Кровью умытое солнце

Едва оказавшись у ворот Знойного Дворца, Вэнь Жохань вне себя от отчаяния распорядился привести лекаря в его личные покои, и сам первым направился туда, держа Вэнь Чжулю на руках. Они оба насквозь промокли из-за ливня, который и здесь, в Безночном Городе, лил не переставая. Едва пинком распахнув дверь и ворвавшись в собственную спальню, глава Ордена, бросив небрежно на пол промокший плащ, уложил Вэнь Чжулю на постель. Тот недовольно застонал сквозь зубы, когда израненное тело коснулось поверхности — он снова пришёл в себя. Он не понимал, где он и что с ним; Сжигающий Ядра чувствовал только непрекращающуюся боль и присутствие рядом Вэнь Жоханя, потому слабой хваткой вцепился в его ладонь, не отпуская от себя. — Я здесь, я тебя не брошу, — заверил его глава Ордена, мягко накрыв его руку своей. Ладонь Вэнь Чжулю была невыносимо горячей. Пока он ожидал лекаря, Вэнь Жохань осторожно снял с подчинённого изорванные одежды, обнажая сплошь покрытое глубокими ранами тело. И невольно ужаснулся тому, что увидел. Ещё кровоточащие и уже кое-как затянувшиеся следы от кнута на спине, на груди, на животе и на бёдрах выглядели столь жутко, что даже привыкшему к подобным зрелищам главе Цишань Вэнь на мгновение поплохело. Рёбра были явно сломаны, отчего каждый вдох очевидно сопровождался болью; к тому же, шея усеяна была несходящими синяками и слегка затянувшимися ожогами. Ожоги же были по всему телу — следы долгих пыток, которым его подвергали. На щеке заметен был глубокий след от кнута — вероятно, задело случайно из-за неверного положения; а может быть и намеренно. Он пересекал щеку целиком — от переносицы до нижней челюсти. Раны Вэнь Чжулю плохо заживали в условиях пленения не только из-за постоянных издевательств, но и потому, что его духовные силы были запечатаны, чтобы он не представлял опасности, и он не мог пользоваться ими для восстановления. Вэнь Жохань сразу же разрушил печать — и уже от этого ему стало гораздо легче. И принялся вливать в дрожащее у него на руках тело любимого человека свою ци, надеясь, что это хотя бы немного поможет, щедро, не жалея себя — до неприятного головокружения. Заперев за вошедшим в покои ужасно взволнованным лекарем дверь с помощью духовных сил, глава Ордена остался, однако, рядом с Вэнь Чжулю — тот не отпустил его, сломанные пальцы упрямо сжимались на его запястье несмотря ни на что. Оценив его состояние только взглядом, лекарь с сожалением сказал совсем тихо: — Вряд ли доживёт даже до вечера. Но я сделаю всё, на что способен. Он присел рядом и принялся тщательно осматривать его, сокрушённо качая головой. Вэнь Чжулю вздрагивал от каждого прикосновения к измученному телу, но сперва старался молчать, только кусал и без того окровавленные губы и болезненно жмурился; а потом его терпение закончилось, и от каждого действия он срывался на стон, не выдерживая боли. Рядом с главой Ордена он мог позволить себе слабость; контролировать себя больше не удавалось. Вэнь Жохань всё понимал. Его захватывало отчаяние и такой леденящий ужас, что он едва ли мог вдохнуть. Думать о том, что Сжигающий Ядра может умереть у него на руках, было мучительно. Он мог теперь только надеяться, что у лекаря выйдет помочь ему. О произошедшем никто не должен был знать, согласно приказу Вэнь Жоханя, потому они были здесь с лекарем и его слугой наедине, и тот сразу сказал, что ему нужна будет помощь. Глава Ордена согласился сразу же, и не думая спорить. Сбросив для удобства мокрые насквозь верхнее одеяние и рубашку, он занимался обезболивающим отваром для Вэнь Чжулю, пока лекарь промывал его раны, не успевая менять испачканные кровью отрезки ткани на чистые. Слуга сбился с ног, подавая ему чистую тёплую воду. Закончив, Вэнь Жохань подошёл обратно к постели подчинённого, потеснив лекаря, и присел рядом, держа в руках чашу с ещё горячим отваром, горько пахнущим травами. Приподнял осторожно голову Вэнь Чжулю и поднёс чашу к его губам. — Выпей столько, сколько сможешь, — попросил он терпеливо. Сжигающий Ядра послушался его, но каждый глоток давался с трудом, он всё захлёбывался и задыхался, отчего ждать приходилось долго. Глава Ордена продолжал придерживать его и не торопил, понимая, насколько ему тяжело. Он сохранял удивительное спокойствие, хоть глубоко внутри всё и бушевало от волнения. Знал, насколько сильно нужен он сейчас Вэнь Чжулю. — Всё будет хорошо, — склонившись над ним, Вэнь Жохань ласково поцеловал его в лоб и погладил по щеке, пытаясь успокоить. Он и сам невольно содрогался всякий раз, когда подчинённый почти кричал, а от понимания того, что он никак не сможет облегчить его мучения, он чувствовал себя неважно. Лекарь тоже был терпелив с ним, осознавая, что с таким человеком, как Вэнь Чжулю, нужно было сделать слишком много всего, чтобы заставить его так страдать, ведь у него всегда был удивительно высокий порог боли. Чтобы он не мешал оказывать ему помощь, он обездвижил его, надавив на несколько акупунктурных точек на пояснице, и начал обрабатывать самые серьёзные раны, которые обнаружились после и привели сперва в настоящее недоумение — дворцовый лекарь, повидавший немало всего, впервые столкнулся с подобным. Вэнь Жохань, видя это, отвернулся, не в силах смотреть. Желание разорвать в мелкие клочья тех, кто подвергал подобному его любимого человека, всё усиливалось, пока тот едва не выл от боли и в бреду умолял не трогать его. — Не знаю, кто и как придумал сделать это. Такие раны можно было нанести, например, мечом, зная, что он умрёт от потери крови раньше, чем ему успеют помочь, — сказал лекарь, глядя на дрожащего от ужаса и ярости Вэнь Жоханя, на бледного как траурное одеяние слугу и на Вэнь Чжулю, задыхающегося в рыданиях. О том, насколько мучительно больно было такое проделывать, он не стал говорить, видя, что все это понимают. — Раны совсем свежие. Это сделали незадолго до того, как передать его вам. Вэнь Жоханю хотелось срочно сжечь что-нибудь от бессильной злости, стоило ему только вообразить, как эти подонки из Юньмэн Цзян, смеясь и издеваясь, имеют любимого человека лезвием меча. Он никогда не заходил в своих жестоких развлечениях настолько далеко. Это в самом деле было ужасно. Ему было не понять, что чувствовал Вэнь Чжулю, пока терпел это, но то, что он всё ещё был жив, заставляло ещё больше восхищаться им. Он держал его аккуратно за руку, успокаивающе поглаживая кожу его ладони, пока его осматривали дальше, и подавлял желание убраться прочь, чтобы только не видеть этого кошмара и не слышать, как кричит от боли тот, ради кого он на столько всего был готов. Глава Ордена всё морщился, когда взглядом случайно зацеплялся за сплошь мокрые от крови пальцы лекаря. — Терпи, — ласково попросил он, склонившись и вновь коснувшись губами его мокрого лба, и голос дрогнул. — Я буду с тобой, — в конце концов он поцеловал его легко в уголок губ и сорвался прочь, распахнув дверь, ведущую на широкую террасу, и скрывшись там. Лекарь проводил его понимающим взглядом и отправил слугу за ним следом, чтобы он не натворил глупостей. Вдохнув холодного влажного воздуха, Вэнь Жохань почувствовал себя немного легче. Ливень всё лил, не переставая, и очень скоро он снова промок, но это не имело значения. В груди всё горело от жалости к Вэнь Чжулю, который так страдал из-за него. Глава Ордена понимал, что если бы не его амбициозные порывы — всего этого бы не было. Его сыновья были бы живы, и его любимый человек не умирал бы у него на руках в жутких мучениях. Он не мог этого вынести. Хотелось если не броситься с обрыва, столь манящего его сейчас, то сделать хотя бы что-нибудь, чтобы этого не чувствовать. Вэнь Жохань не осознавал, что делает. Его остановил слуга лекаря, вовремя схвативший за руку. В глазах его глава Ордена видел страх. Его и самого испугало то, что он делал. Он глядел на широкую пропасть, в какую обрывались скалы за Безночным Городом, и понимал, что не имеет никакого права. Он должен был держаться ради Вэнь Чжулю, которому был сейчас как никогда нужен. Ветер ревел где-то в ущельях, и раскалывал небеса гром. Он поспешил убраться с террасы. Вернувшись обратно в пропахшие кровью покои и закрыв плотно дверь за собой, чтобы не впускать сквозняк, Вэнь Жохань недовольно поёжился от холода и вернулся к постели подчинённого. Тот лежал спокойно и только тихо скулил, тяжело дыша. Он был едва ли в сознании, к тому же отвар начал действовать, немного ослабив боль. Но присутствие главы Ордена он почувствовал безошибочно, потянувшись к нему. Тот погладил его по голове, поправляя ещё влажные волосы, и вопросительно посмотрел на лекаря. — Его состояние значительно лучше, но ничего не могу обещать, — он выглядел уставшим; предстояло сделать ещё, однако, очень много. Вэнь Чжулю слишком серьёзно пострадал. Вэнь Жохань молча кивнул и уставился неопределённо в какую-то точку на стене, держа ладонь на горячем лбу любимого человека и поглаживая невольно. Он думал о случившемся, о том, что он допустил, о той ссоре, с которой всё началось. Мысли путались и перед глазами стоял туман, Сжигающий Ядра всё звал его в бреду шёпотом по имени, на что он мог только повторять неизменное «Я рядом». Вэнь Жохань понимал, что у него больше может в самом деле не быть возможности попросить прощения, если у Вэнь Чжулю не хватит сил всё это выдержать. Он с сожалением оглядывал тело, сплошь скрытое за бинтами, и ему становилось не по себе каждый раз, когда он пытался вообразить себе, какую боль он сейчас терпит и терпел всё то время, что был в руках врага. Лекарь оставил их только спустя несколько часов после того, как они вернулись в Знойный Дворец. Ушёл, попросив главу Ордена немедленно сообщить ему, если Вэнь Чжулю станет хуже. Его слуга остался там. Вэнь Жохань сидел на краю постели, не сводя взгляда со спящего подчинённого, который то и дело болезненно морщился во сне и временами вдруг вздрагивал; и ни на мгновение не смолкал его давно охрипший голос. Ему было страшно. Он держал его за руку, не убирая пальцев с лучевой артерии — всё отсчитывал пульс, боясь упустить тот момент, когда его сердце остановится. В голове была сплошная пустота, через которую пробивался отчаянный ужас. Такой, от которого глава Ордена мелко дрожал в напряжении, почти не осознавая того. Наступления вечера он боялся. Боялся потерять того, кого едва сумел вернуть. До вечера, тем не менее, Вэнь Чжулю дожил. Лежал по-прежнему страшно бледный, но дышал ровнее, наконец провалившись в беспокойный сон. Вернувшийся к ним дворцовый лекарь, глядя на то, в каком состоянии глава Ордена, взволнованный до паники, велел отдохнуть и ему. Вэнь Жохань отказался. Он считал, что должен быть с любимым человеком рядом, что не смеет оставить его одного. Переубеждать его не стали. Он тревожно наблюдал, пока лекарь проверял состояние его тяжело раненого подчинённого, с сожалением говоря, что больше ничем не сможет ему помочь и всё остальное зависит только от него самого. Глава Ордена, к удивлению, не требовал и не угрожал. Понимал, что требовать невозможного в этой ситуации бессмысленно. Ему оставалось только надеяться. Лекарь упорно предлагал остаться с Вэнь Чжулю, пока он будет отдыхать, всерьёз беспокоясь за Вэнь Жоханя, и тот согласился доверить любимого человека ему. Но отправился не отдыхать. Написать Вэнь Цин с приказом немедленно возвращаться в Безночный Город было внезапной идеей, которая была как нельзя уместна именно теперь. Во-первых, племяннице слишком опасно было оставаться там, в надзирательном пункте в Илине, в теперешних условиях. Во-вторых, никто не смог бы помочь Вэнь Чжулю лучше неё. Вэнь Жохань отправил письмо сразу же, не перечитывая и не выверяя каждую черту — он спешил. Не хотел тратить ни единого лишнего мгновения. Спешил вернуться к подчинённому и быть с ним. *** Вэнь Цин прибыла спустя пять дней. Её возвращения глава Ордена ждал с нетерпением. За всё это время он ни разу не позволил себе сна, а потому выглядел весьма измученным и уставшим. И едва держался на ногах, встречая племянницу, но был как прежде серьёзен. По его виду Вэнь Цин сразу заключила, что случилось что-то ужасное. И неодобрительно намекнула ему, что ему следовало бы лучше заботиться о себе, глядя на так заметно оттеняющие его рубиновый взор тёмные круги на бледном лице. Он не нашёл в себе сил спорить. И объяснять ничего не стал. Попросил следовать за ним до его покоев. Вэнь Цин удивилась, но спрашивать не стала. В коридоре, где их в любой момент могли услышать, Вэнь Жохань говорить об этом не решился. Он по-прежнему держал в тайне то, что вернул живого Вэнь Чжулю и то, в каком он сейчас состоянии. Лучше ему за эти дни не стало. Он больше не приходил в себя и почти не реагировал на прикосновения к своему телу и любые манипуляции — спал слишком крепко. За его состоянием наблюдал дворцовый лекарь попеременно с Вэнь Жоханем. Глава Ордена, несмотря на яростное нежелание, всё же не мог полностью уйти от дел сейчас, когда дела Ордена Цишань Вэнь были откровенно плохи. Об этом он и говорил с Вэнь Цин, начав издалека. Сказал о первой причине того, почему позвал её обратно — об опасности. И о том, что почти проиграл. Она всегда далека была от политики и всех его деяний, однако теперь всё было совсем иначе. Вэнь Жохань заговорил с ней о преемственности. И о том, что она — главный претендент на то, чтобы наследовать власть над Орденом. Вэнь Цин пыталась спорить, говоря, что ей не нужно всего этого. Но Вэнь Жохань твёрдо стоял на своём. После смерти обоих своих сыновей у него не оставалось никого, кому он мог бы довериться. В племяннице он был уверен, зная о её серьёзности и ответственности. Ей пришлось смириться. Об этом глава Ордена не думал ещё слишком глубоко — проблемы были совсем иные. Потому и разговор об этом решил отложить на потом. Раскрыв перед ней дверь своей спальни, Вэнь Жохань пропустил её внутрь, и лишь после зашёл сам и осмотрительно запер все замки. И пояснил, что она нужна ему здесь, в Знойном Дворце, ещё и для того, чтобы помочь кое-кому. Подойдя к его постели, Вэнь Цин невольно замерла в недоумении и почти испуге — она увидела живого, но страшно измождённого Вэнь Чжулю, которого считала мёртвым. О чудовищной смерти Вэнь Чао до неё известие дошло без запоздания, и в смерти его телохранителя тоже никто не сомневался. Преодолев это чувство, она подошла и присела рядом, пробуя пульс и пытаясь понять, что с ним случилось. По её сосредоточенно-хмурому выражению Вэнь Жохань понимал, что даже она нечасто сталкивается с подобным, потому и она весьма озадачена. — Могу сказать, что чудо уже то, что он выжил, — сказала она, повернувшись к главе Ордена. — Помимо внешних травм, серьёзные внутренние повреждения. Духовных каналов в том числе. Я постараюсь ему помочь, но не уверена, что он сможет когда-либо встать с постели и уж тем более вернуться к своим обязанностям. — Главное, чтобы он был жив, — мрачно ответил со вздохом Вэнь Жохань, пытаясь подавить в себе, скрыть тот ужас и беспокойство, что вызваны были словами племянницы. Но Вэнь Цин и без того видела его насквозь. И слишком хорошо понимала. — И ещё. Об этом никто не должен узнать. Я подозреваю, что среди моих приближённых есть предатель. Пока я не узнаю, кто осмелился предать меня, я не могу допустить, чтобы кто-нибудь узнал. Вэнь Цин, выслушав его, согласно кивнула. То, что глава Ордена говорил так смело с ней, будучи уверенным, что она всё ещё предана ему, показалось ей ещё одним примером того, насколько глубоко его отчаянное желание помочь любимому человеку. Она чувствовала на себе его напряжённый взгляд, пока осматривала бессознательного Вэнь Чжулю, убеждаясь в том, что ему в самом деле жестоко досталось за его преданность и невольно содрогаясь от мысли о том, что подобное может случиться с любым, кто носит солнца на рукавах. Закончив с беглым осмотром, она сказала, обращаясь к Вэнь Жоханю: — Мне потребуются кое-какие инструменты и снадобья. И ещё. Распорядитесь позвать моего наставника, я хочу знать, что он уже предпринял. Тот подозвал слугу дворцового лекаря, в чьей верности уже успел убедиться, и велел ему исполнить всё, что только потребует Вэнь Цин. И уже не слушал, как она перечисляет ему всё необходимое — смотрел всё на бледное лицо любимого человека, чьи веки были плотно сомкнуты и лишь ресницы слегка подрагивали, на рану у него на щеке, и думал о том, что непременно заберёт его после завершения этой войны с собой куда-нибудь отдыхать подальше от всей суеты. Эта мысль немного согревала и вселяла надежду. Почувствовав лёгкое прикосновение к плечу, Вэнь Жохань обернулся. Во взгляде племянницы был помимо сожаления строгий укор. — А вам, дядя, нужен отдых. Я со всем разберусь. Клянусь, всё будет под моим контролем. И всё будет в порядке. А вы должны отдохнуть. В её словах была истина. Глава Ордена покорно согласился. Поднявшись с места и неохотно выпустив руку Вэнь Чжулю из своих, он оставил его на Вэнь Цин. А сам направился в прежде принадлежавшие ему комнаты — прежде только потому, что он был намерен убедить его остаться с ним — и там ещё долго не мог уснуть несмотря на усталость, расположившись на его постели. Тем не менее, эта усталость оказалась сильнее его.