сборник драбблов по ченджи

в своих снах ченлэ видел лишь темноту. она обнимала его за плечи, окутывала с ног до головы чем-то отвратительно липким и оседала на сердце давящей пустотой. всегда рядом, всегда с ним, только она одна и никого больше. шаг влево — темнота и глухое эхо, шаг вправо — тоже темнота и глухое эхо. это нельзя было назвать повторяющимся кошмаром, это не пугало и не вызывало чувство тревоги. и в то же время ничем хорошим это не было. в своих снах ченлэ не видел ничего, и в какой-то момент своей жизни он начал думать, что сон на двоих ему делить не с кем: нет у него соулмейта и всё тут, точка. минхён всегда говорил, что это предугадать попросту невозможно, но до восемнадцати лет родственная душа обязательно приснится, на это просто нужно время. ченлэ чужим словам верил безоговорочно, но сейчас от былой надежды остались лишь почти потухшие искры: через полторы недели ему как раз-таки восемнадцать исполнится, так что времени у него практически не осталось. но уже через несколько дней в его привычной обыденности всё начало меняться. в своих снах ченлэ видел дорогу. она тянулась во тьме нескончаемой полосой, вела куда-то. куда — ченлэ и сам хотел бы знать, но из раза в раз конца в ней не наблюдалось, она никогда не заканчивалась. такая бесконечная, такая загадочная и в то же время совершенно обычная. ченлэ терялся в догадках, терялся в тишине, терялся вообще во всём. но с пути всё равно никогда не сворачивал. дорога — шаг — глухое эхо. дорога — шаг — глухое эхо. дорога — шаг... и так каждую ночь, в каждом его сне, словно на повторе. ченлэ злился, просыпался и снова злился, а сон расплывался в памяти чем-то туманным и неясным, оставляя после себя чувство чего-то упущенного и важного. а действительно ли это имело хоть какой-то смысл? чуть позже ченлэ смирился. смирился с тем, что, вероятнее всего, нет у него никакого соулмейта, ведь такое исключение из правил вполне возможно. все эти сказки про человека, который будет дополнять тебя, словно вы одно целое, все эти идеальные рассказы и слова — всё это разбилось вдребезги и похоронилось глубоко внутри, отпечатываясь под рёбрами чем-то жгучим, но в то же время невероятно трепетным и драгоценным. просто ченлэ не хотел в итоге ни о чём жалеть. он хотел провести свой день рождения в кругу семьи и близких друзей, хотел громко смеяться с идиотских шуток и не думать, что в его жизни что-то пошло не так, что с ним что-то не так. в конце концов, есть у тебя соулмейт или нет — всё без разницы. жизнь на этом не заканчивается, на этом вообще ничего не заканчивается, и принять данный факт — лучшее решение, как ему тогда показалось. и ровно в тот момент, когда он уже был готов отпустить всё это насовсем, судьба решила пошатнуть его привычную обыденность окончательно. в своих снах ченлэ видел его. он стоял по другую сторону дороги и неловко переминался с ноги на ногу. никто из них не спешил сделать шаг навстречу: что-то как будто удерживало их, не давало встретиться. ченлэ не услышал его голоса, но смог прочитать по губам едва уловимое «джисон», прежде чем открыть глаза и проснуться. однако, по закону жанра, утром чужой образ растворился в воспоминаниях, а имя — осталось далеко за пределами реальности. время шло, дни сменялись неделями, недели — месяцами. не было больше непроглядной темноты вокруг, не было пустоты в сердце и бесконечной дороги тоже не было. картинка во снах стала яркой, стала насыщенной и наполнилась жизнью. и это казалось чем-то неимоверно правильным. теперь в своих снах ченлэ видел только его. он за руку водил его через тёмные пустыни и искал солнце. он указывал на небеса и давал имена облакам. он считал звёзды и шептал о загадочном будущем. он дарил ему целый мир, только для них двоих, их личный и неповторимый. и каждый раз его имя протяжным эхом звучало где-то на задворках сознания. джисон. джисон. джи— в своих снах ченлэ видел счастье. но только во снах. ;; — когда мне рассказывали про то, как устроен этот мир, то никто не упоминал, что встречу с соулмейтом придётся ждать так долго, – ченлэ яростно шкрябает пластмассовой ложкой по стеночкам стаканчика из-под макфлурри и обречённо вздыхает, когда обнаруживает, что любимого мороженого ну совсем уже не осталось. минхён рядом с этого лишь тихонько посмеивается и понимающе кивает. — а ты думал, что соулмейта тебе в тот же день на блюдечке подадут? ченлэ неожиданно тормозит, сжимает несчастную ложку меж пальцев и тупит взгляд в землю, словно опасаясь дальнейшего своего ответа. минхён перемену в поведении друга замечает сразу же, останавливается прямо перед ним и кладёт осторожно свою ладонь на чужое плечо. — порядок? — на самом деле мне страшно, марк, – ченлэ губы поджимает, рассматривает упрямо асфальт и маленькие камешки под ногами, но уже через несколько мгновений мотает отрицательно головой и осматривается шустро по сторонам, стараясь со взглядом напротив не сталкиваться. стаканчик из-под макфлурри отправляется в ближайшую урну. — впрочем, забей. порядок. минхён на это неодобрительно качает головой и тяжко вздыхает. для ченлэ тема родственных душ всегда была своего рода запретной и болезненной: судьба каждый раз как будто издевалась над ним, строила свои гнусные козни. сначала соулмейт долгое время в его снах не показывался, теперь, вот, никак в реальной жизни показаться не может. минхён и на это говорит, что им просто нужно время, ченлэ же всё ещё считает, что времени у него практически не осталось: боится, что всё то бережно собранное вновь по кусочкам развалится. боится, что красивая сказка всего лишь сказкой и останется. шум города все мысли заглушает разом, напоминает неожиданно кое-что важное, давно забытое и по-своему ценное. ченлэ вспоминает, что, вообще-то, жизнь на этом не заканчивается, на этом вообще ничего не заканчивается, и от этого становится чуточку легче. наверное, минхён всё же прав: всему своё время, даже если и придётся ждать чуть дольше, чем того хотелось бы. с этим просто нужно смириться. и это просто нужно отпустить. и ровно в тот момент, когда ченлэ вновь решает перестать цепляться за правила этого мира так сильно, он замечает его. он стоял по другую сторону дороги и неловко переминался с ноги на ногу. взгляд — ченлэ на секунду теряется, чувствуя, как воздуха в лёгких катастрофически перестаёт хватать. слабая улыбка — и вот ченлэ уже неуверенно отступает назад, ощущая, как что-то тёплое забирается прямо под кожу и становится его частью. мгновение — и… — ты ведь? – едва слышный вопрос исчезает в суете города. ченлэ не слышит чужого ответа, но читает по губам такое родное и оставленное где-то во снах «джисон». и в тот же момент, под громкое минхёновское «эй!», срывается на бег. джисон по другую сторону следует его примеру. такой необходимый пешеходный переход находится на ближайшем перекрёстке. ченлэ пытается отдышаться, пытается восстановить сбитое дыхание и успокоить бешеный ритм сердца — всё без толку. это — не усталость, это — чёртово волнение, от которого дрожат руки и коленки предательски подгибаются. но даже так это — невероятно приятное чувство. красный свет светофора отсчитывает свои последние секунды. загорается зелёный. ченлэ делает шаг к тому, чтобы его сны стали наконец явью.