Кровью умытое солнце

Вэнь Чжулю уже свыкся с мыслью, что ему не выбраться отсюда живым. Он не мог наблюдать смены времени суток, чувствуя, что наступает ночь, лишь интуитивно. Постоянное нахождение в тёмном сыром месте угнетало. Большую часть времени он проводил в одиночестве — чаще всего без сознания после очередной порции мучений, но иногда наедине со спутавшимися мыслями, которые не давали ему покоя. Вэнь Чжулю скучал по тому, кто сейчас, вероятно, скорбит по нему. Или же не помнит вовсе о его существовании. Вспоминая последнюю ссору с Вэнь Жоханем, он понимал, что вероятнее всего глава Ордена хотел бы именно забыть о нём. Мысль об этом была невыносимой. Несмотря на всю испытываемую боль, Сжигающий Ядра всё ещё мог рассуждать цельными образами, всё ещё мог удерживать крепко воспоминания и всё ещё предавал всё это бесконечному подробному анализу, думая о каждом сказанном слове. Он очень хотел бы увидеться с главой Ордена ещё хотя бы раз, чтобы разъяснить всё, что не давало ему покоя, чтобы понять, есть ли смысл ему продолжать бороться за свою жизнь. Ведь жил он ради одного только Вэнь Жоханя, который был для него всем. Продолжал терпеть все выпавшие на его долю мучения только ради призрачной надежды снова увидеть его. Вэй Усянь и Цзян Чэн намеренно давили на больное. Они, конечно, не догадывались о ссоре, однако продолжали издеваться над Вэнь Чжулю из-за этих отношений, зная, насколько сильно его это задевает. Никакие пытки не могли заставить его страдать сильнее, чем жестокие слова о том, кого он любил. Вэнь Чжулю желал смерти; а перед её приходом на мгновение увидеться с главой Вэнь. Ему казался невозможным другой исход: он знал, что скоро он умрёт. Его раны были очень серьёзными, боль сводила с ума, и без должной помощи он не выдержит слишком долго. В конце концов, он должен был умереть вместе с молодым господином. Ему много раз говорили об этом. Что он должен был сдохнуть ещё тогда, но что какая-то сила спасла его жалкую жизнь. Что он не заслуживает слишком лёгкой смерти, что он будет страдать до последнего своего вдоха. Вэнь Чжулю не возражал. Пусть замучат до смерти, если им так хочется. Пусть продолжают пытать и ради мести, и в надежде вырвать из него хотя бы что-нибудь о тайнах главы Ордена, о которых он осведомлён был немало. Пусть продолжают снова и снова терзать его тело, на котором уже и без того не оставалось ни единого не тронутого никаким орудием участка, надеясь сломать его болью. Ему казалось, что ему стало совершенно безразлично, что с ним будет дальше. Даже если впереди только гибель — а в этом он был полностью уверен. Сил Вэнь Чжулю больше не хватало на то, чтобы подняться самостоятельно, и ему оставалось лишь лежать на полу и на что-то надеяться. Он вовсе не был мечтателем, однако именно то, как Вэнь Жохань вытащил бы его отсюда, он представлял себе много раз. Эти фантазии немного облегчали его состояние — это позволяло отвлечься от мучительной боли, сосредоточившись на чём-то более приятном. Иногда в бреду он слышал голос главы Ордена; этот голос звал его долго и настойчиво, звал куда-то в неизвестность, и Вэнь Чжулю неизменно проваливался в долгий сон, следуя за ним. Ему казалось, что однажды он просто не придёт в себя. И втайне надеялся на это. Но его продолжали приводить в чувства, обливая ледяной водой, слишком резко вырывая из столь желанного беспамятства вновь в реальность, где он снова и снова страдал. Этот круговорот страданий не заканчивался, сводя с ума всё сильнее. Настрой его мучителей не менялся: они даже приходили в одно и то же время. Вэнь Чжулю успел привыкнуть к этому. Настолько прочно привыкнуть, что успевал настроиться до того, как дверь откроется и две высокие тени нависнут над ним, до того, как весь этот кошмар продолжится. Эта привычка слишком въелась в разум; он, вероятно, до конца дней своих будет непреодолимо дрожать с наступлением того самого времени, которое он ощущал лишь интуицией, и бояться темноты, которая была вечным его спутником в этом заточении. Вэнь Чжулю не был уверен, что тот самый конец не наступит в следующее же мгновение. Он был у самого края пропасти, но сделать последний шаг ему упорно не позволяли. Всё потому, что судьба связала его с главой Ордена, навсегда привязав к нему самой крепкой преданностью, какую можно было бы себе представить. Той связью, что для Вэнь Чжулю была священна. Цзян Чэн рассказывал с упоением и едкой насмешкой ему о неудачах Ордена Цишань Вэнь — о каждой проигранной битве и утраченной капле былого безграничного величия. Вэнь Жохань почти проиграл — так с превосходством хвалился он. Глава Цзян был убеждён, что совсем скоро война будет окончена безоговорочной победой союза четырёх Великих Орденов, и тогда он самолично расправится с виновником всего того, что терпел весь мир заклинателей на протяжении многих лет. Превосходно играл с чувствами Вэнь Чжулю, рассказывая в подробностях, как бросит заклятого врага в соседнюю темничную камеру и каким мучениям подвергнет. Выслушивать это было невыносимо; Сжигающий Ядра не мог допустить ни единой мысли о том, чтобы его любимый человек страдал так же, как и он сам. Цзян Чэн ликовал всякий раз, когда видел смятение на всегда бесстрастном лице — его целью было заставить Вэнь Чжулю испытывать такой сильный страх за того, кто близок ему, что от этого страха он будет готов на что угодно. Однако Вэнь Чжулю понимал, что это уловка, и не прислушивался к нему. В Вэнь Жоханя и его силы он всегда верил. Верил и поддерживал. Знал, что он непременно справится. Просто потому, что проиграть он ни в коем случае не мог. В последний раз, когда глава Цзян наведал его, досталось ему особенно сильно. Вэнь Чжулю казалось, что он точно вот-вот ступит за грань, когда он снова терял сознание от боли и подолгу не приходил в себя и не мог вырваться из неприятной темноты к ещё более неприятной реальности. Наконец, когда его удалось привести в чувства, и Цзян Чэн замахнулся для очередного удара, злорадно глядя на сплошь мокрое от крови израненное тело, Вэй Усянь, который тоже был там, остановил его. — Хватит. Он больше не выдержит, — сказал он серьёзно. Его слова были верны — Вэнь Чжулю выглядел откровенно плохо — как будто в самом деле в следующее же мгновение встретится с предками. Цзян Ваньинь осознавал это тоже, однако жажда мести, ни на миг не утихавшая в его бушующей от ненависти душе, была сильнее. — Если ты не хочешь, чтобы этот пёс отправился к праотцам прямо сейчас — стоит оставить его в покое. Он прислушался. С досадой опустил кнут, позволяя свернуться ему кольцом на пальце, и ушёл, резко развернувшись и нарочно задев Вэй Усяня плечом. Вэнь Чжулю видел, как промелькнуло между ними что-то далеко не братское и не дружеское в этот момент, пребывая на грани сознания. Ему дали возможность жить дальше, чтобы продлить его мучения. Тело, покрытое ранами, отзывалось мучительной болью на любое движение, потому Сжигающий Ядра лежал неподвижно на полу, не смея пошевелиться, чтобы не чувствовать этого снова. Когда он остался один, он позволил себе подумать о том, что он не справляется. Что его силы вконец закончились, и больше он не выдержит. Он по-прежнему не сказал ни слова из того, что желали знать его мучители, и чувствовал, что все тайны главы Ордена, которые он знал, совсем скоро навсегда будут безнадёжно потеряны для них. Вэнь Чжулю чувствовал приближение смерти. *** Вэнь Жохань ожидал подвоха. Ловушки. Жестокого издевательства. Он не верил до конца тому, что узнал. Он знал, разумеется, что Цзян Ваньинь — человек прямолинейный, который предпочёл бы побеждать силой, а не подлостью, но сомнения были слишком велики. Едва не остановившееся сердце говорило о том, что слова главы Юньмэн Цзян — истина, всеми чувствами Вэнь Жохань был уверен в этом, вмиг ощутив отчего-то, что любимый человек действительно жив. Но риск был слишком высок. Поверить так просто он не мог. Ему было уже почти нечего терять, но потерять то, что у него ещё оставалось, из-за собственной наивной глупости он не хотел. Условия, поставленные Орденом Юньмэн Цзян, были слишком серьёзны. Выбор мог быть очевидным, если бы Вэнь Жохань был точно уверен в том, что это не уловка; а ещё если бы его гордость позволяла ему отступить. Цзян Ваньинь требовал вернуть некогда принадлежащие Ордену Юньмэн Цзян территории и, помимо того, значительно подвинуть границы не в пользу Цишань Вэнь, а ещё возместить нанесённые убытки и освободить всех заключённых по темницам членов Ордена. Вэнь Жохань не знал, что делать. Согласиться на его условия, не прояснив ситуацию, он не мог, но и бездействовать не мог тоже. Ответ главе Цзян он написал почти сразу. Потребовал предоставить ему доказательства того, что Вэнь Чжулю жив. Ждать ответа было невыносимо. Всевозможные мысли пожирали его. Вэнь Жохань не переставал сомневаться. Ему хотелось, чтобы слова Цзян Ваньиня были правдой, а не поводом надавить на слабое место и поиздеваться. Хотелось, чтобы Вэнь Чжулю был жив, чтобы он мог вернуть его. Первым делом глава Ордена обнял бы его так крепко, как только может; а затем извинился бы за всё, что случилось с ним по его вине. Это не давало ему покоя ни днём, ни ночью. Вэнь Жохань всё думал, простит ли его Сжигающий Ядра, захочет ли вообще снова оказаться по одну с ним сторону. От понимания того, что это может оказаться не так, становилось страшно до головокружения. Удача же его таяла на глазах. Пока не случилась вновь блестящая победа. Вэнь Жоханю казалось, что все давно отчаялись, потому сдаются так просто. Как и он сам. А ещё — что это его расплата за всё то, что он совершил. Пока он сам, чтобы избавиться хотя бы ненадолго от лишних мыслей, наедине с которыми он уже боялся оставаться, не возглавил сражение за территории близ границы с Ланьлин Цзинь. Помимо облегчения оно принесло победу. Вэнь Жохань беззастенчиво смеялся, воображая, в каком гневе будет Цзинь Гуаншань, когда ему донесут о поражении. Ему показалось, что это немного воодушевило. Что помимо того, чтобы сдаться и сложить оружие, есть ещё один путь — пусть и совсем не тот, которому он следовал изначально. По возвращении в Безночный Город Вэнь Жохань получил ответ. Цзян Ваньинь по-прежнему не проявлял любезности и уважения в обращениях к нему. Письмо содержало лишь несколько слов: «Этого будет достаточно?» И сплошь покрыто было потемневшими пятнами крови, при прикосновении к которым Вэнь Жохань чувствовал духовную силу, которую не спутал бы с чьей бы то ни было, настолько чётко и ясно, что убедился до конца, что Цзян Ваньинь не обманывает его. Ему оставалось принять решение. Это оказалось особенно сложно. Он в самом деле не мог выбирать между остатками влияния Ордена и жизнью Вэнь Чжулю. Это был страшный выбор. Воображать, каким образом он ранил его любимого человека, Вэнь Жохань не решился, но с сожалением разглядывал пятна на дорогой рисовой бумаге, понимая всё больше, насколько он виноват перед Вэнь Чжулю. *** Сильный ветер приклонял пожелтевшую траву к земле, и она устилала собой всё, пыль клубами опутывала воздух, не позволяя вдохнуть. Низко-низко над землёй висели почти чёрные облака без единого просвета — вот-вот должен был хлынуть дождь. Вэнь Жохань закрывал лицо рукавом, пытаясь рассмотреть хотя бы что-нибудь впереди, но ветер, что навстречу ему нёс пыль и всякий раз больно задевал порывами кожу, не позволял ему того. Было холодно. Мучительно холодно даже в тёплом плаще на меху. При других обстоятельствах он ни за что не хотел бы оказаться в такую погоду в подобном месте. Но у него не было выбора. Двое заклинателей из его личной стражи угрюмо плелись за ним. Глава Цзян уверенно стоял далеко позади. И не переставал зло ухмыляться, наблюдая за тем, как самый заклятый его враг приближается к нему сломленной тенью. Вэнь Жохань ожидал подвоха, потому готов был вступить в бой в любое мгновение. Однако Цзян Чэн оставался на месте, скрестив руки на груди, и, казалось, не волновался совсем. Он торжествовал. Оттого, что глава Вэнь согласился на его — весьма унизительные — условия, и шёл сейчас к нему послушно, не уверенный до конца в том, что его ждёт. Тот спешил лишь исполнить свою часть договора и поскорее убраться отсюда, как только и глава Цзян исполнит свою. Двое заклинателей Юньмэн Цзян держали бессознательного Вэнь Чжулю под руки. Вид его был крайне жалок. Он выглядел откровенно плохо: смертельно бледный, ужасно осунувшийся и растрёпанный, разорванные почти в клочья нижние одежды сплошь покрыты пятнами крови. Едва увидев его, Вэнь Жохань почувствовал мучительную вину за то, что ему пришлось испытать. Он не знал, через что Вэнь Чжулю вынужден был пройти, но по его виду было понятно, что на его долю выпало немало мучений. Что-то под рёбрами болезненно сжималось, прерывая дыхание, пока он взглядом оценивал его травмы. Они даже не обменялись приветствиями. Цзян Ваньинь глядел высокомерно, полным ненависти взглядом. Цзыдянь опасно искрился, и слышен был треск молний — не только в небе над ними. Он сдерживался. Вэнь Жохань невольно держал ладонь на рукояти меча, ощущая, как вскипает, кажется, его огненная ци, готовясь вырваться наружу. Этого человека хотелось стереть с лица земли, но пока в его руках был Вэнь Чжулю, он не мог ничего предпринять. — Любое неосторожное движение, глава Вэнь, и я прикажу добить эту псину, — начал Цзян Чэн, насмешливо выделив фальшивой учтивостью титул. Вэнь Жохань ответил ему злой усмешкой, скрывая то, как сильно его раздражает подобное обращение и насколько ему на самом деле страшно за любимого человека. Он держался уверенно. — Если вы убьёте его, глава Цзян — я на этот раз сравняю с землёй Пристань Лотоса и любое упоминание о её существовании, а вы будете умолять меня о том, чтобы умереть сразу, — съязвил он в ответ, не позволяя Цзян Ваньиню одержать хотя бы даже словесную победу над ним. Тот едва подавил ярость, но никак не отреагировал на его слова. — Ближе к делу, — резко сказал глава Цзян, решив больше не тратить время на пустой обмен едкими фразами, который бы ни к чему не привёл. — Верно, я не хочу больше ждать. Он требовал от Вэнь Жоханя письменных доказательств того, что он принимает его условия. Тот, досадливо-раздражённо поджав губы, вынул свиток из рукава и, подозвав одного из тех заклинателей, что сопровождали его, велел передать Цзян Чэну. Он послушно исполнил приказ, вручив его ему. Цзян Ваньинь недоверчиво развернул и, прочтя и полюбовавшись с торжествующим видом какое-то время впечатляющей подписью главы Цишань Вэнь, свернул и сунул за пояс, а потом распорядился: — Отпустить. Вэнь Чжулю сразу же оказался на земле, ведь всё ещё пребывал без сознания. Развернувшись к нему и постояв так недолго, смотря на него, глава Цзян недовольно выругался, когда первая капля дождя попала за ворот, обжигая холодом. И, наградив Вэнь Жоханя на прощание взглядом, обещающим все возможные муки, призвал меч. Ступив на него и уже почти не обращая внимания на всё учащающийся дождь, становящийся настоящей неприятностью, сказал: — Надеюсь больше не видеть вас. По крайней мере, живым. Он взмыл в небо и растворился в его темноте совсем скоро, оставляя главу Цишань Вэнь наедине с тем, кого тот считал давно мёртвым. Вэнь Жохань, даже не глядя ему вслед и не задумываясь о двух стражниках у себя за спиной, бросился к Вэнь Чжулю. Тот безвольно лежал на траве, и он опустился на колени рядом, игнорируя ливень и то, что всё сплошь размокло из-за него, отчего на некогда белых одеждах оставались безобразные пятна. Мокрые пряди липли к щекам, мокрая ткань одежды к телу, однако Вэнь Жоханю было всё равно. Первым делом приподняв его осторожно и прижав к себе, он нащупал пульс на шее, а после и припал к его груди, убеждаясь, что он всё ещё дышит. Пальцы были в крови Вэнь Чжулю, которую не смывал даже ливень. Такого отчаяния ему ещё не приходилось испытывать. Сняв с себя плащ и мгновенно ощутив холод всем телом, отчего его охватила дрожь, Вэнь Жохань кое-как завернул подчинённого в него, стараясь не смотреть на его зияющие сквозь одежды раны, и, подхватив его на руки — осторожно, стараясь не навредить ему ещё сильнее, первым ступил на меч. Он не замечал холода, пока держал его на руках, чувствуя, какой сильный у него жар. Глава Ордена понимал, что он не протянет долго, и времени у него не так много. В то время, когда они стремительно неслись вдоль свинцового небосвода, за завесой ливня не видя земли, Вэнь Чжулю пришёл в себя. И почти сразу почувствовал то тепло, от которого ему всегда становилось столь спокойно. Он ощущал, что его бережно держит на руках тот, кого он больше не надеялся увидеть. Пальцы на чужом плече сжались сильнее несмотря на страшную боль, привлекая внимание. — А-Хань… — его сил хватило только на то, чтобы неверяще позвать по имени, так, как Вэнь Жохань всегда просил называть его. Тот прижал его к себе крепче и ответил на то успокаивающе: — Потерпи ещё немного. Совсем скоро мы будем дома. Он видел ту единственную слезу, что всё же сползла вниз по щеке, и сердце сжалось так сильно, что глава Ордена ощутил резкую боль. Он молился о том, чтобы сил Вэнь Чжулю хватило выдержать до тех пор, пока ему не окажут помощь.