сборник драбблов по ченджи

выстрел, следом — ещё один. смотреть — страшно, дышать — страшно, двигаться — тоже страшно. сердце пропускает глухой удар. он всё ещё живой. — придурок, помереть решил что ли? старая плитка холодит ладони, стена обшарпанного здания — затылок. ченлэ открывает глаза, всё ещё не в силах пошевелиться. бледное существо перед ним тянется к нему своей костлявой рукой, замирает, замертво падая на пол. оно уродливое и худощавое, неестественное для этого мира. его кожа обволакивает оболочку, сквозь неё виднеются кости, а на голове нет никаких волос — не растут. в его глазах — белая пустота и ничего больше, теперь, по крайней мере, точно ничего. и всё же кровь от него — красная. когда-то оно было человеком: настоящим, живым, самым обычным и ничем из себя не отличающимся. совсем, как они сейчас. джисон ступает вперёд, ногой отпихивает мёртвую тушку в сторону, останавливается напротив. у него во взгляде — сплошное осуждение, но даже при этом в нём можно уловить долю самого трепетного волнения. — патроны кончились, – пытается оправдать себя ченлэ, и тогда джисон тяжело вздыхает, мысленно понимая, что говорить ещё что-нибудь упрекающее — бесполезно. ченлэ и правда придурок, но придурок необходимый и невероятно драгоценный, настолько, что дышать порой становится невыносимо трудно, а под рёбрами колет болезненно. — руку давай. ченлэ за чужую ладонь хватается, поднимается с холодного пола. джисонова хватка крепкая, джисонова хватка цепкая и тёплая, и от такого всё внутри заполняется чувством необычайного спокойствия и безопасности. джисон руку не отпускает, тянет ченлэ прочь из этого полуразрушенного магазинчика на заправке, прямо на улицу тянет. скоро начнёт темнеть. друг с другом они знакомы с самого детства. мир изменился до неузнаваемости, зато джисон — нисколечко. он всегда был таким: надёжным, невероятным, замечательным. всегда рядом, всегда поможет и вытащит из самых непростых передряг, всегда прикроет. то перед преподами, то перед родаками, теперь, вот, прикрывает спину. настигшую их катастрофу ченлэ помнит даже слишком отчётливо. несколько дней правительство упрямо молчало то ли не желая признавать своей ошибки, то ли стараясь эту ошибку хоть как-то исправить или скрыть. жизнь продолжала бежать своим чередом, была до тошноты обыденной и привычной для каждого. ченлэ думал, как бы ему сдать проклятые экзамены, рвануть после с джисоном куда-нибудь в германию на пару дней и, в конце концов, набраться смелости, чтобы признаться наконец в своих чувствах. а потом появились они. людей охватила паника, поглотил страх и захватило жуткое желание выжить. было объявлено чрезвычайное положение, но даже при этом спасти каждого было попросту невозможно. те, кто выжил, стали держаться вместе и привыкать к новой жизни. остальным же повезло значительно меньше, хотя некоторые и говорят, что предпочли бы умереть сразу, потому что всё, что следовало после того дня, — сплошное существование и не жизнь вовсе. чуть позже заявили о вирусе. его так и не удалось изучить полностью, но оставшиеся учёные честно стараются. людей поделили на заражённых и выживших, выживших — на обычных и иммунных. тех, кто иммунитетом не обладал, из большинства лагерей выставили, предоставляя самим себе и открытому миру. люди рисковать боятся, они сейчас вообще всего боятся. — нужно возвращаться к остальным, – сообщает джисон, и все мысли ченлэ напрочь улетучиваются, возвращая его к реальности. нет никаких «до», есть только «сейчас». изменить всё равно ничего не получится, поэтому надо уметь крутиться. — ехать ночью — опасно, – ченлэ чужую ладонь выпускает, открывает дверцу их побитого дорогой джипа и закидывает рюкзак с припасами на заднее сидение. джисон обходит с другой стороны и останавливается напротив. — но оставаться здесь — ещё опаснее. и это — чистая правда. ченлэ за собой дверцу автомобиля захлопывает. ;; — вот же дрянь. ченлэ открывает глаза, смотрит сонно в окно. вокруг — сплошной лес, всё мрачное, тёмное, и только свет от фар хоть как-то разбавляет эту черноту. джисон рядом поворачивает ключ зажигания; автомобиль жужжит, но через мгновение снова стихает. у них проблемы, осознаёт ченлэ. — мы далеко от лагеря? — относительно. извини, лэ, – джисон устало вздыхает, тянется к рации и откидывается назад на сидение, зажимая соответствующую кнопку. — хей, меня слышно? это джисон. мы заглохли по дороге назад. в ответ — тишина. рация негромко шумит, а потом резкое: — вот дерьмо. джи, это марк. насколько вы далеко? джисон снова зажимает кнопку. — примерно в часе езды. я включу маячок, чтобы вы могли отследить наше местоположение. у нас практически не осталось патронов, а я абсолютно без понятия, шастают ли здесь поблизости эти твари. — понял. продержитесь до нашего приезда. и после — снова тишина. джисон тянется к бардачку, открывает его и вытаскивает оттуда некое устройство с небольшой лампочкой и приложенной к нему инструкцией. несколько маленьких кнопок-рычагов щёлкают, лампочка загорается зелёным, и тогда джисон убирает устройство на заднее сидение, к припасам, отстёгивает ремень безопасности и снова откидывается на спинку кресла. ченлэ следует его примеру. они оба молчат. этот час тянется до невозможности медленно, усыпляет. джисон от свалившейся на него усталости проваливается в полудрём, на какое-то время забывая обо всех их проблемах и не слишком радужном положении. — слышишь? – ченлэ несильно трясёт его за плечо, заставляя вернуться к реальности и проснуться. джисон устало трёт глаза, выпрямляется, прислушиваясь. звук слышится достаточно отчётливо, напоминает вибрацию вперемешку со слабым ворчанием. заражённые, понимает джисон. — сколько времени прошло? — почти час. «значит, уже скоро», – проносится в голове, и джисон медленно переводит взгляд за окно со стороны ченлэ, замирая. свет от фар туда плохо доходит, но даже так среди деревьев удаётся разглядеть одну из тварей. её движения головой резкие, неестественные; сухие ветки под ногами хрустят и ломаются. она доходит прямо до них, останавливается, ладонями упираясь на стекло и прислоняясь к нему же лицом, пытается разглядеть кого-нибудь внутри салона. ченлэ закрывает рот ладонью, задерживает дыхание. джисон, кажется, дышать перестаёт тоже. заражённый от стекла отстраняется, склоняет голову набок. худощавая рука скользит вбок, к задней дверце автомобиля, шуршит там. мгновение — тварь нащупывает ручку, заинтересованно дёргает её, но какого-либо эффекта не добивается: дверца оказывается запертой. попытка повторяется, и тогда джисон хватает пистолет и наводит его в сторону заражённого. резкий рывок — дверца со скрежетом отрывается. когтистая рука тянется вперёд, желает нащупать что-нибудь живое и тёплое. джисон на курок нажимает. со стороны леса разносится громкий визг. — сука, – шипит джисон, понимая, что тварь эта бродила здесь не одна, а патронов у них осталось штуки три — не больше. глубокий вдох, затем такой же выдох. взгляд с мёртвой тушки переводится на ченлэ, становится каким-то взволнованным. — ты как? — порядок, – ченлэ бегло осматривается, наспех открывает бардачок и достаёт оттуда фонарик, включая его. — нужно валить отсюда. джисонова хватка — крепкая. ветки кустарников царапают лицо, цепляются за одежду и путаются в волосах. свет от фонаря кое-как освещает им дорогу, помогает смотреть под ноги. ченлэ делает вдох через раз, чувствует, каждой клеточкой своего тела чувствует, что ещё немного — и эти твари до них доберутся, впиваясь зубами в заветную плоть. они после укуса заражёнными не станут, их ждёт только смерть. ну, по крайней мере с джисоном и умереть не страшно. — залезай, – командует джисон, отпуская чужую ладонь и останавливаясь около массивного дерева. ченлэ слышит рык совсем рядом, становится около джисона и упрямо мотает головой, отказываясь слушаться. забраться на дерево при таком раскладе сможет только один из них, ведь времени практически не осталось. — нет уж, спасибо. — я тебе жизнь пытаюсь спасти, придурок, – цедит сквозь зубы джисон, и тогда ченлэ тянет уголки губ в слабой улыбке, выдыхая. — как будто после такого я смогу нормально жить, идиот. впереди слышится треск. джисон рукой преграждает путь к ченлэ, пытается защитить его хоть как-то, раз тот спасаться отказывается. этих тварей явно больше, чем три их пули. — блин, а я ведь хотел сдать проклятые экзамены, рвануть с тобой куда-нибудь в германию и сказать наконец, что ты мне нравишься чертовски, – тянет позади ченлэ, и джисон негромко хмыкает, в свете фонаря прицеливаясь на одного из заражённых. он в этом полумраке кажется ещё уродливее. выстрел, следом — ещё один, потом ещё и ещё, до тех пор, пока в воздухе не повисает гробовое молчание. следом слышится тихий шорох, а через секунду до боли знакомое марковское: — эй, вы там как, живы? ченлэ делает резкий выдох, цепляется пальцами за ладонь джисона, чувствуя родное и такое необходимое тепло. джисон чужую ладонь в своей сжимает снова крепко. они всё ещё живы. ещё один рассвет они встретят вместе.