сборник драбблов по ченджи

джисон всегда знал, что ченлэ — ребёнок света, ясного неба и яркого палящего солнца. он согревал своим теплом, порой — невольно обжигал и припекал слишком сильно, но стоило ему хотя бы на секунду погаснуть, как мир джисона тотчас рушился, осыпался и превращался в безжизненные руины. тогда джисон изо всех сил старался своё солнце воскресить, и когда ченлэ улыбался — его мир вновь наполнялся красками. джисон всегда знал, что он сам — всего лишь тень, отброшенная лучами ослепительного светила, его холодная путеводная звезда и верный рыцарь. он должен оберегать, защищать, ограждать — отдавать всего себя, лишь бы ченлэ продолжал сиять и светить ярко. сначала это было просто его обязанностью, священным долгом и вынужденной необходимостью, после — личным выбором, о котором джисон ни капельки не жалеет. им было по девять лет, когда они впервые встретились. джисон помнит, как его за руку втащили в просторный зал и заставили упасть на одно колено: перед ним стоял маленький наследник огромного королевства и ему надо было выразить своё почтение. джисон помнит, как чужая крошечная ладошка легла на его плечо, а звонкий голос мягко попросил подняться на ноги, ведь мрамор, даже самый блестящий, весьма ожидаемо мог оказаться пыльным и испачкать одежду. джисон тогда хотел ответить, что не страшно это — запачкать пылью плотную ткань на коленях, но вместо этого лишь поблагодарил юного принца и вежливо улыбнулся. на следующий день ему в руки всучили деревянный меч — учиться. это было нелегко, на руках появились первые мозоли, и джисон честно возненавидел то, кем ему предстояло стать. каждое новое утро начиналось с упрёка учителя, вечер же заканчивался подсчётом свежих синяков и ссадин — и так на протяжении нескольких долгих месяцев, до тех пор, пока джисон внезапно не понял: ченлэ вовсе не рыцарь нужен, а всего лишь самый обыкновенный друг. это осознание свалилось на него вместе с яркой улыбкой и протянутым ему спелым персиком — любимым фруктом джисона. у ченлэ, вообще-то, на тот момент проходили свои уроки, но он благополучно сбежал от учителей в сад, оттуда — к джисону, а уже вместе с ним в своё потаённое убежище под крышей старой башни. джисон стал первым, кому ченлэ своё тайное укрытие показал, первым, кому он торжественно вручил сочный персик, и первым, кому часами напролёт несерьёзно жаловался на то, как же ему не хочется быть наследным принцем. в тот день джисон решил для себя, что ченлэ ни за что не бросит и будет всегда рядом с ним. не из-за долга или будущих обязанностей — просто этого хотело его юное сердце. через год ему вручили настоящий клинок и сказали, что теперь обучение станет жёстче; ещё через два года у него в руках оказался лук с острыми стрелами. джисон во всём этом медленно вяз, задыхался практически, но ченлэ каждый раз умудрялся облегчить даже самые тяжёлые дни и наполнял его жизнь смыслом. они стали друзьями вопреки правилам, законам и титулам. они поклялись, что друг друга никогда не оставят и всегда будут вместе. они оба эту клятву держали. им было по четырнадцать, когда ченлэ впервые в жизни недовольно нахмурился и скривился из-за привычного к нему обращения. «ваше высочество» от джисона звучало донельзя пресно и как-то неправильно, противно резало слух. джисон перемену на чужом лице заметил не сразу, продолжил радостно рассказывать молодому принцу о событиях прошедшего дня, и тогда ченлэ мягко прервал его, откладывая ветхую книгу в сторону. — перестань обращаться ко мне на «вы», – попросил его он. джисон мгновенно стих и удивлённо моргнул, после — моргнул ещё раз, на этот раз, чтобы убедиться: ему это не послышалось. — а разве так можно? — я — будущий король, – с уверенностью ответил ему ченлэ, — и если я говорю перестать, то нужно перестать. тишину библиотеки мгновенно разорвал заразительный смех, и тогда джисон сквозь улыбку подумал, что теперь всё будет по-другому. в свои семнадцать джисон с этим по-другому столкнулся лицом к лицу. новое чувство ворвалось в его сердце уходящей зимой и весенней прохладой: именно в этот период он понял, что это по-другому значило. возможно, оно и раньше жило глубоко внутри, где-то под кожей и рядом с рёбрами, просто джисон не замечал этого. или не хотел замечать — это даже вполне вероятнее и правильнее. потому что где он, а где ченлэ — ребёнок света, ясного неба и яркого палящего солнца. для многих он был особенным, потому что родился принцем, джисону же хватало того, что это был просто ченлэ — такой живой, немного дурашливый и порой чересчур обидчивый, но всё равно очень-очень важный и для него необходимый. его чувства к нему росли с каждым днём, расцветали в груди лучами летнего солнца, и джисону хотелось всё это попросту игнорировать или спрятать. но ченлэ не позволил, разрушил выстроенные между ними хлипкие стены и окончательно завладел его преданным сердцем. — если стрела попадёт хотя бы в самый крайний круг, то ты меня поцелуешь, – сказал ему в тот день ченлэ. он натянул тетиву лука, и джисон так наивно расценил чужие слова как шутку, в то время как шуткой они никогда не были. но стрела в мишень всё-таки не попала. тогда ченлэ разочарованно кинул на землю лук и развернулся к джисону лицом, внимательно разглядывая его и, кажется, что-то очень серьёзно обдумывая. когда ченлэ наконец заговорил, джисон услышал в его голосе несвойственное ему волнение. — я больше так не могу, – признался ему ченлэ. — не могу, потому что это внутри, прямо в сердце, не даёт нормально спать по ночам и заставляет много думать. я больше так не могу, потому что так сильно тебя... — люблю, – закончил за ним джисон, и ченлэ от услышанного вздрогнул, замер и попросил его повторить сказанное: не поверил. джисон повторил, а потом закрепил свои слова поцелуем — осторожным, мягким и трепетным, таким, благодаря которому все сомнения развеялись напрочь. они полюбили друг друга вопреки правилам, законам и титулам. они снова поклялись, что друг друга никогда не оставят и всегда будут вместе. и эта их клятва стала для них самой большой тайной. ;; с самого раннего утра весь дворец был поставлен на уши: наследного принца ни в одной комнате не было, он как будто просто испарился. сбежать в день церемонии совершеннолетия — очень даже в духе ченлэ, и джисон с трудом сдерживает тихий смех, когда одна из служанок разочарованно охает, путая молодого господина с горой подушек, укрытыми одеялами. ему говорят: «найди его, церемония скоро начнётся!», и джисон послушно кивает, прикрывает дверь в комнату и совсем скоро покидает стены огромного замка. он знает, где нужно искать ченлэ, но вот хочет ли сам ченлэ быть найденным — для него одна сплошная загадка. в последнее время он вёл себя очень странно: всё чаще сбегал из дворца, замыкался в себе и ничего о прошедших днях не рассказывал, предпочитая компании джисона старые книги. джисон понимал: он жутко переживает и волнуется, ведь с церемонией совершеннолетия приходит большая ответственность, за ней — коронация и ещё большие заботы, и тогда жизнь ченлэ окончательно изменится, окутывая его всего тяжким бременем правителя. — кого-то потерял? – внезапно окликает его знакомый голос, и джисон мгновенно останавливается, осматривается бегло по сторонам и замирает, изогнув бровь в немом удивлении. он замечает ченлэ на ветке массивного дуба в саду при дворе — очевидно, из своего тайного укрытия он тоже сбежал или и вовсе там не появлялся. джисон на всё это лишь тяжело вздыхает, делает несколько уверенных шагов по направлению к ветвистому дереву и скрещивает недовольно на груди руки, не сводя с ченлэ пристального взгляда. — тебя ищут, – вопреки всему его голос звучит необычайно мягко и заботливо; джисон тянет уголки губ в лукавой улыбке и следом прибавляет шутливое: — или мне следует сказать: «вас ищут, ваше высочество»? ченлэ от такого обращения мгновенно кривится, хотя и знает: джисон его специально дразнит. он на крепкой ветке усаживается поудобнее; его белая мантия цепляется за шершавую кору, и тогда ченлэ спешит отстегнуть её и невозмутимо скидывает дорогущую ткань на землю. — меня уже нашли, – ехидно подмечает он и в сторону джисона кивает. — или ты не в счёт? тёплый порыв ветра легонько треплет пушистые волосы. джисон снова вздыхает, на этот раз как-то обречённо и отчаянно, подходит к сброшенной вниз мантии и присаживается рядом, подбирая к себе белую ткань: не гоже дорогим вещам на грязной земле валяться. — слезай, иначе нам обоим достане— — лучше лови меня, – тут же перебивает его ченлэ, и джисон резко спохватывается, выпускает из рук чужую мантию и в спешке выпрямляется, чтобы юному принцу возразить и предотвратить его невероятно бездумный поступок. не успевает. ченлэ и правда спрыгивает — моментально, легко и быстро, так, словно планировал это с самого начала. ченлэ спрыгивает, но только потому, что знает: джисон его обязательно поймает. и джисон ловит. — никогда, слышишь, никогда больше не делай так, – беззлобно упрекает его джисон, в то время как сам ченлэ заливается звонким смехом. чужие пальцы цепляются за одежду у него на спине, и в какой-то момент джисону кажется, что ченлэ сжимает несчастную ткань слишком сильно. не кажется. спустя несколько мгновений звонкий смех становится тише, ещё чуть погодя — стихает вовсе, и ченлэ шумно выдыхает, носом утыкаясь в джисоново плечо. он из своих объятий его не выпускает, напротив — сжимает только сильнее и крепче. — что, если я не справлюсь? – в голосе ченлэ джисон слышит едва ощутимую дрожь, и от этого внутри всё неприятно сжимается и переворачивается. тогда он от ченлэ аккуратно отстраняется; его взгляд скользит вниз, к лежащей под ногами белой мантии, и джисон вновь подбирает дорогущую ткань с земли, но на этот раз для того, чтобы накинуть её на чужие хрупкие плечи. когда джисон мягко берёт ладонь ченлэ в свою и становится перед ним на одно колено, закладывая свободную руку за спину, у молодого принца перехватывает дыхание. — я буду рядом, – обещает ему джисон, поднимая на него свой пристальный взгляд. — независимо от того, справишься ты или нет — я всегда буду рядом. и джисон улыбается, а щёки ченлэ предательски заливаются слабым румянцем — от смущения, ситуации этой до невозможности неловкой и ещё одного обещания, которое, ченлэ уверен, джисон обязательно сдержит. и своё обещание, данное джисону не единожды, ченлэ сдержит тоже. потому что они поклялись. — во имя солнца, джисон, немедленно поднимись! не хватало ещё, чтобы ты запачкал одежду перед моей церемонией! — смущённо тараторит ченлэ и тянет джисона за руку на себя, заставляя того подняться на ноги. он чужую ладонь из своей не выпускает, и когда джисон выпрямляется, то видит на лице ченлэ счастливую улыбку. и эта улыбка затмевает даже самое яркое солнце.