С привкусом любви и страсти

Почему из всего безграничного круга девушек, во многих аспектах идеально подходивших на роль его пары, он выбрал Мию? Почему дал именно ей то, чего неистово желают и о чём откровенно грезят все волчицы? Ни родственная волчья душа, ни вампир, ни человек, в целом, ни пойми кто, по логике и законам точно не претендующая на звание любви всей его жизни. Но он выбрал её и всегда без колебаний будет выбирать её. В чём же секрет этого невообразимого тяготения разных по своей натуре и происхождению существ друг к другу? А может, и не секрет это вовсе? Может, так и должно было случиться, и она просто совершенно точно его та самая «волчица», о которой Макс размышлял по ночам, представляя образ, и обещал самому себе обязательно найти? Каждый раз, когда Макс смотрел на Мию, вглядывался в изумительно родные черты и бесконтрольно тонул в её сероватых, мутных глазах, то удостоверялся, что сделанный им выбор очевидно правилен, другого просто не дано и в априори быть не могло. Сами инстинкты, само нутро определило для него пару, с чем поспорить просто нельзя. И в этот самый момент оборотень опять поражался, каким исключительным счастьем он награждён в этой жизни, что может любить ту, которая так одновременно и близка, и далека от него. Другая, особенная, своеобразная, но в то же время родная и своя по духу на уровне той чарующей химии между двумя, которые не имеют смысла в существовании, если потеряют верного и истинного спутника жизни. Сидя на широкой скамье в деревянной беседке, и отдыхая после вечерней охоты со стаей, Макс наблюдал за тем, как Мия неумело, но уже приноровившись, первый раз в жизни перебирала лесные ягоды, отделяя сочные, сладковато-кислые плоды от травинок и прочего мелкого мусора. Ведь самый разгар сезона, когда обширные поляны просто усыпаны этими ягодами, и слишком была мала вероятность, что Шона с большим ведром в руках не отправят их собирать. Теперь же Мия лицезрела все труды волчонка в виде трёх полнёхоньких вёдер, старательно освобождала их, ссыпая чистые ягоды в стеклянную пиалу, и коротала время за этим занятием, когда все члены стаи были на охоте. — Что? — Мия приподняла голову, на долю секунд оставляя своё занятие, и нежно взглянула на Макса. — Ничего, — он покачал головой, продолжая своё наблюдение и не желая выныривать из собственных размышлений. — Просто ты так смотришь… Не знаю. Внимательно, что ли. Смущаешь. Нить мысли потерялась, оборвалась, Макс возвратился в реальность, тихо посмеялся, натыкаясь взглядом на её кроткую улыбку, и как она опять устремила глаза вниз, продолжая дело. Спелые ягоды привлекательно лежали в чаще, и он ловко стащил горстку. — Ага, — за один раз всё засыпал в рот и пережевал, — Смотрю влюблёнными глазами, да думаю, когда же моя жена освободится. Прогуляемся? — Конечно, только чуть позже, — кивнула на содержимое вёдер, — когда закончу. Немного осталось. Её русые волосы расходились крупными волнами по плечам и чуть колыхались от знойного ветерка. Розовое платье с россыпью белых, мелких цветочков делало вид девушки нежным и воздушным, длина по щиколотки и высокий разрез от правого бедра добавляли некой игривости, а тоненькие лямки на бледных плечах ещё больше подчеркивали красоту женского стана. Небольшой, округлый животик виднелся под лёгкой тканью, и девушка невзначай прикладывала к нему левую руку, неторопливо поглаживала, желая ощутить долгожданный пиночек крохотной ноги ребёнка. Переливаясь бликами от заходящего солнца, внимание привлекала немного не доходившая до ложбинки груди золотая цепочка на шее с кулоном в виде рогатого месяца. Это особенный, сделанный по собственному эскизу подарок от Макса на годовщину со дня их знакомства. Для него он был важен, ведь именно тот день стал начальной точкой к пониманию, как сложится его жизнь, каков её смысл и значение. И смысл его жизни — она. Любимая жена, скоро мама двух очаровательных волчат, рождённая луной, страж сумерек и, в конечном итоге, просто молодая девушка-журналистка со своими планами на жизнь. — Ну, хватит так смотреть. Лучше поговори со мной, — девушка убрала прядку волос за ухо, вновь поднимая глаза на него. Макс усмехнулся. Какой же она стала застенчивой, скромной, необычайно нежной и ласковой. Как маленький пушистый котёнок порой ластится к нему и с каждым разом требует всё большего и большего внимания. Где же её буйный нрав, бойкий характер, стойкость и сила духа? Она же теперь даже плачет практически из-за всего, будь то очень хорошее или чрезвычайно плохое. Постоянно всему умиляется, на всё эмоционально реагирует и близко принимает к сердцу каждое слово. — Уже и посмотреть нельзя. Может, я любуюсь? Мия выгнула бровь, удивляясь. — Да? А я-то думала, что ты продумываешь план, как стащить у меня ягоды, — шлёпнула по его руке, которая сразу же после слов потянулась к пиале, оборотень засмеялся, — Как на охоту сходили? — Отлично, Шон сегодня молодец, старается… А вот я, между прочим, завалил для своей волчицы кабана. Разделывать будешь? — Ой, ты ж мой добытчик, — в шутку протянула девушка, — Не, тут ты сам. — Инстинкты просто, — Фолл пожал плечами, — Ты должна меня похвалить, вообще-то, что я у тебя такой молодец, забочусь о тебе и будущем потомстве. А ты? Ай-яй-яй, Мия. Не стыдно? — Нисколечко. Я разделаю, если только получу на ужин жаренный стейк. — Тогда договорились. Мия была прекрасна, для него сродни с эталоном красоты. Это тот случай, когда смотришь на любимого человека и любишь в нём абсолютно всё, не замечая каких-либо недостатков. Каждый шрам, каким бы безобразным он не был, и тёмную родинку на плече, пухленькие в последнее время щёки и бока, веснушки на носу, заливистый яркий смех, хоть она таковым его не считает, глаза глубинного цвета… И всю ту Мию, которую создала природа, без лишних прикрас, сверх идеальных пропорций тела и лица, такой, какой она есть. Каждый раз Макс не мог насладиться женой и её слишком вкусным, приятно дурманящим запахом, вдыхая всё глубже и глубже. И сейчас, когда она опять умолка после пары фраз, погружаясь в свои, совсем неизвестные для него мысли, Макс набрал воздуха полные лёгкие, чтобы почувствовать многогранность её запаха как можно отчётливей и дольше. От Мии пахло тёплым молоком, свежими полевыми травами и благоухающими цветами с ярко выраженной сладостью нектара. Собственный запах сильно притупился из-за интересного положения и почти не ощущался острым нюхом. Оборотень вновь вздохнул полной грудью и прикрыл глаза, вспоминая далёкие времена, когда набегаешься с утра до вечера, а потом возвращаешься уставший домой. Залпом выпиваешь стакан парного молока и ешь перебранные мамочкой ягоды. Обмажешься весь и ждёшь, сидя на скамье и болтая ногами, пока она вытирает рот платком. Своим запахом Мия напоминала ему беззаботное детство и почти что забытую за столько лет маму. Почему-то у Фолла всегда образ своей жены перекликался с образом матери. И во многом схожий у них характер, и повадки, и черты лица. И ещё, если совсем немного, то она точно была похожа сестру. Лишь только потом дед Конрад объяснил неопытному внуку, почему так произошло. Волки по природе выбирают волчицу из своей стаи и чтобы выделить «свою» опираются на знаки-релизеры, здесь же у них произошло то же самое. Макс на уровне инстинктов отобрал из множества самок свою, что чем-то похожую на него и на волков из родной стаи. Поняв это даже быстрее брата, Ральф более не стал противиться их союзу, полностью его принимая, потому что к этому оборотни должны относиться серьёзно. Помимо релизеров, нельзя не сказать о неповторимом запахе истинной пары. До беременности Мия пахла для него по-особенному, тем запахом, что въелся в сознание Макса ещё во времена их первой встречи и дал сигнал, что вот она, — его женщина. И только когда Макс объяснил Мие многие тонкости волчьей натуры, она ответила сама себе на тот заданный ему ещё в далёкой Праге вопрос, почему он выбрал её и всегда без колебаний будет выбирать её. Мия закончила дело, когда сумерки стали сгущаться, а солнце давно зашло. В беседке ярко горела лампа, и на свет слетались мотыльки. Хелен уже приходила пару раз, звала в дом, но девушка всё ещё настырно продолжала занятие, да и на улице было хорошо, накинутая Максом кофта достаточно согревала, оборотень же оставался рядом с ней, приятно проводя время за беседой и часто отвлекая. Облегчённо вздохнув, она поднялась со скамьи, стала убирать лишнее с деревянного стола, протёрла его, и сложила вёдра одно в другое, чтобы потом всё это унести в дом. — Иди ко мне… — произнёс волк и подал ей руку. Слишком было сложно наблюдать и до сих пор не прикоснуться. Усадив Мию к себе на колено, Макс крепко обнял и уткнулся носом в шею, перекинув волосы за спину. — Не холодно? Может быть, в дом пойдём? — несколько раз поцеловал и горячо выдохнул, обдавая кожу теплом. — Нет, не надо, — накрыла своей ладонью его руку, лежащую у неё на животе. Девушка погладила оборотня по голове, зарываясь пальцами в волосы, и тихо всхлипнула, заплакала. Макс поднял голову, испугавшись, положил свою ладонь ей на щеку. Внутри всё как-то перевернулось от непонимания того, почему у неё сейчас неожиданно появились такие эмоции. Наверное, он сделал что-то не так? — Маленькая… Ну ты чего? Что случилось? — аккуратно утёр слёзы большим пальцем. — Ничего… просто… — обеими руками порывисто обняла за шею и теснее прижалась к нему, — Я так счастлива никогда не была, — зарыдала ещё сильнее, не в силах успокоиться. Фолл растаял от всей этой нежности и трогательного момента, не зная, что ответить, лишь погладил Мию по спине, забравшись ладонями под кофту. И он. И он был бесспорно счастлив, только растерялся из-за слёз возлюбленной. Казалось, обычный вечер, похожий на большинство, что у них было, а она восприняла его как один из самых лучших, опять принимая всё очень близко к сердцу. Гормоны в иной раз бушуют и диктуют ей поведение, а Макс уже привык. — Хочу стейк с кровью, тёплую пенную ванну и заснуть с тобой в обнимку, — зашептала Мия, мило потеревшись с ним носами и по-прежнему всхлипывая. — Всё будет исполнено в наилучшем виде, если мой герой перестанет плакать, — быстро чмокнул в губы и поднялся с места, держа её на руках. Его тепло, близость заставили забыть обо всё подряд, успокаивали. И о невыключенном свете в беседке, и об оставленных там лесных ягодах, и о недавних слезах на пустом месте, просто потому что захотелось. Центром внимания был лишь Макс, с лёгкостью несущий её в дом. Она положила голову ему грудь и невзначай погладила ладонью. Фолл довольно улыбнулся, уже заходя на веранду, и неизвестно в какой многочисленный раз понимал, как ему повезло с ней и что так бывает: когда не по нашей воле, а по велению инстинктов, природы, самой вселенной, называйте это как хотите, даже противоположности, несовместимости, вот такие разные существа сближаются и просто созданы друг для друга. И сколько бы не пришлось приводить аргументов и фактов, доказывающие, почему они вместе, всё придёт к одному выводу. Это просто любовь. Искренняя, настоящая, взаимная и истинная. Вот причина его выбора.