The Academy Of Mixed Forces (I Want To Write You A Song)

The Weeknd — After Hourse

В средине декабря всё заметает и Гарри не отлипает от окна, наливая себе чашку за чашкой. Академия, накрытая мягким, белым ковром снега завораживает. Пары на сегодня уже закончены и теперь, перед парнем находится лишь ежедневник, в котором расписаны все задания, что он должен выполнить за этот день. 90% из них — домашка. Найл громко вскрикивает и Гарри пугается, чуть ли не роняя чашку. Блондин прыгал на месте и тряс рукой. — Что такое? — Обжёгся, — стонет Хоран. — Каким путем? — кудрявый вскидывает брови. — Пытался прижечь ниточку на штанах. Он самый неуклюжий человек, которого Гарри знает. После обеда, парень садится делать Теорию Магии и со стоном понимает, что ему нужна литература из библиотеки для того, чтобы написать эссе. Студенты бродят по коридору, когда Стайлс с недовольным видом покидает свою комнату. Библиотека на втором этаже в правом крыле, и туда топать и топать, но всё же, он любил заниматься там, среди единомышленников, а не рядом с постоянно отвлекающим Найлом. Помещение библиотеки было огромным: множество стеллажей, книг, столов и запах старых страниц в воздухе. Кудрявый оставляет свои вещи почти в самом конце, на столике в углу, и направляется к стеллажу с учебниками. — Господи! — вскрикивает кудрявый, дойдя до места и смотря на мистера Томлинсона безумным взглядом. — Ты веруешь? — спокойно спрашивает он, закрывая книгу. — Слишком внезапно. Луи закатывает глаза, а Стайлс замечает в его руке "Пигмалион" Бернарда Шоу. — Приходите сюда, чтобы читать, подпирая полки? Шатен фыркает и оставляет книгу на противоположном стеллаже. — Ищу что-то для нового спектакля. — П'есу? — неуверенно спрашивает Стайлс. — Я же сказал, что-то. Луи выглядел отлично в черном обтягивающем костюме и в водолазке с горлом под пиджаком. — Я не экспонат в музее, не надо так смотреть. — Было бы на что, — возмущается Стайлс и ловит изумлённый взгляд Луи. — Что, прости? — Я говорю, что в вас ни ничего такого, на что бы можно было смотреть, как на экспонат в музее, — уверенно повторяет кудрявый. Иногда Томлинсон удивляется его наглости. — Порой, я жалею, что не владею способностью вырывать людям языки силой мысли, — со злом говорит Луи, делая шаг в сторону парня, — Твой бы я вырвал первым. — Возможно, сразу же после вашего. Мужчина ничего не отвечает, лишь бегает взглядом по его лицу, опасно прищурившись. — Я не удивлён таким желаниям, учитывая ваше предвзятое отношение ко мне, — продолжает Гарри, шагая по лезвию, — Может быть, в будущем, вы объясните мне причину такого поведения. — Ты сейчас отчитываешь меня, что-ли? — морщится Луи. — Нет, Мистер Томлинсон, это просто факты, — пожимает плечами кудрявый и отворачивается к стеллажу, чем нарывается на ещё большую вспышку злости со стороны шатена. — Мне кажется, мы не закончили. — Когда кажется, креститься надо, — Гарри даже не успевает вытащить учебник, который выбрал, когда мужчина взмахивает рукой, и отчего половина книг взлетает и с грохотом падает вниз. Он оскорблен и не собирается терпеть упрёки со стороны восемнадцатилетнего подростка. Стайлс дёргается и смотрит на разбросанные книги, а затем и на столы, что пустовали и надеется, что библиотекарь не услышала грохота. — Очень по-взрослому, — хмурится Гарри. Луи лишь молча метает молнии. Пушистая чёлка упала ему на глаза, но он всё равно продолжает в упор смотреть на кудрявого, делая ещё один шаг вперед. Парень сглатывает и вжимает голову в плечи. Он замечает, насколько преподаватель напряжён и ему кажется, что тот сейчас сорвёт на него весь свой гнев. — И не нужно так смотреть, — шепчет Стайлс и тяжело дышит, — Я не виноват в том, что у вас какой-то комплекс неполноценности. Не нужно утверждаться за счёт других. — Тебе лучше заткнуться, — выплёвывает Томлинсон и смотрит на Гарри сверху вниз, возвышаясь грозовой тучей. — Правда не должна бить по вам так сильно, — ноздри Гарри широко раздуваются, но он всё ещё в позе жертвы, прижат к стеллажу. — Твоя правда? Гарри до побледнения сжимает пальцами полку. Он никогда не мог и подумать о том, что сможет высказать Томлинсону всё, что накипело. Но тот просто доводит его, когда при каждой встрече пытается задеть. Он правильно считает, Луи просто хочет самоутвердиться. — Моя правда. Томлинсон дёргается вперёд, и Гарри вскрикивает, ожидая удара, но тот хватает его за волосы. И парень успевает заметить нотку сожаления в глазах мужчины, прежде чем тот наклоняется и грубо его целует, будто издавая облегчённый вздох. И в этой вселенной время буквально замирает. Когда Гарри приходит в себя, то понимает, что Луи становится более настойчивым и ждёт взаимности от парня, но её не будет. Когда он это осознаёт, то медленно отстраняется от кудрявого, слизывая ниточку слюны, что тянулась от вишнёвых губ. Его глаза широко распахнуты, и он замирает, смотря на Стайлса, который всё ещё абсолютно никак не отреагировал. Зелёные глаза широко распахнуты и шокировано бегают по лицу преподавателя. Язык будто онемел, и лучше бы его действительно отрезали, ведь тогда бы ничего не нужно было говорить. Но и не хочет говорить этому самовлюблённому мудаку, что просто стоял напротив него и смотрел с лицом, не выражающим никаких эмоций. — Ты, — Гарри заикается и сразу же морщится, — Никогда больше ко мне не подходи, — он грубо толкает мужчину, хватает свои книги и выбегает из библиотеки.

Луи

«Мужчина тяжело дышит и делает шаг назад, будто сам поражаясь тому, как он поступил. В горле стоит комок, пока он как в замедленной съёмке смотрит на то, как парень выбегает из библиотеки. Господи. Он резко разворачивается и яростно взмахивает рукой, после чего ещё несколько рядов книг взлетают в воздух; затем ещё и ещё. Он зол на всё. На себя — за то, что сделал такой необдуманный поступок, на Гарри — который всем своим видом заставляет Томлинсона его хотеть. И на свою сраную работу, из-за которой он с ним встретился. Мальчик сводит его с ума во всех смыслах. Он дерзкий, но и в то же время стеснительный до безумия. Часто заикается, но также его речь поставлена идеально. Он пугается при виде мужчины, но может высказать ему всё в лицо, даже плечом не поведя. Он колкий, сладкий, замкнутый, приятный, безумный, сводящий с ума, красивый, скользкий и страстный. И Томлинсон не знает, как это всё может вместиться в восемнадцатилетнем, кудрявом подростке. И он сотворил с ним это всё меньше, чем за полгода. Ещё чуть-чуть и он окончательно сойдёт с ума.» Гарри оказывается в своей комнате с таким чувством, будто сейчас задохнётся. Он злится, но в то же время ему до ужаса обидно. Как человек, который открыто показывал свою неприязнь к нему, унижал, теперь имеет право вот так вот переворачивать его мир? Как он мог взять и без какого-либо колебания поцеловать его, будто обесчестив своими грязными губами? — Гарри? — Лиам хмурится и подходит к нему, крепко положив руку на плечо, — Что такое, тебе плохо? Больше, чем ты можешь себе представить. — Я в порядке, — выдыхает парень и беззвучно всхлипывает, поджимая губы, — Просто попал в неприятную ситуацию. — Не говори мне, что это опять чертов препод, — неуверенно говорит Лиам. — Не буду, — говорит Гарри и закрывает глаза. — Тогда что? — Ты же сам сказал не говорить, — кудрявый печально улыбается и ерошит свои волосы, бросая книги на кровать. — Я считаю, что тебе нужно перестать посещать драмкружок, — Лиам стоит уверенно, но всё его лицо перекошено от возмущения. — Знаю, — тихо отвечает парень, — Больше не пойду. — Так что случилось? Полная катастрофа. — Сильно повздорили, — Гарри заваливается на кровать и прикрывает глаза, позволяя слезам скатиться по щекам, — Не хочу ни думать об этом, ни говорить, Пейно. — Тогда, возможно, я схожу в столовую, — шатен будто спрашивает разрешения уйти. — Хорошо. Всё время до вечера — сущий ад. Гарри заперт в своих мыслях, словно в маленькой спичечной коробочке. Парень ворочается в кровати, ему неимоверно жарко и кажется, поднялась температура. Так всегда происходит, когда кудрявый переживает стрессовый период. Парень шмыгает носом и тянется к своему телефону. Возможно, его грудь сдавливается так сильно из-за того, что он хочет выговориться, рассказать, закричать об этом. Но так, чтобы его никто не слышал и не осуждал. — Алло? — Привет. — Рад слышать тебя, Гарри! — друг восторженно восклицает. — Я тебя тоже, — тихо отвечает парень, прикусив нижнюю губу. Он так хочет домой. — Что случилось? — резко спрашивает Хэммингс. — Неудачный день. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне об этом, да? — быстро говорит блондин, — Потому что я хочу, чтобы рассказал. С тех пор, как ты уехал, твоими главными проблемами стали успеваемость и отвратительный препод. Гарри непроизвольно всхлипывает, когда слышит последние слова. — Возможно, причина в отвратительном преподе, — тихо говорит парень. — Он опять чем-то недоволен? — Он, — Стайлс замолкает, не зная, как преподнести это другу, — Возможно, он странный и делает странные вещи. — Тоже мне новость, — фыркает Люк, — Ничего из того, чего я бы не слышал раньше. — Он поцеловал меня, Люк, — быстро говорит кудрявый и жмуриться. Когда он думал об этом, это не выглядело настолько катастрофическим, чем когда он сказал это вслух. Ему будто кто-то бьёт кулаком под дых и он вновь задыхается. — Что? — поражённо выдыхает Люк. — Что? — удивлённо спрашивает Найл, застывший в дверях с открытым ртом. Отлично, теперь у него на две проблемы больше. — Не знаю, просто нужно было сказать кому-то об этом, — Гарри игнорирует Хорана, отвечая другу, — Такое чувство, что разорвусь сейчас на части. — Как это вообще получилось, Эйч? — со стоном и с ноткой какой-то жалости спрашивает блондин. — Не важно, это просто случилось и всё. Не думаю, что от того, что я начну вдаваться в подробности, мне станет лучше. — Я понимаю, но если ты захочешь поговорить об этом, да и не только, я всегда на связи и ты это знаешь. — Спасибо, — Гарри прикрывает глаза и откидывается на спинку кровати. — Люблю тебя друг, увидимся совсем скоро. — Увидимся. В комнате повисает тишина сразу же, как только он откладывает телефон на тумбочку. — Мне просто хочется думать, что я неправильно всё понял, — тихо говорит Хоран, стоя к нему спиной и вешая кардиган на тремпель, — Но я тебя не осуждаю. — Я знаю, — Гарри выдавливает из себя короткую улыбку. — Так это был Томлинсон? Я не слышал начало разговора, но смею предположить. — Хорошее предположение, — Стайлс кивает головой. — Даже не знаю, хочу ли я слышать подробности. — Кто сказал, что я расскажу тебе о них, — бормочет под нос Гарри, — Хочется поскорее уснуть, чтобы забыться. Уже начало четвертого, но парень думает, что если уснёт сейчас, то вселенная не сложится пополам. Возможно, Гарри чувствует некий стыд, но ему больно не от того, что сделал Томлинсон, а от того, как он это сделал: бесчувственно; будто им управляло лишь секундное желание, что доказывал испуг на его лице, когда он его отпустил, прежде чем сменится полным безразличием ко всему происходящему.

***

Середина января встречает парней с ярким солнцем в морозный день. Огромное окно забавно покрыто различными рисунками, и парням пришлось долго на него дышать, чтобы проделать маленькие окошка на улицу. Гарри в какой-то степени даже скучает по тем моментам, когда была замечательная, теплая погода, что позволяло ему сидеть у окна кучу времени, просто смотря вперёд, на зелёные холмы и грязного цвета реку. Учеба была просто спасением в такие скучные дни, потому что с каждым разом, как бы странно не было этого признавать, всё становилось интереснее и интереснее. И возможно, всего лишь немного, Гарри начал принимать свою силу. Это всего лишь начало, он делает маленькие шажки к полному принятию себя, но они настолько маленькие, что некоторые преподаватели этого даже не замечают. — Апитеризты очень открытые люди, которые постоянно оказываются рядом, в случае, если кому-то нужна помощь, — Мистер Ларсен поливал огромный фиолетовый куст, пока говорил, — Но ты другой. Нет, ты конечно придёшь на помощь, если она кому-то понадобится, но ты до ужаса замкнутый, Гарри, и этим ты ущемляешь свою силу. Чтение учебников и выполнения домашнего задания недостаточно, как бы ты не старался. Я хочу, чтобы ты несколько минут в день отводил просто для того, чтобы молча посидеть на кровати и подумать о том, насколько ты уникален. И сейчас, Стайлс и вправду сидит и думает. Правда, не всегда о том, о чём нужно. Он рассматривает свои руки и не понимает, как они могут обладать этими магическими свойствами. Затем он идёт на первый этаж и касается каждого завядшего лепесточка цветов, что стояли в коридоре, с лёгкой улыбкой наблюдая за тем, как к ним возвращаются краски. В какой-то степени, Гарри понимает всю важность того, что с ним происходит, да и в целом того, кто он. Он действительно может помогать людям, быть полезным. Что говорить о драмкружке, то он действительно молча ушёл оттуда. Он видел Томлинсона в коридорах, и столовой, и даже на их этаже, но никогда не смотрел на него. Он замечал, но не смотрел. Гарри мог даже чувствовать. Когда Луи был где-то рядом, в воздухе сразу же ощущалось напряжение и Стайлсу иногда казалось, что в нём открылась новая способность — чувствовать Луи на расстоянии метров, когда тот даже не в поле его зрения. Прошёл месяц, а парень всё ещё не мог перестать думать об этом и с ужасом осознавал, что чувство злости испарилось. Каждый раз, когда он стоит у стеллажей, воспоминания закрадываются в голову, лишь отдавая тупой болью где-то в районе грудной клетки. Чёрт, неужели это не могло произойти несколько иначе, в другом месте и чтобы Луи не смотрел так, словно это Гарри набросился на него, перевернул всё с ног на голову, а потом ещё и окончательно унизил буквально одним взглядом.

BØRNS — Electric Love

Гарри складывает книги в шкафчик и закрывает их на замок. День ужасный и парень вымотался до последней капли. Он разворачивается, чтобы пойти наконец в столовую и перекусить чего, но натыкается на Томлинсона, стоявшего чуть дальше, сложив руки за спиной. Гарри замирает, хоть и хочет просто сбежать. Прежде, чем он успевает хотя бы рвануть в сторону, Томлинсон подходит и произносит: — Гарри, мы могли бы поговорить? И Стайлс смотрит на него, как на самого большого идиота в мире. Очень странно надеяться на спокойный разговор спустя почти два месяца. — Не думаю, что есть о чём, Мистер Томлинсон, — Гарри мотает головой. — Мне так не кажется, — на мужчине всё ещё его маска надменности, но он добавляет чуть мягче, — Пожалуйста, это очень важно и ты это знаешь. Кудрявый вздыхает и кивает. В любом случае, как бы ему не хотелось его избегать, нужно расставить все точки над «i» и забыть об этом как о страшном сне. — Я слушаю. — Не здесь, — говорит Луи, словно это самая очевидная в мире вещь, — Если ты не против, мы могли бы поговорить в моей комнате. — Мистер Томлинсон, я категорически против, — вздыхает Гарри. — Гарри, я не собираюсь ничего тебе делать. Когда Стайлс всё же переступает через себя и соглашается, то думает лишь о том, упало ли ещё что-нибудь ниже его чувства собственного достоинства. Комнаты преподавателей находятся на том же четвёртом этаже, только в правом крыле. — Я думал, это наша комната выглядит дорого, — хмыкает Гарри, — Что уже говорить о комнатах для преподавателей. Надеюсь, нас никто не видел. — Возможно, — пожимает плечами Луи и скидывает пиджак. Один преподаватель живёт в такой комнате, что обычно рассчитана на троих студентов. Вместо привычного окна в комнате Гарри, у Томлинсона имеется балкон. Комната светлая и просторная, всё в нежных бежевых тонах. Оказавшись в ней, можно сразу понять, что здесь живёт какая-нибудь тонкая натура, по типу преподавателя драмы. А ещё в комнате стоит рояль. Правда, почти посредине. — Я не хотел бы задерживаться, если быть честным, — Гарри так и стоит у дверей. Луи вздыхает и проводит рукой по лицу, отчего перстни поблескивают. — Не знаю, должен ли я извиниться, — Томлинсон хмурится, — Меня грызёт чувство вины, но не за то, что я поцеловал тебя. Гарри морщится так, словно одно только воспоминание вызывает в нём чувство отвращения, и Луи сделал бы всё, чтобы не видеть этого на его лице. — Хватит говорить загадками. — Я всегда даю отчёт своим действиям, но здесь я просто сорвался и, если честно, это всё, — мужчина разводит руками, — У меня больше нет оправданий. — Мистер Томлинсон- — Луи. — Что? — Мне неловко, что после этого ты обращаешься ко мне таким образом. — Луи, — кивает Гарри, — Ты должен понимать, что не всё, чего ты хочешь, может просто быть твоим. И этот поцелуй тоже туда входит, ведь там был не только ты. Там был и я. Томлинсон кивает и подходит к роялю, проводя пальцами по крышке. — Возможно, я не всегда учитываю желания других. — Я заметил. Луи коротко улыбается, но сразу же становится серьёзным. — Ты красивый. — Вот так вот сразу? — вскидывает брови Гарри. — Ну, по сути то прошло два месяца, — поджимает губы Луи, — Ты перестал посещать драмкружок. — Что ж, теперь в группе есть другой парень, об которого ты точишь свой язык? И Луи смеётся. Блять, действительно смеётся, до морщинок у глаз. — Такого, как ты, уже не будет. Гарри всем своим видом показывает, что офигел, но Томлинсон на это никак не реагирует. — Очень жаль, что ты поощряешь своё же отвратительное поведение. — Я извиняюсь перед тобой, — пожимает плечами Луи. — С этого и надо было начинать. — Почему ты такой… — Луи вздыхает, и садиться на кровать. — Какой? — Гарри разводит руками, отчего его мантия раскрывается. — Невыносимый, — уверенно говорит мужчина, — Вытерпеть тебя невозможно, я не знаю, как твои друзья с тобой справляются. — Теперь ты мне хамишь? — Гарри вскидывает бровь. — Нет, — тихо отвечает Луи, — Просто ты такой и есть. — Я бы ударил тебя, если бы можно было. Томлинсон поднимается с кровати и встаёт перед ним. — Тогда вперёд, — он подходит ещё ближе, — У тебя даже есть моё разрешение. Но после этого я хочу, чтобы ты вернулся в группу. — Нет, — Гарри раздувает ноздри, — Думаешь, навешал мне это всё на уши и я расплылся? — Нет, я так не думаю. — Отойди, я не собираюсь тебя бить. Ни тебе, ни мне, это никак не поможет. Но Луи только делает ещё один шаг ближе и наклоняется. — А что поможет? — Ты уже извинился пять минут назад, — Гарри тяжело дышит, но уверенно выдерживает взгляд преподавателя. — Что мне мешает сделать это ещё раз? — Второго раза я не прошу. — Разве я что-то делаю? — Луи поднимает свои руки вверх, но Гарри на них даже не смотрит, — Может, дело в тебе? Много ли ты фантазируешь с тех пор? — Фантазирую? Было бы о чём, — шипит Гарри, — Ты ужасен. — Тогда почему ты здесь? Стайлс бегает глазами по лицу мужчины. — Уже успел пожалеть об этом. — Неужели, — фыркает Луи и смотрит в сторону, качая головой. — Ты думаешь, все тебя хотят? Спят и мечтают о том, что бы оказаться в одной комнате с Луи Томлинсоном? — Ты ведь не все, — наигранно улыбается мужчина, — Разве не это ты пытаешься всем доказать? Пробыл здесь полгода и думаешь, что уже чего-то стоишь? — Я тебя ненавижу, — Гарри поджимает губы. Глаза парня начинают блестеть, и Луи сдерживается, чтобы не закатить глаза. — И всё же, не настолько стойкий. — Пошёл ты, — выплёвывает Стайлс, — Как был дерьмом, так и остался. Томлинсон хватает его за руку и подтягивает к себе. — А ты каким был милым, таким и остался. — Я готов принять твоё разрешение, чтобы ударить. Ты, как никто другой, заслуживаешь по своей нахальной роже. Луи кивает рукой на своё лицо и Гарри замахивается, чтобы влепить ему со всей силы, но мужчина перехватывает его запястье и как и тогда, больно хватает за кудри, притягивая ближе и совершая ту же ошибку, что и два месяца назад. Гарри дёргает свою руку назад, хоть и продолжает на автомате двигать губами, заставляя Луи думать, что он поддался. — Блять, просто сделай это, — немного отрываясь, шипит Томлинсон, — Хватит этой показухи, Гарри. Ты мне нравишься. И он опять припадает к его губам. Парень стонет и ведёт своей рукой сначала по его предплечью, затем по шее и вконец зарывается своими пальцами в короткие волосы на затылке Луи. Они никогда не смогут назвать этот поцелуй, — в котором будто пытаются съесть друг друга, — нежным и романтичным. Томлинсон грубо толкается вперёд и сжимает руками лицо Гарри, пока тот хватается за его плечи и в который раз стонет. Они немного успокаиваются, замедляя движения, но всё так же исследуют друг друга губами и руками. Луи отрывается, когда Гарри немного отпихивает его рукой. — Чёрт, не говори, что собираешься уйти. — Нет, — кудрявый мотает головой, — Мне просто нужен воздух. Томлинсон кивает и отходит. Мальчик стоял весь раскрасневшийся, с опухшими губами и сияющими глазами, и Луи бы целовал его ещё и ещё, давая лишь секунды на передых. — Я хочу, чтобы ты вернулся, — мужчина смотрит время на своих наручных часах, — Занятие через двадцать минут. — Это всё, что ты скажешь? — Гарри машет головой. — А что ты хочешь от меня услышать? — Луи вскидывает бровь. — Мы оба знаем, что это неправильно, Луи. — Замечательно, — грубо говорит шатен, — Я не заметил этого, когда ты сразу же ответил мне. Гарри вскидывает брови и печально усмехается. — Так ты привёл меня сюда для этого? — Что? Нет, я хотел извинится, — хмурится Томлинсон. — Так нужно было извиняться, а не накидываться на меня! — орёт Гарри. — Накинулся? Ты, блять, серьёзно называешь это так? — Луи кричит и парень с ужасом замечает, что все вещи в комнате, лежащие на поверхности, начинают дрожать. — Успокойся, твои вспышки ни к чему хорошему не приведут, — более спокойно, но всё ещё раздражённо успокаивает Гарри. — Хватит обвинять меня так, словно ты всеми силами пытался оттолкнуть меня, а я продолжал! — Луи злится ещё больше. Книги падают с полки, вслед за ними с тумбы слетают ванные принадлежности и лампы. — Хватит! — кричит Гарри и толкает его в грудь, — Мне надоело ссориться с тобой! Луи отворачивается и проводит ладонями по лицу. — Почему нельзя спокойно говорить? — тихо спрашивает парень. — С тобой это невозможно, — шипит шатен и поворачивает голову в его сторону. — Иди, умойся, у тебя скоро занятие, — отвечает, игнорируя слова мужчины. — И ты знаешь, что я хочу, чтобы ты пошёл со мной, — Луи вздыхает и идёт в ванную. Гарри не верит во всё происходящее. Господи, это же Луи Томлинсон, от одного вида которого его коробит! — Мы сейчас обсуждаем "Энн из зелёных крыш", — Луи вытирает руки одноразовыми салфетками, — В анкете ты указал, что это твоя любимая. Стайлс лишь пожимает плечами. — Я так понимаю, это "нет", — вздыхает Луи. — Я уже сказал. — Если вдруг передумаешь, то приходи, — Томлинсон накидывает свой пиджак, — И там нет ни одного парня, об которого я точу свой язык, — он ему подмигивает и берёт папку со стола. Гарри не может не улыбнуться, отворачиваясь к двери. — Парни будут меня искать. Они прощаются у лестницы, и Стайлс со скучающим видом бредёт в комнату.