Кровью умытое солнце

С балкона главы Ордена Вэнь Чжулю мог видеть, как приближаются голубые и фиолетовые знамёна к стенам Безночного Города, который защищала сейчас целая цепь барьеров, которые бы не позволили пройти никому извне. Вэнь Жохань уже был там, у внешней стены. Сжигающий Ядра испытывал определённую тревогу, глядя туда, где вот-вот должна была решиться их дальнейшая судьба. Ему было беспокойно, ведь он не мог помочь любимому господину, и должен был наблюдать и не вмешиваться. Вэнь Жохань до того, как уйти, просил его не торчать подолгу на террасе и отдыхать, однако он не мог спокойно оставаться в постели. День выдался холодный, ветреный, собирался дождь — не самая удачная погода для того, чтобы держать оборону. Но едва ли Вэнь Жоханя когда-либо это волновало. Он был слишком уверен в себе; если захочет — он будет приказывать небесам. Когда их обоих подняли сигналом тревоги, они только молча переглянулись, а после глава Ордена вложил все бушующие в душе чувства в поцелуй, прижав самого важного человека в своей жизни к себе. И он, и Вэнь Чжулю — оба знали, что могут больше не увидеться. В этих объятиях застыла навечно вся их любовь к друг другу — всего на пару бесценных мгновений. После чего Вэнь Жохань поднялся и уверенно сказал: — Сегодня я их уничтожу. Вэнь Чжулю оставалось только возносить молитвы всем возможным богам, чтобы это произошло. Оставшись наедине, он невольно предавался воспоминаниям о том, что пережил. Сейчас эти события снова пугали его, ведь он мог снова попасть в руки обидчиков, если они доберутся до Знойного Дворца… и тогда он вряд ли смог бы выжить. К тому же, он беспокоился за Вэнь Жоханя, который тоже мог стать их узником при поражении… Они обязаны были справиться. С балкона почти ничего не было видно. Сжигающий Ядра мог видеть только, как разноцветные вспышки раскрашивают небо, когда внешний барьер отражал атаки нападающих. Искры разлетались во все стороны, а при соприкосновении с одеждами заклинателей мигом загорались одежды на них, и этот огонь невозможно было потушить. Вэнь Жохань всё это время усердно изучал все сохранившиеся древние записи о том, как устроены многочисленные барьеры над Безночным Городом, и с сожалением понял, что они в ужасном состоянии, и обеспечить защиту они не смогут. Он проводил бесчисленное множество испытаний, когда пытался их усовершенствовать, тратил очень много сил на это, и его это изматывало, но ему всё же удалось даже за это время полностью перестроить оборонную систему. Они вместе с Вэнь Чжулю проверили всё незадолго — глава Ордена взял его с собой и поддерживал под руку, пока они осматривали устройство каждого из барьеров и распределяли ответственных за них. Тот сам напросился с ним, и отказать ему Вэнь Жохань не смог. Вспоминая свой первый выход за пределы комнаты, он невольно радовался. Даже самая долгая дорога начинается с первого шага, и для него этим шагом стала возможность вместе с Вэнь Жоханем выйти из дворца и помочь ему. После этого они недолго прогулялись, и Вэнь Чжулю, несмотря на тревогу, всё же было радостно оттого, что он снова на это способен. Барьеры были их личной гордостью. Если падёт один — нападающие столкнутся с следующими. Вэнь Жохань и его люди будут отступать до самой последней черты, если придётся. Однако они всё же рассчитывали на то, что они не пропустят их слишком далеко. Фигура главы Ордена гордо возвышалась над стеной внешнего кольца города, и своими духовными силами он поддерживал пламя барьера, пожирающее тех, кому не повезло встретиться с искрами. Он впечатлял как и всегда. Карающее пламя Цишань Вэнь невозможно остановить. С вершины стены Вэнь Жохань смотрел на всех своих врагов, которых ненавидел так сильно, что желал уничтожить быстро и мучительно, чтобы никто больше не смел бросать ему вызов и издеваться над его близкими. Он смотрел в лицо тем, кто стоял во главе — Цзянь Ваньиню, Лань Сичэню и Вэй Усяню, и ненависть закипала в его крови, когда он думал о том, что эти люди причастны к страданиям Вэнь Чжулю. От исхода этой встречи зависело их совместное будущее. Где-то там за внутренней стеной его ждали, и он должен был вернуться с победой. Никогда раньше никто не подходил так близко к Безночному Городу, но этот шаг был вынужденным. Здесь одновременно и проще всего было обороняться, и сложнее. Вэнь Жохань знал, в отличие от врага, каждый закоулок своего пространства, и на каждом углу он сумел обустроить защиту и ловушки для непрошеных гостей. На его стороне было преимущество. Однако здесь же было и его слабое место — отступать некуда, за спиной — дом и его близкие. На своих людей он мог положиться. Он был уверен в каждом. Всем руководил Вэнь Куань, который постоянно советовался с ним, наблюдая за происходящим. Глава Ордена поддерживал внешний барьер своими духовными силами. Это было самое слабое место их защиты, которое он оставил скорее для зрелищности. Ему нравилось смотреть на то, как злит его врагов то, что они не могут пробиться сквозь него. Но продолжаться вечно это не могло, потому он, согласно плану дождавшись нужного момента, когда по барьеру медленно поползли искрящиеся трещины, незаметно жестом отдал приказ быть готовым Вэнь Куаню, а тот должен был позаботиться об остальных. Слабый внешний барьер обрушился переливающимися на свету осколками, и заклинатели Цишань Вэнь вступили в бой с мгновенно оживившимися врагами. Самую большую опасность представлял Вэй Усянь, в качестве оружия поднимающий с земли мёртвых, от витающей в воздухе сильной тёмной энергии становилось дурно. Он прикрывал живых мёртвыми, что сильно усложняло этот бой. Быстро подобрались они к внешней стене и пытались пробиться дальше. Зажжённые стрелы не могли забраться за следующий из барьеров, не могли пробить его и чужие духовные силы; кто-то атаковал в полёте и там же получал отпор, кто-то кружился на вершине стены. Самого Вэнь Жоханя интересовала лишь одна цель. И этой цели он тоже был наиболее интересен. Где-то рядом затрещали молнии, и он столкнулся со своим заклятым врагом почти лицом к лицу, вовремя блокируя удар искрящимся кнутом. Глава Цзян ступил на вершину внешней стены прямо рядом с ним, не желая лишаться возможности покончить с виновником своих бед. Вэнь Жохань избегал чужих опасных ударов, каждый из которых грозил бы ему тяжёлыми травмами, и невольно вспоминал следы на теле Вэнь Чжулю, оставленные этим орудием. Думать времени не было, он совершал каждый шаг скорее инстинктивно, благодаря тому, что все его движения — плод многих лет стараний и тренировок. Задеть его было практически невозможно. Юному главе Цзян ни за что не хватило бы опыта для того, чтобы справиться с взрослым заклинателем, потому ему пришлось сдаться и отступить, оставив Вэнь Жоханя в покое. Улыбнувшись ему на прощание, он смог немного перевести дыхание и оценить обстановку. Пока они заметно уступали противнику, отчего тревога зарождалась где-то в душе. Где-то за клубами дыма глава Ордена видел, как едва упавшие на землю замертво заклинатели снова поднимаются и бросаются в бой, пусть и несколько неуклюже и скованно. Это зрелище не могло не впечатлить — на стороне врага был, пожалуй, самый сильный и страшный тёмный заклинатель, которого только видел мир, способный толпами поднимать мёртвых из-под земли. Вэй Усянь, несомненно, был очень талантлив, ведь в свои годы уже сумел достичь таких результатов. На стороне врага собрались все выдающиеся таланты молодого поколения, и это в определённой степени представляло для них опасность. Но и в своих людях Вэнь Жохань не сомневался. К тому же, он сам готов был сражаться до последнего вдоха, а ему ни один из этих талантливых юных заклинателей не был ровней. Просто наблюдать глава Ордена не мог, он понимал, что в первую очередь ему нужно справиться с Вэй Усянем и его артефактом, иначе это сражение не закончится до тех пор, пока не закончатся трупы поверженных. Но глава Цзян и глава Лань упорно прикрывали его вместо со своими подчинёнными, а он в свою очередь расчищал им путь; а его мертвецы защищали живых. Это было удивительно разумно продуманное нападение, противостоять которому было трудно. Вэнь Жохань редко сам брался за меч, предпочитая красоваться своими уникальными духовными техниками, но сейчас расходовать силы впустую было бы неразумно. Предупредив Вэнь Куаня и выслушав от него множество возражений о том, что ему не стоит этого делать, он направился со стены вниз, туда, где путь преграждали толпы скалящихся и рычащих тварей низшего ранга, ещё недавно бывших его подчинёнными, на их лицах неподвижно застыла маска ненависти, боли и отчаяния, потому глава Ордена не сразу нашёл в себе силы поднять на них клинок. Но потом подумал снова о Вэнь Чжулю, о своей семье, о их планах на будущее, и оставил все сомнения. Увидев его, некоторые противники заколебались, испугавшись его появления, однако Вэнь Жоханя едва ли сейчас волновали чужие чувства. Отбросив лишние мысли, он обрушивал сильные удары на головы всех, кого видел перед собой — и живых, и мёртвых, и они не успевали избежать его гнева. Кого-то настигала смерть от лезвия его меча, кого-то от поднимаемых им потоков ветра, настолько сильных, что от такого удара у любого мгновенно разрывались внутренности и смешивались в бесформенную массу; кто-то пал от огня, который невозможно погасить даже катаясь в отчаянии по земле, кто-то — от потока поднятых вихрем камней и песка, закрывающего собой всё поле зрения. Увидев главу Ордена, который уверенно расправлялся со всеми, кто появлялся у него на пути, заклинатели Цишань Вэнь смогли ощутить новый прилив сил. Сперва Вэнь Жохань хотел устранить Лань Сичэня, который был единственной преградой на пути к его главным врагам. Эта цель казалась ему лёгкой и незначительной, он совершенно не видел в нём достойного противника вопреки всем его достижениям. Глава Лань, видимо, имел примерно похожие планы, устремившись навстречу Вэнь Жоханю. Он столкнулся с его Шоюэ и ощутил ту силу, что скрывал стройный профиль молодого главы клана, который, тем не менее, всё же уступал ему. Тот атаковал быстро, непрерывно, и Вэнь Жоханю приходилось уклоняться, выставляя меч перед собой или в последнее мгновение уходя от атаки. Он не спешил нападать сам, наблюдая и изучая все приёмы противника; глава Вэнь выжидал момента, когда тот истратит силы и утомит себя, чтобы пустить в ход собственные. Он кружил вокруг, не переставая смотреть Лань Сичэню в глаза ни на секунду, и тем самым сбивал его с толку — тот отводил взгляд и нередко ошибался, давая Вэнь Жоханю возможность совершить ответную атаку. Выучив наизусть все его движения, глава Вэнь даже не следил за ними, предсказывая наперёд каждый его шаг и каждый его жест. Это и было поводом напасть. В противоположность — удары Вэнь Жоханя были сильными и редкими. Он затрачивал много духовных сил, оттесняя Лань Сичэня всё дальше и дальше — тот не справлялся с его напором, но отступал крайне неохотно, с трудом выдерживая его атаки. Поняв, что их глава оказался в затруднительном положении, адепты Гусу Лань поспешили ему на помощь, но Вэнь Жохань лишь ненамного отступил, пропуская все их попытки помешать ему, и одним мощным заклинанием отбросил их далеко от себя. Зазевавшийся глава Лань не успел отразить его атаку, Вэнь Жоханю хватило мгновения чтобы выбить оружие у него из рук и оказаться у него за спиной. Лезвие его меча было в опасной близости от чужой шеи, а попытавшихся помочь заклинателей из клана Лань оттеснили его подчинённые, сразу окружившие их. Вэнь Жохань крепко удерживал противника за предплечье, угрожая сейчас же перерезать ему горло, потому тому пришлось подчиниться. — Любое неосторожное движение — и я убью вас, — сказал он. Его тон источал сильнейшую ненависть, смешанную с горделивым превосходством. Лань Сичэнь сохранял самообладание, не желая нарываться на лишние неприятности. Он смотрел на тех, кто верил в него, за спинами людей Цишань Вэнь, и безмолвно просил не провоцировать тоже. Глава Вэнь с силой толкнул его в спину, отчего тот от неожиданности потерял равновесие, а после вынудил опуститься на колени, надавив на плечо. Лань Сичэнь попытался увернуться, но его остановило уже знакомое ощущение холодного лезвия ниже затылка и заставило замереть на месте. Вэнь Жохань откровенно потешался над ним и его беспомощностью. Ему хотелось сделать что-нибудь такое, чтобы как можно сильнее унизить противника, чтобы заставить всех остальных засомневаться и отступить, чтобы запугать. Он знал, что делает, знал, какой смысл несёт его действие, и потянулся к вышитой облаками ленте, но его вдруг прервали. — Вэнь Жохань, остановись! Он с презрительной усмешкой посмотрел на того, кто помешал его развлечению. Цзян Чэн стоял где-то впереди, в сопровождении своей стражи, и всем своим видом источал бесконечную ярость. Это было забавно. — Если не остановлюсь — что сделаешь? — Вэнь Жоханю совершенно не хотелось лишних церемоний, тем более, с этим человеком. Он на самом деле хотел только чтобы все они убрались прочь из его дома и оставили в покое его семью. Но ещё больше он жаждал мести. За всё, что пережил Вэнь Чжулю. Не ответив, Цзян Ваньинь, взмахнув кнутом, набросился на заклинателей Цишань Вэнь, которые защищали своего главу, и те не смогли ему противостоять. Он вступил в бой с ними, но замер вдруг на месте, когда белоснежная лента опала с чужой головы и опустилась на землю, пачкаясь грязью и кровью. Вэнь Жохань улыбался, глядя ему в глаза с презрением. И это разъярило его только сильнее, он ещё яростнее набросился на всех, кого видел, а его подчинённые пришли ему на помощь. Вэнь Жохань вырубил своего пленника простым ударом сзади и тихо приказал увести его, а сам встретил мощную атаку искрящимся кнутом, выставив меч перед собой. Он успевал отражать все удары врага, чувствуя, сколько сил глава Цзян в них вкладывает. Его стражники поспешно увели прочь пленённого ими Лань Сичэня, который мог быть полезен ему в дальнейшем, если оборона не удастся. Им пытались помешать, но все и без того понимали, как важен этот пленник, и если бы его упустили — Вэнь Жохань сам бы их всех убил. Глава Ордена совсем скоро остался один — стража ушла, а заклинатели из Цишань Вэнь были повержены. Помимо Цзян Чэна и врагов, которых он уже даже не различал в бело-фиолетовой толпе, его окружали и медленно и неуклюже подбирающиеся к нему мертвецы, управляемые Вэй Усянем. Он оказался в ловушке. *** Вэнь Куань отвечал за обстановку за внешней стеной. Постройки, расположенные во внешней черте города, полыхали, дышать было тяжело из-за дыма и сильного запаха гари, а защитники Безночного Города по-прежнему держали средний барьер и оборону второй стены. Вэнь Жохань запретил отступать дальше прежде, чем уйти. Командующий всматривался вдаль сквозь дым, пытаясь увидеть там главу Ордена, и уже в глубине души понимал, что у него, вероятно, возникли проблемы. Но вмешиваться без приказа боялся. Издали он увидел кучку его изрядно потрёпанных стражников, которые тащили кого-то под руки под прикрытием заклинателей Цишань Вэнь. Приглядевшись, Вэнь Куань узнал Лань Сичэня, и сразу поспешил спуститься со стены и ринулся им навстречу, оставив своего помощника присматривать за обстановкой. Пленника он распорядился увести в темницы и присматривать за ним, но выслушав старшего стражника главы Ордена невольно обомлел. Вэнь Жохань приказал отступать дальше. *** С тревогой в сердце Вэнь Чжулю наблюдал с балкона, не сдерживая сожаления оттого, что не может быть с главой Ордена рядом и защищать его. Сколько бы Вэнь Цин ни убеждала его вернуться в комнату и не торчать снаружи так долго, какой бы сильной ни была его усталость, он не соглашался. Его очень беспокоили известия о том, что внешняя оборона давно прорвана, но дальше согласно плану они не продвинулись. Им сообщали всё происходящее на поле боя, которым давно стали улицы и мосты между обрывами, по мере возможности. С трудом Вэнь Цин удалось уговорить его зайти в покои и отдохнуть. Вэнь Нин грелся у жаровни, неловко кутаясь в плащ, а где-то в другом конце комнаты неподвижно мрачно сидела первая помощница Вэнь Цин, пожелавшая остаться с ней здесь. Большую часть жителей резиденции она распорядилась вывести по подземным ходам и велели затаиться в пещерах, хорошо скрытых глухим лесом и недоступных благодаря отвесным скалам и глубоким озёрам, а сами остались, чтобы следить за обстановкой. Едва они зашли, Вэнь Нин подхватился с места и бросился к ним, желая помочь Вэнь Чжулю устроиться на постели; хоть и до сих пор боялся его, хоть и до сих пор страдал от ужасного раскаяния, видя этого человека, но хотел быть полезным. Прошло совсем немного времени, и к ним постучали. Помощница Вэнь Цин поднялась с места и открыла дверь, впуская запыхавшегося слугу. Тот в отчаянии рухнул на колени, отбивая поклоны, и дрожащим голосом передал им распоряжение командующего Вэнь Куаня о том, чтобы они тоже покинули дворец. Вэнь Цин обернулась, смотря на брата и на Вэнь Чжулю. Она пыталась принять хоть какое-нибудь решение, и, наверное, впервые в жизни сомневалась.