Бит-поколение

В данный момент, в нашей с Бекхёном комнате развернулась подпольная работа незаконного цеха, который производил не иначе, как оружие массового поражения. Злобно хихикая, Бекон орудовал ножницами, искры просто-таки летали из-под его руки, в глазах горел коварный огонёк, в общем, даже у меня ритмично сжималось очко при виде этой картины. Не то что у Сехуна, который переживал двойной стресс. Было бы у того два очка, сжимались бы оба. Синхронно. Пока Бекон в беспробудном забвении вырезал лицо Ким Чонина из всех нам доступных фотографий альбомов академии, которые я, между прочим, с риском для жизни свистнул у Чунмёна, Сехун, не глядя и болезненно морщась, приклеивал всё это добро на глянцевые страницы порно-гей-журнала. Нет, не задавайте лишних вопросов. Давайте лучше сразу приступим к делу. *** - Мистер До, - моя улыбка двояко коварно-милая, - как ваши дела? Кёнсу колышет своими ресницами воздух и смотрит на меня с откровенной непоняткой. - Мои? Хорошо. Не знаю, сколько минут я ещё улыбался, аки даун, в ожидании ответного вопроса, но он так и не прозвучал. Невоспитанное чмо с замашками на няшку, какого черта? Поддерживать разговор тебя не учили? Я замечаю, как за спиной Кёнсу возникает Бекхён, сигнализируя мне дружелюбным средним пальцем, и понимаю, что пора действовать. - Знаете, Мистер До, - всеми фибрами души обращаю внимание его мутантов-зенок на себя. – Я бы хотел с вами поговорить. - Я внимательно слушаю тебя, Лухан. Пользуясь своими телепатическими врожденными способностями, я уже знаю, какие маты перебирает Бекхён, который в эту секунду, пока я отвлекаю мартышку, роется в его портфеле, чтобы незаметно подкинуть один очень занимательный журнал. - Учитель, как вы относитесь к… эээ… смуглым мускулистым красавцам? – для импровизации в самый раз. - Ч-что?.. Наверное, это был не самый продуманный отвлекающий манёвр в моей жизни. Но, к счастью, я вижу, как отсвечивает коварным счастьем лицо Бекона, а, значит, всё позади, осталась лишь небольшая деталька. - Ой, извините, я задумался и ляпнул не то, что хотел сказать, - я наигранно хохочу. – Вы же хотели сегодня пораньше уйти из-за каких-то важных дел? - Да-да, учитель. Смотрите, я даже принёс ваш портфель, - из недр пространственно-временного континуума возникает подозрительно довольный и милый Бекхён. - А-а… да, спасибо ребята, - Кёнсу, спотыкаясь, направляется к двери. Но, кто бы знал (!!!), что в этот самый момент из воздуха преобразуется Сехун и случайно (!!!) толкнёт совсем несильно (!!!) Кёнсу в бок, тем самым выбив из его рук портфель. Мы даже не предполагали (!!!), что оттуда выпадет журнал, который мы решительно впервые видим (!!!), и разлетится на приличное количество страничек 18+. - Ой, Сехунни, ты такой неуклюжий, - давится смехом Бекхён, живописно размазывая слезами подводку по роже. А где же наша вишенка на верхушке торта-пиздеца? - Учитель До, вы меня звали? - о, а вот и он. В дверном проёме застыл сам мистер автозагар года Ким Чонин со стабильно отрешённым выражением морды. Его взгляд плавно перетекает с пунцового изваяния Кёнсу на страницы порно-журнала под ногами, на которых, кстати говоря, везде приклеено (Сехун искренне старался) его чониновское личико. Овации! - Надо же, - монотонно басит Чонин, поднимая одну страницу за другой. – Что-то не припомню, чтобы я снимался для этого издания. Я слышу упругий звон стояка Кёнсу или что там у него вместо члена, учитывая его особенную характеристику, там, минимум, милый радужный жезл, пахнущий фиалкой. Бедный учитель готов разрыдаться от бессилия, пока тупые мозги Чонина пытаются переварить ситуацию. - Хэй, ребята… Это, мать вашу, что? – только прибывший Чунмён мелодично офигивает и мгновенно разворачивается на пятках в ту сторону, откуда пришёл. – Я в этом не участвую. Всем удачи. - Очень мило с вашей стороны, что вы заботитесь о своих учениках, мистер До, - Чонин абсолютно серьёзен, фееричный идиот. – Можно мне это забрать? - Д-д-д-да, - тарахтит Кёнсу, стремительно разлагаясь на атомы. - Угу, спасибо, - Ким следует восвояси, оставляя нас наедине с обморочным учителем. Не успеваю я сморозить что-нибудь гениальное и остроумное одновременно, как мой задорный настрой разбивается о тысячи градин слёз Кёнсу, которые он начинает безудержно проливать. Если честно, то обомлели все и настолько, насколько это вообще возможно. Бекхён начал лихорадочно ощупывать свой затылок, как будто проверяя дееспособность мозга. Сехун взвизгнул и слился с мольбертом в надежде, что его не заметят. - Мистер До… - я пытаюсь найти подходящие слова, но, кажется, накануне я подтёрся двумя томами собраний моих гениальный речей в туалете. – Вы… в порядке? - Д-да, извините, - Кёнсу закрывает лицо ладошками и тихо всхлипывает. – Я, наверное, как дурак выглядел…. Не знаю… как оно там оказалось… Моё сердце проталкивается сквозь тонкую кишку и ухает вниз к пяткам. Мне явился истинный ангел, а я вместо того, чтобы греться в лучах его сияния, осквернил гейскими непотребностями, тем самым разрушив хрупкую девичью (именно) любовь. Да как я посмел! - Мистер До, - я падаю ему в колени, вызывая повторный приступ, требующий срочной лоботомии, у Бекхёна. – Умоляю Вас, не плачьте! Я сделаю всё, что угодно! Я помогу Вам завоевать сердце этого коричневого красавца! - П-правда? – цвет невинности в его глазах, и я млею, как пятилетняя девочка. - А слово «пиздец» будет слишком мейнстримно звучать в данном контексте? – находится Бекхён. *** - Лухан, ты идиот или да? Постой, всё-таки, да, - Бекхён фейспалмит, развалившись на диване у нас в комнате. - Разве мои планы когда-нибудь проваливались? Я искренне удивляюсь недоверию этого холопа. Да я же просто мастер в сердечных делах, не иначе. Взять тех же Бекёлей. Эх, Бекхён, если бы ты знал, какая у тебя шикарная личная жизнь строится, пока ты пьяный в сиську голышом обнимаешь чучело фазана. Любой бы позавидовал. - Может быть ты свои наполеоновские замашки перенесёшь в район паха, - Бекон осторожно оглядывался, проверяя, точно ли мы одни в комнате. – И наконец-таки пробьёшь Сехуну по самые гланды, да так, чтобы зацепилось и без хирургического вмешательства не извлеклось. Сколько можно уже резину тянуть? Думаешь, я не вижу… - Думаю, ты бесполезный кусок мяса с жиром вместо мозгов, - я кручу средним пальцем у виска. – Не болтай всякие пакости. Он мой раб. Я гораздо более заинтересован в нашем милом Кёнсу и его самом что ни на есть невинном недотрахе. - Что-то ты не похож на Мать Терезу, даже издалека, даже в монашеском костюмчике, прости. - Ты просто ещё не вникнул в суть моей стратегии, - я усаживаюсь поудобнее на стул напротив Бекхёна. – Всё гениальное – просто, не знал? Мы с тобой идём на свидание. Бекхён включает тормозные колодки, но быстро возвращается в нормальный режим. - Ясненько. Свидание, значит. А я-то думал. - Именно, свидание. Двойное, - я по-оленьи хихикаю. – Позовём Кёнсу и Чонина без их взаимного ведома, а потом проследим, чтобы всё стремительно дошло до постели, хотя кухонный стол тоже подойдёт. Как два пальца об асфальт в трёх местах сломать. - А что, - Бекхён хмыкает. – Мне впервые нравится твоя идея. Это реальнее, чем когда ты в прошлый раз предложил мне переодеться девушкой, охмурить Чанёля, и открыть правду только в первую брачную ночь. Вот бы он удивился, не находишь? Я не успеваю ответить, точнее мне просто не дают это сделать. Дверь нашей комнаты с дружным грохотом насилует стену, и в помещение залетает колоритно бордовый Чунмён, с новой для моих ушных раковин палитрой матов. - С этого дня я переезжаю к вам! – он заваливает поверх Бекона на диван. - Воу-воу-воу, что на этот раз сделал хулиган Пак Чанёль, а, мистер? – я гогочу, наблюдая, как Бекхён предпринимает целенаправленные попытки выцарапать глаза внезапному гостю. - Он заболел! Мы с Бекхёном ошалевше переглядываемся и почти синхронно подрываемся с насиженных мест. Чунмён всё с тем же набором нецензурного лексикона валится на пол. Все прекрасно знают, что когда болеет Пак Чанёль… О, это просто сказка. Мы наперегонки с Бекхёном перепрыгиваем сонных первокурсников в коридорах. Первым до двери долетаю я, моментально открывая её. Всё очень плохо. В изнасилованном жизнью махровом халате, под которым нет откровенно ничего, и тапочках-зайчиках, Чанёль стоит у плиты и страдальчески что-то сопит себе под нос. Вокруг разбросаны тысячи носовых платков, кажется, в них можно заблудиться. - Чанни, милый, что ты делаешь? – Бекхён брезгливо откидывает в сторону использованный компресс. - Готовлю пожраткать, - двойным комбо басом хрипит Ёль, даже не обращая внимания на столь нежное обращение со стороны Бекона. – Этот мудачело, который Чунмён, оставил мне какой-то говняный холодный красный суп. - Чанни, но у тебя же в руках сковородка… - И?.. - Ты жаришь борщ?.. - Я его грею. - На сковородке?.. - А что? Какие-то проблемы? Все кастрюли грязные, мне лень их мыть. Я завываю, проламывая дверной косяк рогами. - Бекхён, будь добр, проверь эти носовые платки, кажется, Пак случайно высморкал свой и без того редкий мозг, - я в припадке. – Мы соберём его по крупицам и вернём на исконную родину в пустующую глушь. Бекхён злобно на меня ворчит, кидаясь к Чанёлю. Он несколько раз подпрыгивает в попытках поцеловать лоб больного, чтобы мистическим образом определить температуру, хотя и без того по закипающему свисту из ушей Пака всё прекрасно понятно. Мы кое-как трамбуем его в постель, наложив всевозможные компрессы на самые немыслимые места, запихав вагон таблеток и не только в рот. Бекхён заботливо воркует и помечает территорию своими бабскими феромонами. Я с опаской подхожу к сковородке и обнаруживаю закипающую бурую жидкость, напоминающую опасный химикат. Хотя, постойте, дети в Африке голодают, а я тут брезгую? Рационально выковыриваю поджаристую картошечку и с огромным удовольствием ем, после чего ловлю на себе говорящий «серьёзно, что ли?» взгляд Бекона. - Думаю, я не смогу пойти с тобой на свидание, - Бекхён обустраивает раскладушку возле кровати Чанёля. – Мне нужно контролировать жар этого и без того горячего идиота. И так каждый раз. Пак Чанёль болеет, а Бён Бекхён подтирает ему всё, начиная от соплей и заканчивая задницей. И если бы потом хотя бы какая-то благодарность со стороны алорожего мутанта. Я хмыкаю и оставляю Бекхёна наедине со своим двухметровым несчастьем. *** - Сехун-а, - я томно вздыхаю. – Пойдёшь со мной на свидание? - ЗА ЧТО?