Драбблы по Алене Швец

Сидя за маленьким кухонным столом обрабатываю раны. Жжет, щиплет, но я терплю, сдерживаю слезы и позволяю себе лишь шипеть и закатывать глаза от боли. Ожоги на запястьях заживут не скоро, царапины на скулах и ключицах будут еще долго саднить. Не волнуйся, они чуть-чуть заживут, и тогда ты сможешь поставить новые. Заматываю запястья бинтами и закрываю их длинными рукавами толстовки. Наливаю в стакан персиковый сок, и его вкус немного успокаивает меня. Сижу в абсолютной тишине, совсем один, обхватив колени руками. Мои глаза закрыты, и я глубоко дышу. «Все будет хорошо», — бормочу я себе под нос. «Да ни черта не будет», — уже рефлекторно выдает мозг. Пора бы прекратить говорить об этом, но эта фраза стала привычкой, без нее никак, она теперь часть меня. В абсолютной тишине раздается противный звук дверного звонка. Я лениво встаю и шаркая тапочками иду к двери. Я открываю дверь и вижу на пороге тебя. Удивление и испуг, затем спокойствие и любопытство — ты ведь не стал бы переться ко мне, живя за семь километров, только чтобы избить? Ты смотришь на меня, рассматриваешь как свою собственность, а мне слишком стыдно смотреть на тебя в ответ. А так хочется. Ты воплощение прекрасного: твои кудри, рыжие, пушистые, твоя светлая кожа без единого изъяна, прямой, греческий нос, ровные, густые брови, такие красивые серо-багровые губы… Ты заходишь и тихо закрываешь дверь, не спуская с меня глаз. «Ты один?» Я киваю, и в твоих глазах читается облегчение. Разворачиваюсь чтобы пойти на кухню за чаем, но ты кладешь руку мне на плечо. Я оборачиваюсь, и ты тут же вонзаешься мне в губы, обхватив лицо горячими ладонями. Жадно, властно, не стесняясь. Кусаешь мою нижнюю губу, и я чувствую металлический вкус крови. Ты слизываешь ее и продолжаешь неистово терзать меня. Пытаешься пробраться мне в рот, и я покорно поддаюсь. Твой язык, такой шершавый, сильный, умелый. Ты немного толкаешь меня в грудь и идешь вперед. Мы пятимся, не отпуская друг друга, и оказываемся в спальне. Откуда ты знал куда идти? Сильно толкаешь меня на кровать, и я ударяюсь затылком об ее изголовье. Но ты этого не замечаешь, будто нарочно сделал мне больно. Сжимаешь мои запястья над головой, не замечая бинтов, и прижимаешь мои ноги к кровати своей коленкой. Твое лицо сосредоточено, я вижу, ты боишься, но продолжаешь делать то, что начал — ты не из тех, кто останавливается на полпути, а потом стыдливо уходит. На миг отпускаешь мои запястья и сразу же стягиваешь с меня толстовку. И замираешь. Ты удивленно, с капелькой ужаса и непонимания смотришь на мое тело. Что ты там такого увидел? Огромные красно-зеленые синяки на боках, глубокие царапины? Так ты же сам это сделал, забыл? Я привстаю на локтях, чтобы ты мог получше меня разглядеть. Стыдно, но я закрываю это чувство в темной и маленькой каморке своего сердца. Я хочу, чтобы ты видел последствия своих развлечений, хочу, чтобы понял: если смеется один, другой будет плакать. Всем весело не бывает. Дрожащими руками дотрагиваешься до моего истощенного тела. Кончики твоих пальцев холодны, и я чувствую их дрожь. Касаешься царапин и ссадин. Медленно и аккуратно исследуешь мое тело. Я осмеливаюсь поднять на тебя свой испуганный взгляд, и никогда мне еще не приходилось видеть таких сильных эмоций. В твоих глазах читается сожаление и горечь, отрицание увиденного и невообразимая грусть. Я замечаю, как твои зрачки, превратившиеся в песчинки, мечутся от одной ранки к другой, а твои пальцы продолжают осторожно к ним прикасаться, будто боясь снова сделать больно, будто пытаясь залечить их. На твоих ресницах блестят слезы. Ну что ты, ты же мальчик, разве тебе можно плакать? Не бойся, я никому не скажу, обещаю. Аккуратно ложишься рядом со мной, чуть выше меня, так, чтобы я мог положить свою голову тебе на плечо. Прижимаешься щекой к моему виску и целуешь в лоб. Я чувствую, как от этого меня бросает в дрожь, словно в комнате резко стало холодно. Ты замечаешь мои мурашки и позволяешь согреться в твоих объятиях. Утыкаюсь тебе грудь. Запах твоей кожи уносит меня далеко-далеко, туда, где нет хулиганов, издевательств, травли, туда, где только спокойствие, радость и теплота твоего тела. Ты гладишь меня по голове, зарываешься длинным пальцами в мои светлые волосы, изредка поднимаешь голову, чтобы оставить несколько теплых и успокаивающих поцелуев на моем лице. Медленно касаешься виска, места над бровью, волос. Каждое твое прикосновение полно нежности, заботы, ты словно извиняешься, пытаешься искупить вину. Зажмуриваю глаза и еще сильнее зарываюсь лицом тебе в грудь. А ты еще крепче сжимаешь руку на моей холодной спине, пока другой продолжаешь гладить по голове. Я чувствую, как сознание начинает меня покидать, и с каждой секундой мне все сложнее сосредотачиваться на твоих прикосновениях. Я засну и буду мысленно просить тебя кое о чем. Когда я проснусь, пожалуйста, пусть тебя не будет рядом.