Тонкое искусство толкования снов (The Gentle Art of Dream Interpretat)

Приняв решение, Фокс спустился вниз по ближайшей лестнице, однако к тому моменту, как он подошел к бассейну, Скалли уже тянулась за полотенцем. Несколько секунд Малдер откровенно разглядывал напарницу так, словно стараясь запомнить каждую мелкую черточку: ее черный купальник, кожу, покрытую капельками воды, влажные рыжие пряди, обрамляющие лицо. - Погоди, Скалли, - обратился он к ней, - я как раз собираюсь забраться к тебе. Вопросительно подняв бровь, Дана поинтересовалась: - А ты не боишься, что утром будешь не в форме для расследования нашего увлекательнейшего дела о коровах, Малдер? - Именно мысли об этом не дают мне заснуть, - с отсутствующим видом ответил он. – В чем это вы плаваете, специальный агент? Скалли, ты всегда берешь с собой купальник, когда отправляешься на расследование? - И хорошо, что я это делаю, иначе мне пришлось бы плавать в деловом костюме. Дана потянула бретельку, и Малдер с замиранием сердца заметил, как плотная ткань облегает ее грудь. Моменты, подобные этому, когда он отчетливо осознавал, насколько сексуальна его напарница, сильно тревожили его. Это было уже нечто совсем иное, нежели осторожный поцелуй в лоб или дружеское прикосновение к руке. Фокс чувствовал, что однажды подобные мысли и ощущения приведут к тому, что он самым ужасным и постыдным образом разрушит их профессиональные отношения. «Это просто плавание, Малдер, - напомнил он себе. - Ты часто купался вместе с Сэм». - Думаю, мне придется плавать в боксерах, поэтому ты должна пообещать мне не подглядывать, - заявил он, стягивая джинсы. – Надеюсь, ты не станешь покушаться на мою добродетель. Скинув рубашку, Фокс выпрямился во весь рост и большим пальцем ноги коснулся воды. - Прыгай с разбегу, - предложила Скалли, отведя в сторону глаза. - С этого края мелко, агент, - возразил Малдер. – Это против правил. Он осторожно зашел в бассейн. Дана была права – вода оказалась просто божественной, и Фокс с наслаждением потянулся. - Ощущения… невероятные, правда? – произнесла Скалли. Теперь она стояла, облокотившись на противоположный бортик, и капельки воды струились по ее шее… Малдер вновь испытал укол возбуждения и, как обычно, поспешил задушить неуместное чувство в зародыше. - Что мешает спать тебе, Скалли? – поинтересовался он, и ее беспечное выражение лица тут же изменилось. - Меня беспокоит это дело, Малдер, - призналась она. – Зачем им понадобилось впустую тратить наше время? - Мы все еще можем отказаться от этого расследования и вернуться домой. - Нет, я все же считаю, что самым благоразумным в нашей ситуации будет очень осторожно выбирать, за что стоит бороться. Если нас и вправду ожидает война, мы должны обзавестись друзьями, которые могли бы сражаться с нами рядом. Мы не можем позволить себе роскошь остаться в полном одиночестве. - О, ну конечно, нам обязательно нужно удержаться на пике популярности, - съязвил Малдер. – Мы словно король и королева бала. Некоторое время Дана смотрела на напарника, потом, словно решив что-то сказать, открыла рот, но слова так и не сорвались в ее губ. Вместо этого она принялась задумчиво водить рукой под водой. - А в чем причина твоей бессонницы, Малдер? - Да как обычно, - отмахнулся он, и его вдруг посетило чувство, что если он поговорит об этом со Скалли, ему станет легче. «Я веду себя как маленький», - отругал себя Фокс. - Вообще-то, меня разбудил кошмар, какой-то странный сон. - Что-то о… работе? - А о чем еще бывают мои сны? – усмехнулся Фокс, откидываясь на спину. - Ну, возможно о том, как был бы ужасен мир без грудных имплантатов, - предположила Дана, неторопливо двигаясь вдоль бортика. - Что меня удивляет в этом сне, так это время действия. - Такое и прежде случалось, - заметила она, лениво отталкиваясь от воды. – Этой ночью на тебя снова напали фашисты? - Нет, - ответил Фокс. – В этот раз все происходило в начале XIX века. Я был французским евреем и спорил с Великим Парижским Синедрионом, согласившимся с запретом на проведение деловых сделок на идише [4], что было абсолютно необоснованно. Это злило меня до крайности. Скалли задумчиво нахмурилась, а затем призналась: - Я не очень хорошо знакома с историей Франции этого периода. - Учась в Оксфорде, я прослушал курс лекций на тему истории евреев и даже написал огромную работу по этому вопросу. – Малдер улыбнулся. – Получил «отлично», так что думаю, реалистичность моего сна можно объяснить именно этим, если не принимать в расчет другой… вариант. - Я внимательно тебя слушаю. - Я говорю о еврейском сообществе Франции начала девятнадцатого столетия. Когда Наполеон пришел к власти, он нашел в столице еврейских лидеров – богатых торговцев, и сказал им, что они являют собой Великий Синедрион – правящий орган иудаизма, по аналогии с древним Израилем. Все, что требовалось от них – это сотрудничать с Императором, ставить свое французское подданство превыше всего. Что они с радостью и делали, разглагольствуя о возрождении былой славы еврейского народа. - Твое подсознание поразительно точно выбрало подходящее историческое событие, Малдер. - Члены Великого Синедриона, говоря за всех евреев страны, приняли ряд важных решений, заметно меняющих жизнь остальных своих соплеменников. Они помогали принятию законов, в открытую противоречащих Галахе – своеобразному кодексу, по которому евреи жили со средних веков. - То есть получается, что Наполеон наделил их властью для того, чтобы они способствовали ассимиляции еврейской нации? – спросила Дана. – Чтобы евреи отказались от своих традиций и обычаев и стали законопослушными подданными Императора? - Ты отлично уловила суть, Скалли, - с улыбкой признал Малдер. – Правильно. Плавильный котел [5] и все такое. – Он утер капли воды со своих щек. – Конечно, все было не так уж плохо, в конце концов, во времена правления Наполеона французские евреи чувствовали себя относительно защищенными. Им не пришлось пережить таких массовых избиений, как евреям восточной Европы. Но в то же время в результате деятельности Синедриона никто не преуспел так, как они сами – их бизнес процветал. Продавая религиозные и культурные основы еврейской нации, они действительно разбогатели. - Я вижу четкую параллель, - кивнула Скалли. - В моем сне наш старый друг Си Джи Би оказался их предводителем, - горько усмехнулся Фокс. – И я был чертовски зол на него. Дана внимательно посмотрела на напарника и неторопливо направилась к нему. - Малдер, для того, чтобы истолковать этот сон, нужно обладать лишь базовыми знаниями психологии. Реинкарнация тут ни при чем. - А кто говорил про реинкарнацию? – с притворной невинностью спросил Малдер. – Это все глупости. - Значит, такой вариант не приходил тебе в голову? - О, ну если только на мгновение, - с улыбкой ответил Фокс. – Но я думаю, на этот раз ты права – это был просто сон. - Ну и слава Богу, - сухо отозвалась Дана. – Так что же Си Джи Би сказал тебе? - Он сказал, что все действия Синедриона были направлены на то, чтобы защитить французских евреев, - с иронией отозвался Малдер. – Сказал, что оберегал мирных жителей так, как мог, и при этом приносил лишь необходимые жертвы. - Но он также защищал и себя, - заметила Скалли. – Я поняла. - Конечно, это все ерунда. В моем сне он был таким же лжецом и трусом, как и в реальности. Но сновидение оставило во мне какое-то странное чувство, Скалли, - произнес Фокс и замолчал. - Ты пытаешься понять свои собственные мотивы, Малдер, - сказала она вдруг. – Ты задаешься вопросом, насколько этична твоя позиция в этой войне. Несколько секунд прошли в тишине, и наконец Малдер мягко спросил: - На основании чего ты пришла к такому заключению? Скалли склонила голову, и тотчас струйки воды побежали по рыжим прядям ее волос, оставляя затем дорожки влаги на шее. Взглянув на него снизу вверх, она улыбнулась сквозь внезапно навалившуюся усталость. - Сопереживание, я полагаю. Ведь этими же самыми вопросами я задаюсь уже давно. ———————————————— 1. Великий человек – здесь имеется в виду концепция лидера, сформировавшаяся на ранних этапах изучения природы лидерства, когда предметом анализа становилась главным образом деятельность знаменитых, признанных лидеров общества, которые в большинстве случаев были выходцами из аристократической среды, что наталкивало на мысль о том, что лидерами рождаются и благородное происхождение играет ключевую роль; другим выводом этого раннего анализа была мысль о том, что великие лидеры появляются только в действительно трудные времена. 2. Великий Синедрион – высшее государственное учреждение (совет) и высший судебный институт иудеев. По своему составу синедрион представлял собой вид аристократического сената. 3. Галаха - традиционное иудейское право, совокупность законов и установлений иудаизма, регламентирующих религиозную, семейную и общественную жизнь верующих евреев. 4. Идиш - язык, на котором говорили евреи центральной и восточной Европы до Холокоста. 5. Плавильный котел - теория формирования американской нации, объединившей в единый сплав иммигрантов различных рас и национальностей из многих стран мира.