С привкусом любви и страсти

      Нет ничего ужаснее, чем ощущать пустоту внутри себя, когда в душе стоит безмолвная тишь, ничего не теплится и не вырывается наружу, когда сердце стучит по-прежнему ровно, не сбивается с ритма, и эмоции, чувства приобретают блёклый, совсем тусклый оттенок, а затем быстро потухают.       Лучше сказать, что Ребекка ненавидит Вики, ведь она напоминает о прошлом, поднимает со дна глубокую, забытую тоску по своей жизни, заставляет что-то в груди ломаться, жалостливо скрипеть. Или лучше открыто говорить о том, что она всё ещё любит её нежной материнской любовью, мечтает о повторении всех тех прекрасных совместных моментов, чем смотреть на неё пустым взглядом.       Ничего. Абсолютно ничего не отзывается в Ребекке, сколько бы она ни старалась, ни пыталась пересилить себя, заставить или убедить в обратном. Словно эта взрослая красивая девушка не её маленький ангелочек с круглыми бледно-васильковыми глазами, а чужой ребёнок, чья-то прелестная дочь, которой можно искренне гордиться и восхищаться.       Поразительно, как незаметно со временем может потеряться то, что Ребекка когда-то так сильно боялась потерять. Любовь, нежность, забота. Где это? Куда исчезло?Неужели тот сыпучий голубой порошок не только помогает забыть былое навсегда, но и беспробудно усыпляет сердце, превращая его в кусок холодного камня?       Женщина смело бы подтвердила и первое, и второе, однако надежда, как восковая свеча с подожжённым фитилём, медленно таяла с годами, прежде чем она смогла утверждать это. Размытые, зыбкие образы всё же всплывали в голове, нутро сжималось при виде маленьких детей на заданиях. А дальше видения из прошлого понемногу стали исчезать, рассеиваться, не успев появиться,и она постепенно черствела и в конце концов смирилась.       И вот недогоревший кончик фитилька в застывшей лужице воска вновь неярко вспыхнул, предсмертный вдох сделала надежда, когда её дочь покинула мир людей, и их встреча могла стать реальностью, не пустой мечтой матери, в которой остались крохи любви к своему ребёнку. Но Ребекка не выбрала сторону слабости. Сторону того, что могут отобрать и тем самым оказывать на неё влияние. И еле заметный огонёк будто бы не загорался.       Вики не отчаивалась, верила, что в глубине души её мать по-прежнему жива и создала корку, образ бесчувственной женщины. Только каждая попытка подступить к этой крепости, растопить глыбу холода и льда, разворошить в ней что-то не венчалась успехом. Она не сдавалась и не боялась колких и пустых взглядов, серьёзных и скучающих речей. Однако год шёл за годом, превращался в очередное десятилетие. Маленькая, обиженная и недолюбленная матерью девочка жила в Вики и всё ещё тянулась к той, кто подарил ей жизнь, даже если в этом не было никакого смысла.       Ей смириться не удалось. И потому она не выдержала и поделилась с Ребеккой трепетной и долгожданной новостью — у них с Дино будет дочь. Они так долго шли к этому, ждали, чтобы наконец-то уделить время не только работе, но и крохотной светлой душе, семейной жизни, от которой было одно название из-за вечной занятости.       На лице Ребекки не присутствовало намёка даже на лёгкую полуулыбку. Она помрачнела, не поздравила хотя бы для приличия и после долгого молчания, смотря прямо в глаза дочери, сказала следующее:       — Стань для неё тем, кем я для тебя не стала.       Вики рыдала. Вики вопила. Вики задавалась вопросом: почему она такая бездушная? Почему она не хочет совсем немного притвориться, что ей радостно за неё? Дино успокаивал супругу и прекрасно понимал в чём дело. Ребекка вовсе не огорчилась, так ответив на новость от дочери. Она на самом деле боится повторения событий и молча умирает внутри, а, может, уже умерла, полностью осознавая, что сделалось с ними, некогда с самыми родными людьми, и зная — ничего не сделать, не исправить. Поздно. А Вики понять этого не хочет, сколько бы времени ни прошло, и насколько бы глубокая и широкая рана не разрасталась в ней, принося боль и гноясь.       Она была не права. Её мать небездушная. Или же не совсем. Что-то в ней шевельнулось после ухода дочери. Ребекка, сама от себя того не ожидая, резко скинула все вещи со стола в кабинете, закричала и схватилась за голову. После крика наступила тишина, в которой можно сойти с ума. Руки и нижняя губа тряслись. Ещё немного, и слёзы горячими дорожками побегут по щекам. Нет-нет. Она себе слабости не позволит. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Плач.       Женщина так не рыдала давно, со времён своей смерти. Безудержный поток обжигал лицо, горло хрипело. Что она наделала? Что?! Сломала и загубила не только себя. Тогда это стало понятно слишком сильно и очевидно.       «Стань для неё тем, кем я для тебя не стала». По-иному: Не соверши моих ошибок. Не будь мною. Люби это дитя, невзирая ни на что. Любовь — это не слабость. Только Ребекка никогда об этом не расскажет, не признается ив одиночестве, тайно ото всех проплакав, будет по-прежнему холодно наблюдать, как повернётся течение эфемерной неземной жизни.       Яблоко от яблони недалеко падает. Не стоит забывать. Однако безвозмездно отдавая, Вики перестала требовать того, чего уже никогда не получит, и больше не нуждалась в материнской любви. Теперь она сама мать, которой думать о себе — дело вторичное. Недостаток любви девушка удачно заполнила маленьким ангелом с блондинистыми кудряшками и белоснежными пушистыми крылышками, который уже неплохо лепетал простые словечки и уверенно шагал без чьей-то помощи. И Вики впервые так искренне и эмоционально радовалась не новому чину и собственным победам, а небольшим достижениям дочери.       Она ушла из Цитадели, когда ей оставалось совсем чуть-чуть дослужить до высшего уровня. Слишком много сил и времени уходило не на то, ради чего стоило бы жить. Изменились ценности, поэтому было решено закончить бессмысленную гонку и наконец-то вдохнуть нескованной грудью и наблюдать, как счастлив собственный ребёнок и она сама.       Ребекка этого почему-то ожидала, не стала останавливать и тем более уговаривать остаться. Вики давно не та молоденькая девушка, что только погибла и начала изучать мир бессмертных. Она имеет опыт за плечами, вольна в своих действиях, знает о последствиях своих выборов. И тот солнечный день, когда в последний раз они были один на один, только вдвоём в кабинете Ребекки и обговаривали некоторые мелочи и сам уход Вики, лишь приумножил в ней смелость и уверенность в рвении слушать своё сердце, отдать, подарить себя новому началу.       — Ты можешь вернуться в течение ближайших лет, — спокойно, даже несколько скучающе говорила Ребекка. — Но эта возможность не вечная.       — Знаю. Я не вернусь, — смотря прямо в глаза матери,произнесла в ответ Вики.       — Это окончательное решение?       — Окончательное.       Женщина неторопливо кивнула, будто бы прокручивая в голове мысль о том, чтобы остановить её, встряхнуть и заставить подумать ещё раз. Уход дочери из Цитадели — серьёзная потеря, и можно было бы постараться предотвратить это. Однако Вики —не она. Та не будет цепляться за власть, иметь высокие амбиции и идти к цели по головам. Лишь внешностью, некоторыми чертами лица эта девушка похожа на неё, имеет определённые задатки в характере, а в остальном Вики — самородок и сама решает, кого из себя сделать.       — Тогда не смею тебя задерживать.       Девушка, ничего не сказав, поднялась со стула и подошла к двери. Прежде чем уйти отсюда навсегда, она оглянулась назад, на мать, что тоже встала со своего места и остановилась у окна, намереваясь устремить взгляд на город. Они лишь встретились глазами, такими бездонно-голубыми у обеих, и не обмолвились ни одним словом на прощание. Вики ушла.       Она ушла не повторять чужих ошибок. Ушла доказывать, что любовь — не слабость. Ушла становиться тем, кем никто для неё не стал.