Драбблы по Алене Швец

«Милая, взгляни на меня», — шепчешь ты своим бархатным голосом. Я тянусь к тебе в надежде получить поцелуй, но чувствую лишь удар по лицу. Обещаю себе больше не верить в это вранье. Пытаюсь убедить себя в том, что ты зло, что ты вредишь мне. Вредишь? Да ты убиваешь меня: мое тело покрыто синяками и небольшими ожогами, ты душишь меня каждый день, ровно 32 секунды сжимаешь свои сильные руки на моем горле, ровно 32 секунды, я считала. Я пыталась сбежать, но каждый раз ты находил меня, избивал и возвращал обратно. Я пыталась поговорить, но каждый раз ты затыкал меня, пытаясь утопить в ржавой ванне. Забавно то, что ты вовсе не хочешь убить меня. Ты играешь, я для развлечений, я игрушка. Оказывается, быть пособием для игр не так уж и весело, как я думала в детстве. Помнишь, я мечтательно говорила, что хочу быть плюшевым медведем, ведь тогда я могла бы не ходить на балет и не есть мамин суп с луком до последней ложки. Что ты сделал с моим медведем? Ах, да, ты отрезал все четыре лапы и сказал, что поступишь со мной так же, если я буду ошибаться. А потом ты начал сжигать лапки медвежонка, заставляя меня смотреть, грубо наматывая мои волосы на свой кулак. Потом ты потушил еще горящие лапки об мой живот. Там сейчас багровые ожоги с небольшими пузырьками, не знаю, заживут ли они когда-нибудь. Мне было невыносимо больно. Два года и три месяца абьюзивных отношений сильно ранили меня. Я думала о суициде, да, мне было настолько плохо, что я была готова сама убить себя. А потом я вспомнила одну фразу: «бьет — значит любит». Что? Нет-нет, она не высмеивает абьюз, нет, что вы, насилие — это нормально, это доказательство любви, насилие и есть любовь. Эта фраза стала моим утешением. Со слезами на глазах, но с улыбкой на губах я выносила каждое твое издевательство, каждый твой удар, крик и унижение. Я начала верить, искренне верить в то, что ты так меня любишь. Каждый удар о чугунную ванну сопровождался моим шепотом «бьёт — значит любит». Ты это слышал и бил еще сильнее — тебя это злило, а я шептала все тише, потому что сил моих оставалось меньше и меньше. Сейчас почти шесть вечера. За окном ревет буря, большие и твердые снежинки как камни бьются об стекла. Я сижу на кровати в твоей спальне. У меня дрожат руки, и я слышу, как стучат мои зубы. Ты должен прийти ровно через 3 минуты, ты никогда не опаздываешь. Ты зайдешь в комнату и поцелуешь меня в лоб, сожмешь мои запястья над головой и сделаешь со мной кое-что ужасное, что делаешь каждую пятницу, когда приходишь домой. Мне будет больно, но я буду терпеть. Ты ударишь меня, а потом грубо поцелуешь, насыщаясь вкусом крови на моих разбитых губах. «Бьёт — значит любит», — прошепчу я, и на этот раз это будет последнее, что я скажу.