточки. Теперь его лицо было на равне с моим, я могла рассмотреть его поближе. Глаза были не просто серыми, они были пустыми, безжизненными, не излучавшими никаких эмоций. Трупы и те были веселее. Казалось, что от него исходит могильный холод, но еще от него исходила ужасная вонь. Я поморщилась и опустила голову, пытаясь найти способ убежать от него. От них. Громкий шлепок разрезал тягучую тишь дома. Щека загорелась от удара и боли. — Не смей опускать взгляд, когда я с тобой разговариваю! — нечеловеческий крик прямо в уши лил раскаленной лавой. И флешбеки с моей встречи с каннибалом. Да, я помню ее. Все было точно так же. Только я ему тогда не отомстила. А Маски сейчас отомщу. В сжатом кулаке запылало пламя, а адский, опять не мой голос протрубил низким басом: — Беги. — информативно, коротко и ясно. Я четко и ясно видела, как у него сузились зрачки, казалось, я даже могла услышать, как его сердце пропустило пару ударов, словно споткнулось обо что-то. Но на лице я не могла прочитать ничего. Я пристально смотрела в его глаза, словно ожидая реакция, а затем… Выстрел. По мне пробежалось не одно стадо мурашек, смешиваясь с холодным потом и дрожью. Я слышала, и даже возможно видела, как пуля просвистела мимо меня буквально в паре сантиметров и вонзилась в стену. И снова этот жуткий мертвый взгляд. — Забавная же ты… — медленно протянул тот, вставая с колен. Я тяжело дышала, наблюдая за ним. Привычным движением тот перезаряжает пистолет и целится мне в лоб. — Я некрофил… — казалось, это должны были быть последние слова, услышанные мною в этой жизни. Но я не выдержала и пересилила себя, сорвавшись с места, будто с низкого старта.

***

Я бегу. Не знаю куда — настолько темно, что ничего не видно. Легкие горят в пожаре, хочется остановиться, отдышаться и идти домой, но нельзя. Пока он бежит за мной. Пока они преследуют меня. Я вообще ничего не понимаю, что произошло и происходит на данный момент. От долгого бега глаза застилает темная пелена. Но нет, нельзя останавливаться.

***

— Бетти, если ты сейчас не оторвешь свою задницу от кровати, я сожру тебя, а кости выброшу на съедение бродячим псам! — громкий, но сиплый голос Джека разрезал ночную тишь дома. Пустого дома. Казалось, будто он сейчас и вправду кинется на второй этаж и выкинет несчастную девушку через окно, но тут он учуял кровь. Ее кровь. И почему-то чужую. Ноги сами двинулись в сторону источника такого запаха. Удар. Еще один удар. А затем — нет удара. Сердце перевернулось от страха, перевернув все внутри маньяка. Он не мог поверить своим глазам — под стеной лужа засохшей крови, а немного поодаль, возле стенда с консервами, еще не засохшая кровь девочки. Его девочки. Которую он так сильно ненавидел. И наверное любил. И сюда же примешался запах пороха. А чуть повыше в стене — пуля. Найрас поперхнулся воздухом — его девочку… пристрелили? — Агрх! — он разбивает пожелтевшую штукарку кулаком, вместе с тем и костяшки. Он зол. И он будет искать.