Sugar and Spice (and Everything Nice)

      Смятение.       Вот с чем Минхо имел дело.       Полное внутреннее смятение.       Доверял ли он Чану?       Не очень.       Да?       Частично.       Несмотря на всю доброту, которую Чан проявил к нему, у Минхо всё ещё был ноющий голос в голове, который шептал: «это всё притворство, ты здесь только потому, что он хочет твоё тело». И, в конце концов, в каком-то смысле это было правдой, не так ли? Он верил, что Чан будет заботится о нём, верил, что Чан не будет пытаться контролировать его, верил, что Чан никогда не поднимет на него руку.       Верил ли он, что Чан захочет быть с ним всегда?       Нет.       Любил ли он Чана?       Да.       Несомненно.       Минхо упал так сильно и так глубоко, что его сердце можно было найти на дне Марианской впадины. Поскольку Чан был добр и мил с ним, заботился о нём и был нежен так, как с Минхо никогда не обращались прежде, не с тех пор, как он покинул дом. И он был так красив; его обесцвеченные волосы выглядели так, будто светились, когда ловили лучи солнца из окна. А от улыбки у Минхо перехватывало дыхание, тепло его прикосновений растекалось по всему телу, а глаза излучали такое тепло и блеск, что иногда Минхо приходилось заставлять себя отвести взгляд.       Таким образом, можно было увидеть его дилемму.       Он хотел, чтобы Чан всегда был рядом, любил его, нежно целовал и всю ночь обнимал.       Но встречаться со своей шлюхой? Нелепость. Зачем Чану это делать?       Минхо много думал об этом; он был таким незначительным рядом с Чаном — разве он будет когда-нибудь хотеть Минхо для чего-то большего, чем секс? Секс — это всё, что он мог предложить.       Интересно, однако, как сильно изменилась его жизнь. Прошло уже почти полгода с тех пор, как Чан предложил Минхо остановиться у него, и тот уже начал привыкать к роскоши. Его тонкая и потрёпанная толстовка была заменена высококачественными свитерами, а джинсы теперь были от фирменных брендов. Он носил дорогие украшения, дорогую одежду, даже дорогое нижнее белье (не считая кружевных трусиков). Он даже покрасил свои волосы пару раз, в салоне, куда Чан ходил каждые две недели, чтобы подправить свои корни.       Его распорядок дня также отличался от обычного. До этого он целыми днями бродил по городу в поисках самых дешёвых продуктов, посещал клубы, где можно было обманным путём раздобыть бесплатный обед или ужин, наблюдал за прохожими на тротуарах, воровал у них, сдавал в ломбард украденные вещи, а потом шёл либо в приют, либо на угол улицы.       А теперь? Он играл с Дори. Расслаблялся в саду, читая роман за романом из своей собственной коллекции, а затем из библиотеки Чана. Принимал длинные расслабляющие ванны с большим количеством пузырьков. Продолжал гулять по дому, наслаждаясь весенней погодой. Иногда он брал с собой Дори, купив ей поводок, чтобы она не могла убежать слишком далеко. Смотрел дорамы, аниме или новости по гигантскому телевизору, пока Дори свернулась калачиком у него на коленях. А вечером Чан возвращался домой, и они вместе ужинали, занимались сексом и ложились спать. А по выходным Чан брал его с собой в город и показывал, как живут богатые люди. Или они сидели дома, играли в какую-нибудь игру, гуляли вместе по саду, смотрели фильмы от рассвета до заката. И, конечно же, много секса. Очень много секса.       И вот теперь, когда Минхо знал, что такое хороший секс, когда он действительно наслаждался им, это стало увлекательным.       Можно было бы подумать, что будет одиноко, находиться в доме весь день, пока Чан был на работе. Но это было не так — у него была Дори, и он подружился со всем персоналом, и он всегда мог написать Чану. Прислуга тоже была очень добра; служанки делились самыми весёлыми сплетнями, и Минхо всегда с нетерпением ждал момента, чтобы узнать, что нового произошло. С садовниками тоже было интересно поболтать, некоторые из них рассказывали забавные анекдоты, у одних были хорошие книжные рекомендации, а другие просто рассказывали Минхо о различных типах кустарников и цветов, которые они выращивали.       В кои-то веки жизнь действительно была… хороша.

***

      — Что ты думаешь об этом дизайне? — спросил Чан.       Они были у портного, Чан покупал несколько новых рубашек после того, как Дори залезла в его шкаф и попыталась забраться на верхнюю полку, разорвав при этом несколько рубашек. Минхо отругал её, а Чан позаботился о том, чтобы всегда оставлять закрытой дверь своего шкафа, когда его там не было.       — Что? Хм, он очень похож на все остальные, — ответил Минхо. — Ты же знаешь, что я ни черта не смыслю в одежде.       Чан рассмеялся.       — Справедливо. Я не слишком разборчив в деталях, но мне приятно идти на работу и чувствовать, что я одет в пух и прах.       — Забавно, потому что по выходным ты одеваешься как эмо-затворник.       — Эй, дай мне спокойно поносить мои удобные чёрные толстовки. Ладно, передай мне следующую, пожалуйста.       Минхо схватил одну из рубашек, висевших на стене, и протянул её Чану. Когда Чан снял одну рубашку, чтобы надеть другую, Минхо не мог не смотреть на его мышцы спины, которые слегка напряглись, пока он расстёгивал пуговицы. Он был очень увлечён мышцами спины Чана. Мускулы его рук тоже были довольно мясистыми. Он, наверное, мог бы взять Минхо на руки и прижать его к стене, когда будет трахать.       Вообще-то, это было бы очень круто.       В голове Минхо вспыхнула новая мысль. Хорошо ещё, что он надел ещё одну пару кружев, с планами удивить ими Чана позже (когда Бан сказал, что купит Минхо больше, чтобы заменить пару, которую он разорвал, он пошёл немного дальше и купил каждую пару, которую Минхо рассматривал. Теперь ему принадлежало двенадцать пар самых разных цветов).       Он подошёл ближе к Чану, который уже наполовину был одет в новую рубашку, и поцеловал его в обнажённое плечо. Чан сделал паузу и посмотрел на него через зеркало.       — Ты восхищаешься мной? — спросил он.       Минхо кивнул и снова поцеловал его в плечо.       — У тебя очень горячая спина, ты это знаешь?       Чан слегка покраснел.       — Не знал. Правда?       — Мышцы, — пробормотал Минхо, целуя его в плечо, — они такие бледные. Я хочу покрыть их царапинами.       — Не флиртуй, если не собираешься продолжать, — сказал Чан, изогнув бровь.       — Я вроде как надеялся, что смогу продолжить…       Чан закусил нижнюю губу. Минхо видел, как начал расти бугор на его штанах.       Минхо заморгал, ещё больше усиливая своё очарование.       — Сегодня я надел чёрные.       Крюк, леска и грузило.       Чан резко повернулся и, обхватив лицо Минхо руками, крепко поцеловал его. Ли жадно поцеловал его в ответ, слегка улыбнувшись.       — Ты зло, котёнок, — сказал Чан, отстраняясь, — зло.       — Нет, я соблазнитель. Ты сам так сказал, — ответил Минхо.       — Злой соблазнитель… ты, правда, в чёрном?       Минхо дьявольски ухмыльнулся.       — Узнай сам.       Руки Чана скользнули в штаны Минхо, и он застонал, почувствовав кружево.       — Боже, это так горячо… ты такой сексуальный, котёнок.       — Перестань болтать, начинай трахать.       Минхо расстегнул брюки Чана, спихнул их на пол и вытащил член из нижнего белья.       — Ты что-нибудь принёс? — спросил Чан.       — Да, я всегда что-нибудь ношу. Просто на тот случай, если кто-то из нас захочет сделать это в каком-нибудь сумасшедшем месте, — ответил Минхо.       — Ты что, эксгибиционист или что-то в этом роде?       — Обычно, — сказал Минхо с полуулыбкой, — я имел обыкновение трахать незнакомцев в машинах на углах улиц. Ну… немного?       Чан рассмеялся и начал стягивать с Минхо штаны. Ли отступил назад и стянул их вниз, выходя из них.       — Ты хочешь, чтобы я остался в трусиках? — спросил он.       Чан отрицательно покачал головой.       — Я рискую порвать ещё одну пару. Как бы горячо ты не выглядел, тебе следует снять их.       Минхо пожал плечами и снял их. Он повернулся и наклонился, чтобы вытащить презерватив и смазку из джинсов, и он знал, что Чан увидел плаг, который он вставил, потому что услышал резкий вдох.       — Малыш, ты будешь причиной моей смерти, — сказал он, и Минхо только ухмыльнулся, когда повернулся и передал ему вещи.       — Эй, мы можем кое-что попробовать?       Чан, натягивая презерватив, ответил.       — Да, конечно, что именно?       — Держи меня в воздухе. Напротив… — Минхо перевёл взгляд на стену примерочной напротив зеркала. — Напротив вот этого.       — Ох, чёрт, отличная идея, — сказал Чан, — но… разве мы будем не лицом к лицу, если я буду держать тебя? Тебе ведь это не нравится, да?       Минхо помедлил, вытягивая плаг. Чан помнил, он действительно помнил, что Минхо сказал ему несколько месяцев назад…       — Я могу положить голову тебе на плечо, — он улыбнулся Чану, — это будет рядом с твоим лицом, так что я его не увижу.       — Если это сработает для тебя, то сработает и для меня, — ответил Чан и одним махом схватил Минхо за бёдра и поднял его в воздух.       Он нёс его медленно, пока Минхо не почувствовал, что прижимается спиной к стене. Затем Ли крепко обнял Чана, положив подбородок ему на плечо и поцеловав в челюсть.       — Обычно я люблю слушать твои стоны, — заметил Чан, — но на этот раз нам придётся помолчать, хорошо, малыш?       Минхо усмехнулся.       — Хён, с моей стороны это не будет проблемой. Это у тебя нет регулятора громкости.       — Я могу держать всё в себе! Надеюсь, что у тебя высокая терпимость к боли.       Минхо отодвинулся назад и смущённо посмотрел на Чана, но затем почувствовал, как член вошёл в него, и решил вместо этого закрыть глаза и вздохнуть.       Когда Чан начал толкаться, Минхо посмотрел через всю комнату на зеркало, и увидел, как напряглись мышцы рук Чана, когда он удерживал Минхо на месте. Затем он увидел, как шевельнулась голова Бана, и вскоре почувствовал острую боль в плече — Чан кусал его. Он услышал приглушённый стон, прижатый к коже Минхо, и понял, что именно это имел в виду Чан. Вот как он контролировал свои звуки.       Честно? Это было горячо. Особенно, когда он укусил в другом месте в то же самое время, когда вошёл внутрь.       У Минхо, конечно, не было никаких проблем с тем, чтобы молчать. Он просто вернулся к тактике, которую использовал ещё на улице — тяжёлое дыхание и редкое тихое гудение. Честно говоря, это было немного странно, быть таким тихим после того, как он провёл много ночей, громко постанывая, что беспокоился, что соседи, которые жили в шести акрах от них, могли услышать.       Пока Чан всё быстрее двигал бёдрами, Минхо впился сзади ногтями в его плечи. Он провёл ими по коже и в зеркале увидел, как она тут же покраснела. Чёрт, это и вправду было очень горячо. Он продолжал двигать руками и почёсывать спину Чана, всё больше и больше возбуждаясь с каждой новой красной линией, которую создавал и видел в зеркале. Он видел, что всё больше заводится, и это само по себе ещё больше заводило его. Вскоре он достиг кульминации, и едва успел предупредить Чана об этом, выпалив «блять, я кончаю!», когда пролился между их телами. Чан продолжал двигаться, его бёдра двигались ещё быстрее, пока он тоже не кончил, останавливая свои толчки, проливаясь в презерватив. Как только они оба спустились с высоты, и их тела перестали дёргаться, Чан вытащил член из Минхо и опустил его на землю.       — Тебя это удовлетворило? — спросил Чан, немного запыхавшись.       — Очень, — ответил Минхо, медленно целуя Чана.       После того, как он отстранился, он подошёл ближе к зеркалу и осмотрел следы укусов, которые оставил Чан. Они были тёмными, и он был немного удивлен, что кожа не была прокушена в нескольких местах.       — Как думаешь, достаточно покусал мою шею? Ты что, вампир? — пошутил он, и Чан присоединился к его хихиканью.       У них не было никакого способа привести себя в порядок, к сожалению, это не было мыслью, которая пришла им в голову. Чан, по крайней мере, выбросил презерватив и пустую пачку смазки, но у них обоих была сперма Минхо на животе. И ничего такого, чем можно было бы её стереть.       — Может, я крикну и попрошу салфетки? Чтобы их передали через дверь? — предположил Чан, пожимая плечами.       Минхо пожал плечами в ответ.       И это действительно оказалось хорошим планом! Чан попросил несколько салфеток и сказал, чтобы их передали через дверной проём, потому что он «застрял в рукаве» и не мог выйти и схватить их. Минхо взял предмет, и проблема была решена.       Конечно, ничто не могло прикрыть их красные лица и спутанные волосы, когда они вышли из примерочной, пытаясь действовать так, будто они только что не осквернили область. И ничто не могло решить беды бедного сотрудника, который вошёл позже, чтобы проверить любую оставшуюся одежду в раздевалке, и который почувствовал запах секса в воздухе и увидел использованный презерватив в мусорном ведре.       Чан купил все рубашки, которые примерил, и ему сказали, когда он может вернуться, чтобы забрать их после того, как они будут изменены до его точных размеров.       Выйдя из магазина, они не могли перестать хихикать, как пара детей, которым только что сошло с рук воровство подноса с печеньем.

***

      Через несколько дней Минхо сидел на диване и читал новый фантастический роман, когда вошёл Чан, только что вернувшийся с работы.       — Сегодня у повара выходной, может, вместе что-нибудь приготовим? — спросил Чан.       Минхо оторвал взгляд от книги и остановил руку, которой почёсывал Дори за ушами.       — Конечно, а что ты хочешь приготовить?       — У меня есть кое-что для рагу, — сказал Чан, поднимая пластиковый пакет с продуктами, — если мы начнём сейчас, то всё будет готово через несколько часов.       Минхо закрыл книгу и встал, Дори спрыгнула с его колен и убежала.       — Звучит неплохо, давай начнём.

***

      Готовить вместе с Чаном было весело. На самом деле у него был один из этих шаблонных фартуков «поцелуй повара», и Минхо определённо следовал его указаниям несколько раз. Минхо в основном нарезал овощи и мясо, в то время как Чан клал их в большой горшок и перемешивал содержимое, добавляя приправы. Пока он резал, Минхо поймал себя на том, что смотрит на Чана, который заглядывает в книгу рецептов и бросает туда кусочки моркови вместе с луком.       У него был великолепный профиль. Он и в целом был великолепен, но было что-то особенное в том, как он хмурился, сосредоточившись на своей задаче и слегка поджав губы. Это было очень привлекательно.       Может быть, это было потому, что они вместе готовили еду — очень домашнее действие. Они в последнее время делали много вещей, которые казались домашними, и это заставляло Минхо желать, чтобы они были настоящей парой, а не просто сладким папочкой и сладким малышом.       — У меня что-то на лице? — спросил Чан, с весёлой улыбкой взглянув на Минхо. — Или тебе просто нравится то, что ты видишь?       Минхо легонько толкнул его, заставив Чана рассмеяться и слегка оттолкнуться назад. Они начали дразнить друг друга, толкаться, тыкаться и щипать, как будто они не были взрослыми мужчинами в свои 20 лет. В конце концов, Чан прекратил это, схватив Минхо за талию и удерживая его, несмотря на то, что Ли извивался из-за того, что это было щекотно. Минхо притянул его к себе за фартук и поцеловал, обвив руки вокруг шеи Чана, в то время как Чан использовал свою хватку на талии Минхо, чтобы притянуть его поближе. Они лениво целовались некоторое время, пока котелок медленно закипал, готовясь.       Поцелуи стали горячими, а руки — блуждающими, и Минхо решил, что ему, возможно, захочется немного перекусить перед главным блюдом.       Он снял фартук, затем нагнулся, расстегнул ширинку брюк Чана и опустился на колени, не теряя времени, вытащив член Чана и положив его в рот. Чан издал низкий стон, и его руки двинулись вниз, чтобы схватить волосы Минхо, слегка сжимая их, когда тот начал качать головой. Он уже давно не отсасывал Чану, не очень-то предпочитая это, но, как и с остальной частью их секса, это стало тем, чем он снова наслаждался.       Руки Чана отодвинулись от головы Минхо, когда он резко втянул воздух, и один взгляд вверх показал, что теперь он держался за край стойки. Минхо мысленно усмехнулся про себя. Он знал, что костяшки пальцев Чана побелели от того, как сильно он держался.       Он мог бы сказать, что Чан начал приближаться к финишу, но затем Чан внезапно одной рукой неподвижно удержал голову Минхо, прежде чем снова схватиться за стойку.       Сбитый с толку, Минхо уже собрался отодвинуться и спросить, что происходит, но тут услышал чей-то голос.       — Чан, у меня твоё расписание на завтра, — это была Джихё, старшая горничная (глава персонала, ничего никогда не будет сделано без неё).       — Отлично, чего мне ждать? — спросил Чан, и это было впечатляюще, как он сохранил свой голос, несмотря на то, что его член всё ещё был во рту Минхо.       — Ну, в полдень у тебя назначена встреча с дантистом, которая, как я полагаю, пройдёт сразу после твоего обеденного перерыва. Я спросила Чимина о каких-либо встречах, и он сказал, что о двух: одна на счёт финансов, другая о маркетинге. Завтра ожидается дождь, поэтому садовники не смогут многого сделать, и было бы лучше дать им выходной день. Кроме того, я рано уезжаю, сегодня день рождения моей дочери, — сказала Джихё.       Минхо сидел неподвижно всё то время, пока Джихё говорила, и было бы очень неловко, если бы его застукали на кухне.       Но в то же время Минхо чувствовал себя немного… смелее.       Так что пока Чан отвечал, Минхо хорошенько пососал его член.       — О, день рождения Рюджин? Здорово! Иди же и о-о-у-уф… — Чан изобразил кашель, чтобы заглушить стон, который он издал. — Гм. Отдохни. Приятного тебе вечера, и передай привет Даниэлю и детям!       — Так и сделаю, спасибо, — ответила Джихё. — Кстати, а где Минхо? Не знаешь?       — Эм, я…мммм… не уверен! Может быть, наверху? Иногда он принимает ванну примерно в это время суток, — Чан старался изо всех сил, в то время как Минхо продолжал слегка посасывать, толкая рот ниже, ближе к задней части горла.       Последовала небольшая многозначительная пауза, прежде чем Джихё сказала:       — Ну, мне надо идти, увидимся завтра.       А потом она, должно быть, ушла, Минхо слышал тихие щелчки её туфель.       — Ах да, Минхо, позаботься о Чане до конца ночи, — добавила Джихё, и её голос эхом разнёсся по кухне. — Вы двое совсем не умеете скрываться.       Минхо отстранился, чтобы посмеяться, ведь их всё-таки поймали.       Чан покачал головой, глядя вниз на Минхо, который невинно улыбнулся ему в ответ.       — Ты плохой, котёнок, — сказал он.       — Я? Мм, ты собираешься что-то сделать с этим, хён? — спросил он, мило моргая глазами.       Чан прижал язык к внутренней стороне щеки, и Минхо понял, что сегодня он не собирается быть нежным.       — Сейчас всё принесу. Оставайся здесь и не трогай себя.       Чан помчался наверх, а Минхо остался на месте, держа руки на бёдрах и ожидая его возвращения.       Это не заняло много времени, Ли был почти уверен, что Чан бежал, судя по тому, как он дышал, когда вернулся. Минхо встал и подошёл, чтобы взять смазку и начать готовить себя, но Чан держал её вне досягаемости.       — Я же сказал, не трогай себя, — упрекнул он, сверкнув глазами.       Минхо надул губы.       — Но ты же знаешь, что я быстрее тебя.       Чан покачал головой.       — Никаких но, малыш. Если только это не твоя задница. А теперь встань лицом к стойке, а я позабочусь об остальном.       Минхо подчинился, сбросив штаны и переступив через них, когда подошёл к стойке. Он немного прислонился к гранитной поверхности, опёршись локтями и ожидая, пока Чан, как он сказал, «позаботится об остальном».       Что он и сделал, на этот раз довольно эффективно. Но опять же, Минхо знал, что главная причина, по которой Чан был медленнее в прикосновениях к Минхо, заключалась в том, что он любил трогать Ли и любил не торопиться.       Когда он почувствовал, как кончик члена Чана вошёл в него, он также почувствовал, как чья-то рука прижалась к его спине и толкнула его вниз, перегибая через стойку.       И вместо того, чтобы быть грубым, Чан был медленным. Мучительно медленным. Любые просьбы Минхо, чтобы он двигался быстрее, были проигнорированы, и ему пришлось стоять и мириться с этим.       А это было то, что он раньше ненавидел.       Но что теперь? Что за ёбанный поворот.       Довольно скоро из Минхо посыпались мольбы, умоляющие Чана двигаться хоть немного быстрее. И наконец, Чан подчинился. И он пошёл жёстко и быстро. Эта резкая перемена застала Минхо врасплох, и его глаза распахнулись, когда он вскрикнул от новой стимуляции. Чан продолжал толкаться, прижимая Минхо к столешнице, так что он не мог дотронуться до себя.       В конце концов, жар, который накапливался, вскипел, и Минхо кончил нетронутым, брызгая на шкафы, которые были прямо перед его ногами. Вскоре после этого, Чан тоже кончил, замедляясь, а затем вытаскивая. Когда Чан отошёл, Минхо остался стоять на месте, положив лицо на столешницу, и холодная поверхность остудила его тёплое лицо. Ещё через несколько минут он соскользнул вниз, чтобы сесть на пол, закрыв глаза, когда пушистики после оргазма начали исчезать.       — Окей, думаю, я выучил свой урок, — сказал он, ложась на кафель кухни.       Он посмотрел на Чана с пола, а Бан снова опустил глаза, прежде чем разразиться смехом.       — Знаешь что? Приятно слышать. Джихё никогда не позволит мне забыть об этом, так что ты заслужил это, маленький шалун, — ответил Чан.       Вместо ответа Минхо подмигнул Чану и бросил пару пальчиковых пистолетов.       В конце концов, он всё же встал и схватил губку, чтобы смыть свою сперму с дверей шкафа. Чан снова оделся, надел фартук и вернулся к плите, готовя тушёное мясо. Минхо снова натянул штаны и подошёл, чтобы помочь ему.       Тушеное мясо было очень вкусным. Хотя Минхо был немного разочарован, что не получил свой перекус.

***

      Минхо всегда давал Чану, когда тот просил его об этом. Или же он сам был инициатором, думая, что именно этого хочет Чан. В конце концов, именно поэтому он и оказался здесь.       Но однажды ночью Минхо так устал. Секс был последним, о чём он думал. Поэтому, когда Чан начал снимать свой галстук и спросил «какую позу ты хочешь сегодня вечером?», Минхо сказал:       — Я не в настроении.       Чан остановился, глядя на него, а затем пожал плечами и сказал:       — Хорошо. Может, мы хотя бы пообнимаемся?       Минхо несколько раз моргнул.       — Что… и это всё? Ты не собираешься попытаться меня переубедить?       — А зачем мне это делать? — спросил Чан. — Это есть в нашем соглашении, что если один из нас не хочет секса, мы не занимаемся им. Но, мы правда можем пообниматься.       — Да, мы можем пообниматься. Обниматься — прекрасно, — ответил Минхо.       Чан слегка развеселился, сбросил галстук и расстегнул рубашку, прежде чем забраться в постель и притянуть к себе Минхо, прижавшись головой к его голове и обхватив его руками сбоку.       Они оставались так некоторое время, был только звук их общего дыхания, пока Чан не заговорил.       — Почему ты удивился тому, что я не пытался тебя переубедить?       Минхо вздохнул, не зная, что ответить. Не зная, сколь много он хотел ответить.       — Ты же знаешь, что другие приглашали меня провести у них ночь или две. И ты знаешь, что даже если они сказали, что не хотят моего тела, они лгали. Если я не хотел… этого… они использовали тонкое убеждение, чувство вины и обещания дать мне деньги в обмен. Но… Подожди. Нет. Была пара людей, которые… — прекрати говорить, прекрати сейчас же, — не очень-то любили слово «нет».       Чан сел прямо.       — Что? Подожди, ты намекаешь на то, что я подумал? Минхо… тебя насиловали?       Ли попытался свернуться калачиком и спрятаться, но лишь кивнул.       Чан выглядел шокированным, а Минхо просто хотелось исчезнуть.       — А ты можешь… ты готов поговорить об этом? Что они с тобой сделали?       Минхо посмотрел на Чана, заглянул ему в глаза. Эти добрые, обезоруживающие, понимающие глаза. Было очень трудно не открыться, когда он видел эти глаза. Если его прошлое было чашей с водой, то эти глаза были силой, которая мало-помалу выталкивала её, выплёскивая содержимое его травм.       Он сел, глубоко вздохнул и «пролил воду».       — В первый раз… это был первый человек, который предложил мне свой дом. Я был наивен, слишком доверчив и думал, что мне повезло. Он накормил меня, позволил принять душ, показал, где спать. А после велел вставать на колени. И когда я сказал, что не хочу, он… толкнул меня на кровать и начал раздевать. После этого я перестал пытаться сопротивляться, когда будущие чеболы предлагали пожить у себя, а после передумывали и желали трахнуть меня. Им явно было всё равно, чего я хочу, поэтому я просто давал им то, что они хотели. Во второй раз то же самое. Тогда я даже не проснулся. Парень выглядел подозрительно с самого начала, мне действительно не следовало идти с ним. Я сделал это только потому, что была зима, а приют был полным. Он выглядел достаточно хорошо для этой ночи, и я подумал, что, возможно, всё будет не так уж плохо. Но на следующее утро… Я помню, как проснулся от мучительной боли и увидел кровь на простынях. Он даже не использовал смазку. Я умирал с голоду, потому что не мог ни с кем заниматься сексом в течение тех нескольких недель, которые потребовались для лечения, и было слишком больно, чтобы бегать и красть кошельки. Я израсходовал все свои жалкие сбережения и, в конце концов, продал серьги, чтобы купить еду.       Закончив говорить, Минхо опустил глаза и уставился на свои руки. Он чувствовал себя жалко. Он не хотел смотреть на Чана прямо сейчас, не был готов услышать, как его обвиняют.       — Это… — начал, было, Чан, — это отвратительно.       Минхо испуганно оглянулся и увидел, что Чан выглядит невероятно сердитым. Он не был уверен, что Чан имел в виду. Что именно было отвратительным. Он был отвратительным?       — Что… что ты имеешь в виду? — спросил он слегка дрожащим голосом.       — Нет, значит, нет. То как они поступили с тобой… это отвратительно.       — Не то чтобы я мог их остановить, в первый раз он был сильнее меня, а во второй раз я был без сознания.       — От этого только хуже! — воскликнул Чан. — Меня тошнит от одной только мысли об этом. Ты хотя бы доложил о них?       Минхо невесело рассмеялся.       — Ты шутишь? Я получаю смертельные угрозы, предупреждающие меня не упоминать о сексе по согласию. Я никак не мог рисковать своей головой по обвинению в изнасиловании. Не тогда, когда они могут позволить себе адвоката, а я нет.       — Ну, теперь у тебя есть я. Я могу заставить этих ублюдков сгнить в тюрьме, только скажи, — сказал Чан, глядя Минхо прямо в глаза и беря его за обе руки.       — Это правда не так уж и важно… — пробормотал Минхо, изо всех сил стараясь сменить тему.       — Ничего важного? Ты что, шутишь? Они тебя изнасиловали. Они не заслуживают ничего, кроме того, чтобы вся их жизнь была разрушена.       Минхо был ошеломлён тем, насколько серьёзно Чан отнёсся к этому. Он не отмахивался от него, не спрашивал Минхо, что на нём было надето, и не говорил «ну, ты же проститут, в сущности, сам напрашиваешься». Ему, на самом деле, было не всё равно. Никто никогда так сильно не заботился о нём.       — Послушай, это уже в прошлом, — вздохнул Минхо, — я бы предпочёл оставить всё как есть.       Чан некоторое время смотрел на него, но, в конце концов, смягчился и сказал.       — Хорошо. Если это то, чего ты хочешь.       Он притянул Минхо обратно в объятия и положил их обоих обратно на кровать. Его руки обвивали талию Минхо, а голова покоилась под подбородком Чана. Они оставались в таком положении ещё довольно долго, Чан держал одну из рук Минхо и нежно поглаживал её большим пальцем.       — Наверное, мне лучше пойти спать, — заметил он, когда прошло около часа.       — Тогда иди спать, — фыркнул Минхо.       Чан надулся на него.       — Но ты такой тёплый, ласковый и мягкий.       Минхо схватил руки Чана и отстегнул их от своей талии (что заставило Чана надуться ещё сильнее).       — У тебя завтра работа, тебе нужен будильник, — рассуждал он.       Чан печально вздохнул.       — Да, ты прав. Аргх. Не хочу идти в офис.       Он вылез из постели и подобрал с пола рубашку и галстук. После пожелал Минхо спокойной ночи, поцеловал в губы и ушёл в свою комнату.       Ли прижал пальцы ко рту. Чан никогда раньше не целовал его на ночь в губы, он всегда целовал его в бок или в макушку, а иногда и в щёку.       Свернувшись калачиком в постели, он пожалел, что не попросил Чана остаться. Одеяла всё ещё хранили его остаточное тепло, но оно уже исчезало. С Чаном он тоже чувствовал себя уютно, комфортно. Это было настолько привычно, что Чан уходил каждую ночь, что Минхо даже не думал об этом, но сейчас… он скучал по нему. Но если он попросит остаться — их отношения работали не так. Чан, возможно, начнёт понимать, что чувствует Минхо. И если он узнает, это может испортить всё, что у них было. Минхо был слишком напуган, чтобы сделать шаг вперёд.

***

      С течением времени грань между сексуальными и подлинными отношениями становилась всё более размытой. Минхо не мог не заметить, что их поведение всё больше и больше походило на поведение пары. Или, по крайней мере, то, что он думал о паре. У него не было хороших примеров для подражания.       Но они с Чаном стали ещё больше обниматься. В основном на диване, когда смотрели фильмы, свернувшись калачиком под одеялом вместе с Дори, лежащей на их коленях. Они часто ужинали по выходным, и в основном это были свидания. Чан целовал его всё чаще, обнимал всё чаще, и иногда казалось, что он с обожанием смотрит на Минхо. Это было очень противоречиво, он боялся, что Чан знал, что он чувствовал, но также надеялся, что, возможно, он чувствовал то же самое.       Если бы Минхо нужно было одним словом определить, где они находятся, он бы использовал слово «комфортно». Им было очень комфортно друг с другом.       Этот факт был очень очевиден, когда Минхо использовал главную ванную комнату, чтобы принять ванну, и Чан вошёл внутрь, несмотря на то, что Минхо закрыл дверь, чтобы его не беспокоили.       На нём был только халат, и он уже начал развязывать его, когда Минхо крикнул:       — Я закрыл за собой дверь.       — Ну, во-первых, это моя ванная, — ответил Чан, — и я просто хочу провести немного времени с моим сладким малышом. Разве это преступление?       — В ванной?       — Да, в ванной. Почему бы и нет?       Минхо поднял брови.       — У тебя нет никаких скрытых мотивов?       — Что? Секс? Нет, я всё равно собирался принять душ, а ты уже был здесь, так что я подумал «хэй, почему бы просто не присоединиться к тебе, и мы сможем хорошо провести время, наслаждаясь компанией друг друга».       — Чан, мы каждый день наслаждаемся обществом друг друга.       — Но только не в ванной.       Минхо закатил глаза, и Бан усмехнулся. Он снял халат и бросил его на пол, а Минхо оглянулся, чтобы посмотреть на его тело.       — Знаешь, это вроде первый раз, когда я вижу тебя мягким без предшествующего оргазма, — прокомментировал он.       — Нет, ты уже видел его таким раньше. Тот первый минет, который ты мне сделал, помнишь? — сказал Чан. — Я, кстати, всё ещё чувствую себя очень виноватым из-за этого.       Минхо слегка наклонил голову, когда Чан ступил в воду и сел напротив него.       — Но почему? — спросил он. — Я давным-давно забыл об этом, тем более ты более чем наверстал упущенное.       — Может быть и так, но всё же… Я вышел из себя и огрызнулся на тебя, это было нечестно после того, что я обещал. Я не хочу, чтобы ты думал, что у меня были нечистые намерения, — ответил Чан.       — Но ты же трахнул меня в ту ночь, так что они не были полностью чистыми, — возразил он.       —…ладно, твоя взяла. Хотя именно ты сделал первый шаг. Я имею в виду, ты сидел у меня на коленях и был очень привлекательным. И после того, как я узнал, каков твой ротик, любопытство и желание победили меня.       Минхо подмигнул ему.       — Мне говорили, что мой рот очень способный.       Чан наклонился вперёд и коротко поцеловал Минхо.       — И очень милый, — сказал он, — как раз для поцелуев.       Минхо хихикнул, его щёки запылали от комплимента. Он очень привык к комплиментам в эти дни, принимая их легко, даже если не совсем верил им.       — Давай я вымою тебе голову, — продолжал Чан, протягивая руку за шампунем. Пока он потирал голову Минхо, тот издавал довольное тихое жужжание. Если бы он был котом, то, скорее всего, мурлыкал бы. После того, как его волосы были вымыты и ополоснуты, Минхо вымыл волосы Чана, делая смешные прически с его мыльными локонами и смеясь над каждой из них. Они по очереди мыли тела друг друга, и как только все было закончено, Чан притянул Минхо к себе, так что он лежал спиной к груди Чана.       — Можно тебя кое о чём спросить? — сказал Чан, когда вода начала остывать. Минхо что-то напел, чтобы он продолжал. — Ты счастлив здесь?       — Счастлив?       — Ты же не миришься со всем этим только потому, что я богат, и только поэтому остаёшься в моём доме? Тебе действительно нравится то, что мы делаем?       Этот вопрос удивил Минхо. Почему Чан спрашивал об этом?       — Да, — ответил он, — я счастлив. Ты хорошо ко мне относишься, со мной так не обращались с тех пор, как выгнали. Здесь хорошо, и у меня даже есть Дори. К тому же, секс — это здорово. Серьёзно.       Чан вздохнул, и Минхо почувствовал, как его лёгкие сдуваются.       — Хорошо, я очень рад. Я всегда беспокоюсь, что у меня есть какая-то власть над тобой — я не хочу этого. Это соглашение… хоть я и уверен, что мои деньги используются, и уверен, что технически я плачу тебе за секс со мной, я рад, что ты не заставляешь себя делать это. Мне нравится, что ты рядом.       Лицо Минхо снова стало горячим. Это был бы самый подходящий момент для исповеди.       — Сделай это, сейчас же! — кричал ему разум. — Скажи ему, что ты чувствуешь! Скажи ему, что ты его любишь!       Но он этого не сделал.       Вместо этого он просто сказал:       — Спасибо, что думал о моём счастье. Ты хороший папочка, и замечательный друг.       Он немного приподнялся, повернулся и легонько поцеловал Чана в губы. Когда он отстранился, Бан притянул его обратно, целуя всё глубже. Это было приятно, и, несмотря на глупое дружеское отношение к себе, Минхо чувствовал себя довольным в этот момент.

***

      Когда Минхо думал об этом, он был по-настоящему честен, когда сказал Чану, что счастлив. Не то чтобы он больше никогда не лгал, но он действительно был счастлив. У него были свои призраки из прошлого, и у него были серьёзные проблемы с самооценкой и доверием, но он был счастлив. И эти проблемы можно было бы отбросить в сторону, потому что он был счастлив. И это счастье не будет длиться вечно, он знал это, но каждый день, когда ему вновь позволяли жить в большом доме Чана, был ещё одним днём счастья.       Минхо не хотел, чтобы это счастье ускользнуло от него. Он, правда, не хотел, чтобы оно исчезло.

***

      Они ужинали, Чан рассказывал о том, что произошло на работе в тот день. У него было много встреч, потому что была сделана новая модель телефона, и они должны были спланировать бюджет для материалов и рекламы.       — Это было интересно, но в то же время невероятно скучно, — сказал Чан, — если это имеет смысл.       — Не совсем, — усмехнулся Минхо, — но я поверю тебе на слово.       — О! Однако, за обедом произошла интересная вещь. Я ужинал с друзьями, и мой телефон зазвонил, там была фотография спящей Дори, которую ты прислал. А ты записан у меня в телефоне как «котёнок», поэтому они все: «о, кто это, кто котёнок?» — продолжал Чан.       Минхо поднял бровь, недоумевая, к чему клонит Бан.       — А я им: «о, это всего лишь друг», а они мне: «ты уверен? Ты что, ни с кем не встречаешься?». Я сказал, что нет, что один. Затем один из них предложил познакомить меня с кем-нибудь, и мне пришлось отказаться, сказав, что сейчас я не ищу отношений. Довольно глупо, не так ли? Мои друзья слишком любопытны, серьёзно.       Минхо нахмурился.       — Почему ты говоришь, что ты один? Технически это не так, — сказал он. — Мы договорились, что это будет эксклюзивно. Если ты говоришь, что одинок, то в будущем ты можешь начать встречаться с Х или У, или кем-то ещё.       — Я не собираюсь соглашаться, — возразил Чан. — Я не знаю, почему у тебя с этим проблемы.       — Неужели ты стыдишься меня? Из-за всего?       — Чт- С чего ты это взял?       — Ты не сказал родителям всей правды, и я это прекрасно понимаю, — вздохнул Минхо. — Но лгать своим друзьям? Серьёзно? Зачем тебе это делать?       — Послушай, я же говорил тебе, что люди, которых я знаю, очень осуждают это. Быть в высшем классе не так легко, как ты думаешь. У нас есть стандарты, которых мы должны придерживаться. И я не хочу, чтобы люди думали, что у меня под рукой есть обычная дешёвая шлюха.       Последовала долгая пауза, когда последние слова Чана, достигли сознания Минхо.       Ох.       — Ох, — сказал Минхо, — так вот что ты обо мне думаешь.       Глаза Чана расширились, когда он понял, что только что сказал.       — Подожди, нет, — он попытался сказать, — это не… я не имел в виду ничего подобного-       — Тогда что ты имел в виду, Чан? — Минхо прервал его, вставая. — Проститут низкого класса? Грязная шлюха? Лёгкая шлюшка? Я слышал всё это, так что давай, вперёд, смешай это, прояви творческий подход.       — Пожалуйста, просто послушай-       — Я не могу в это поверить. Я не могу поверить тебе. После всех этих разговоров о том, чтобы я был счастлив, о том, что ты никогда не будешь использовать меня, осыпание комплиментами — и всё это время ты видел во мне только простую дешёвую шлюху. Не могу поверить, что я думал, что ты будешь другим. И я не могу поверить, что был настолько глуп, чтобы влюбиться в тебя, — проговорил Минхо, чувствуя себя всё более и более сердитым, когда шёл.       — Минхо… — попытался сказать Чан, но Ли покачал головой.       — Ты говорил мне, что ты не такой, как они, — сказал он дрожащим голосом, — но это не так. Ты просто умеешь лучше лгать.       Минхо развернулся и стремительно вышел из комнаты, из дома, вниз по длинной подъездной дорожке и прочь от дома. Дурак, вот кем он был. Грёбаный дурак. Из-за того, что всегда думал, что Чан действительно заботился, за то, что выплёскивал свои чувства в пылу момента, за то, что думал, что действительно сможет быть счастливым. Минхо всё шёл и шёл, пока не оказался на улице в центре Сеула, направляясь туда, где было его старое место рядом с мусорным баком. Интересно, подумал он, там ли ещё тот вещмешок? Наверное, его уже украли.       Пока он шёл, он столкнулся с кем-то, кто крикнул:       — Эй, в чём твоя проблема, парень?       Минхо проигнорировал его и продолжал идти. Он был не в настроении для вежливости.       Но тут его с силой толкнули. Он резко обернулся и увидел парня, с которым столкнулся.       — Я спросил, в чём, блять, твоя проблема, не игнорируй меня!       — В чём, чёрт возьми, твоя проблема? — сплюнул Минхо. — Проваливай.       Это только разозлило парня.       — Эй! Прояви хоть немного уважения! — завопил он.       — С чего бы это? Иди, пососи член.       — Ах ты, маленький-       Парень нанёс удар, но Минхо увернулся и нанёс ответный удар, попав прямо по лицу парня. Он и раньше бывал в драках, так что это будет пустяк.       Но это было не так уж и просто, потому что у парня было два друга, которые ударили Минхо в живот, а затем коленом в лицо, заставив его упасть. Его пнули в спину и повалили на землю, а потом все трое окружили его, и удары посыпались целым градом; пинки, что не давали Минхо абсолютно никакой пощады. Он попытался свернуться калачиком и защитить себя. Они продолжали бить ещё добрых десять минут, прежде чем им, по-видимому, стало скучно, и они продолжили свой путь (хотя и не без того, чтобы дать Минхо последний пинок в затылок, когда ушли).       Какое-то время Ли лежал там, избитый и окровавленный. В конце концов, он попытался встать, крича от боли в голове и груди, когда сделал это. Он смог заставить себя сесть, а затем подполз к стене, чтобы подтянуться и встать.       Ему хотелось плакать. Ему очень, очень хотелось плакать. Но он этого не сделал, потому что вспомнил одну вещь, которой давным-давно научила его мать.       — Не трать свои слёзы на тех, кто не достоин их, — сказала она, — ты сильнее этого.       Но… так ли это было? Был ли он сильнее? Он прожил свой единственный настоящий счастливый момент и полностью разрушил его. Теперь у него, вероятно, был сломан нос и, возможно, несколько рёбер.       Он должен был просто смолчать. Он сам всё испортил. И теперь Чан не захочет его возвращения, особенно после этой вспышки гнева.       Чан… Минхо было интересно, как отреагирует Чан, увидев его таким. Он, вероятно, будет суетиться вокруг него.       Нет, нет, он не будет, Чану было всё равно. Если бы это было не так, то он не сказал бы того, что сказал, и не скрыл бы того, что скрыл.       Минхо был в смятении, он всё время думал о Чане. Чан беспокоится о нём, Чан поворачивается к нему спиной, Чан улыбается ему, Чан смотрит на него, Чан спрашивает, всё ли с ним в порядке, Чан говорит ему, что он это заслужил, Чан, Чан, Чан, Чан, Чан.       Он ненавидел Чана.       Он любил Чана.       Он скучал по Чану.       Прежде чем он успел сообразить, что делает, ноги Минхо уже несли его обратно, к особняку. Но, в самом деле, куда ещё он мог пойти? Может быть… может быть, если он предложит ещё один трах, Чан позволит ему остаться ещё на одну ночь.       Вау. Он действительно был дешёвой шлюхой, да? Как жалко.       Спотыкаясь, он подошёл к дверям, открыл их и увидел Чана, стоящего в фойе и разговаривающего с кем-то по телефону. При звуке открывающихся дверей Чан обернулся и замер, телефон выскользнул из его рук и с грохотом упал на пол.       — Я… извини… — пробормотал Минхо, собираясь идти вперёд, но не успел, так как его ноги окончательно подкосились от боли.       Бан бросился вперёд и поймал его, опуская их обоих на землю.       — Джихё, — позвал он, — возьми мой телефон и скажи им, чтобы они отменили поисковую группу. Вместо этого нам нужна скорая помощь. Ох, боже мой, Минхо, что с тобой случилось…       Огни начали вращаться, и у Минхо закружилась голова. Он хотел спать, может быть, боль пройдёт, если он просто заснёт. Его зрение уже начало сужаться.       — Устал… я устал… поспать… — пробормотал он, опустив глаза.       Чан начал паниковать, крича.       — Что- нет, нет, нет! Останься со мной, Минхо, пожалуйста, останься со мной! Минхо! Минхо!       А потом всё почернело.

***

      Когда Минхо проснулся, он мог видеть только белое. Когда его глаза и уши привыкли, он услышал писк монитора и увидел, что белый был цветом потолка и стен. Он медленно сел, поморщившись от боли в груди, и ещё немного огляделся вокруг. Он был в больнице. Когда он попал в больницу? Он не мог вспомнить ничего, кроме того, как лежал на земле от боли. Оглядевшись ещё немного, он увидел у самого края комнаты большое пятно. Он нахмурился, чтобы разглядеть его получше.       Это был Чан; свернувшись калачиком на стуле, он крепко спал.       — Он был там всю ночь, — сказал голос, и Минхо повернул голову, чтобы увидеть, как появилась медсестра, — отказался уйти, сказал, что заплатит нам всё, что потребуется, чтобы ему позволили остаться. Мы из жалости сдались, бедняга был в истерике. Ты его младший брат или что-то в этом роде?       — Или что-то вроде… — ответил Минхо, и его голос прозвучал хрипло. — Как я сюда попал?       — Скорая. Не хочешь поделиться тем, что случилось? Ты сильно избит.       — Наверное, разозлил не того человека.       — Действительно, разозлил. У вас, сэр, пять сломанных рёбер, сломанный нос, сотрясение мозга и множественные ушибы по всему телу. Вы были без сознания около семи часов.       — О. И, Чан был здесь всё это время?       — Угу.       — Вы не могли бы его разбудить?       Медсестра кивнула и, подойдя к Чану, легонько потрясла его за плечо. Он резко проснулся и лихорадочно огляделся, прежде чем заметил Минхо. Он бросился к кровати и схватил Ли за руку. Минхо отдёрнул руку, и он увидел боль в глазах Чана от этого действия, но ему было всё равно. Он всё ещё злился.       — Мне так жаль, — начал Чан. — Я не хочу иметь привычку всё портить и извиняться, но мне очень жаль. То, что я сказал, было совершенно неверно сформулировано. Я никогда не думал о тебе таким образом, я пытался сказать, что другие люди подумали бы о тебе так. Но опять же, я сформулировал это совершенно неправильно, и я могу понять, почему ты расстроился. И да, я, вероятно, мог бы рассказать своим друзьям о тебе без каких-либо проблем, но я снова забеспокоился о несправедливом мнении, которое, как я знал, ты получишь. Но ты исчез и вернулся весь избитый, я чуть не сошёл с ума от беспокойства. Я думал, что могу потерять тебя, думал, что уже потерял человека, в которого полностью влюбился. Я никогда не смогу жить, зная, что я был причиной твоей боли.       — Это была не твоя вина, — сказал Минхо. — Я на кого-то наткнулся, он разозлился. После разозлился я, и он вместе со своими друзьями набросился на меня. Хотя, тот факт, что я вообще ушёл, был отчасти твоей виной.       — Мне очень жаль, правда, жаль… Послушай, я вырос в мире, который не примет то, кто мы друг другу, — заявил Чан, и Минхо посмотрел вниз.       Именно сейчас Чан скажет ему, что они больше не могут этого делать, он знал это.       — Именно поэтому я думаю, что мы должны полностью ребрендироваться. Я имею в виду, что бойфренды звучат намного лучше, чем сладкий папочка и сладкий малыш, тебе не кажется?       Голова Минхо дёрнулась назад, и он чуть не задохнулся.       — То есть ты… ты хочешь… ты хочешь… — пробормотал он, заикаясь.       — Встречаться с тобой, да, — сказал Чан, снова беря Минхо за руку (и на этот раз Минхо не отнял её), — я очень хочу встречаться с тобой, называть тебя моим и только моим. Потому что я люблю тебя, Ли Минхо, и обещаю, что никогда больше до конца твоей жизни не позволю тебе страдать.       По лицу Минхо скатилась слеза. За ней последовала ещё одна, и ещё. Его плечи начали трястись, и Минхо начал всхлипывать, сильно рыдая, пытаясь вытереть слёзы, но выплеснулось ещё больше, заменяя старые.       — О, нет… погоди, не плачь… я ведь не напортачил снова, правда? — спросил Чан, начиная паниковать.       — Н-нет! — Минхо рыдал, время от времени икая. — У меня болит голова! И… и моя грудь! Я невероятно сч-счастлив прямо сейчас, но мне больно! Мне ни-никогда не при-признавались, но всё пр-просто болит!       Чан выглядел совершенно сбитым с толку.       — Надо бы… может мне позвать медсестру?       Минхо завыл сильнее, наклонившись вперёд и уткнувшись лицом в плечо Чана, а Бан присел на край кровати, крепко обнял его и нежно погладил по спине, чтобы успокоить.

***

      Минхо оставался в больнице в течение нескольких дней, чтобы сделать тесты, много тестов. Из-за его травм, но он также прошёл тестирование, чтобы убедиться, что не подхватил никаких ЗППП, пока работал на углу улицы (он всегда использовал защиту, но лучше перестраховаться, чем сожалеть).       После этого его отпустили, и положили на постельный режим на следующие шесть недель. Доктор был очень строг со своим приказом «не проявлять чрезмерной активности».       — Это включает в себя сексуальную активность, — сказал он, многозначительно глядя на них обоих.       Оказывается, медсестра всё это время находилась в палате во время великой исповеди Чана, и теперь об этом знало всё крыло.       Как только они вернулись домой, Чан был на побегушках у Минхо и исполнял все приказы. Он даже взял отпуск на целых две недели, чтобы заботиться о нём каждый день. Чан хотел взять ещё немного свободного времени, но Минхо видел, что тот нервничает, не будучи на работе, и велел ему вернуться к работе. Слуги были вполне способны позаботиться о Минхо.       — Ты уверен? — спросил Чан.       — Да, я буду в порядке, Чан. Ты явно хочешь вернуться к работе, так что возвращайся к работе. Я знаю, что ты любишь меня, но ты также любишь свою работу, — ответил Минхо.       — Окей. Но если тебе что-нибудь понадобится-       — Иди на работу, Чан.       —…просто напиши мне или позвони-       — Чан, иди.       —…я вернусь быстрее, чем ты успеешь моргнуть.       — Иди уже. Увидимся вечером.       — Ладно, я ухожу. Я люблю тебя, — сказал Чан, наклоняясь, чтобы коротко поцеловать Минхо на прощание.       — Я тоже тебя люблю, — ответил Минхо. — Иди и займись своими делами.

***

      Это было очень мило, Чан делал всё возможное, чтобы заслужить прощение Минхо. Ли простил его сразу же, как только Чан извинился и во всём признался. К тому же, оглядываясь назад, Минхо признавал, что немного переборщил с реакцией. Он вспылил и не дал Чану возможности объясниться. Он сказал это Чану, но Бан был полон решимости стать «самым идеальным парнем, который у тебя когда-либо был». Но, опять же, он уже достиг этого титула.       Эти шесть недель были очень долгими, и Минхо быстро заскучал, почти ничего не делая. Он прочитал все книги и не мог с лёгкостью смотреть телевизор, поэтому у него довольно быстро закончились развлечения. Чан купил ему кучу новых книг на третьей неделе отдыха, что заняло некоторое его время. По крайней мере, на четвёртой неделе он мог немного побродить, если был очень осторожен. Это значительно улучшило ситуацию, так как теперь он мог спуститься вниз и выйти наружу. Он мог играть с Дори, наслаждаясь её обществом на диване.       Эти шесть недель были очень длинными, потому что… ну, он возбуждался. После того, как они так часто занимались сексом, было немного трудно обходиться без этого так долго. И Чан не становился менее горячим. Он начал проводить больше времени в тренажерном зале, и Минхо мог видеть разницу, поскольку тот стал более громоздким. Из-за чего Ли ловил постоянные стояки. Много стояков.       И вот, наконец, шесть недель истекли. После визита в больницу в пятницу вечером, ему дали разрешение снова быть более активным. Его сотрясение прошло, рёбра зажили, нос зажил (хотя теперь он был немного искривлён), а синяки исчезли. Доктор шутливо посоветовал ему больше не ввязываться в драки, и Минхо заверил его, что не будет.       Как только они вернулись домой, Минхо буквально набросился на Чана. Он протащил Бана через фойе, сорвал с него рубашку и бросил её на землю, когда они поднимались по лестнице. В этот момент Чан взял его на руки и нёс остаток пути. Когда они были наверху, Минхо толкнул их не к себе в комнату, а к Чану. Он хотел, чтобы на этот раз всё было по-другому.       Чан последовал его примеру, бросив свои штаны в дверях и стянув с Минхо свитер, и Минхо снял рубашку под ним. Он выскользнул из джинсов, направляясь к кровати Чана, и вскоре после этого его нижнее белье исчезло. Он плюхнулся на очень большую кровать Бана, откинулся на мягкие простыни и стал ждать, когда Чан присоединится к нему. Что Чан и сделал, после того как избавился от нижнего белья, заползая на тело Минхо и страстно целуя его.       — У тебя здесь есть какие-нибудь вещи? — спросил Минхо между поцелуями, и Чан кивнул.       Мужчина отстранился, чтобы выхватить их из ящика бокового столика. Минхо слышал этот чудесный щелчок бутылки со смазкой, ждал этого восхитительного ощущения пальцев у своего края, а после смаковал удовольствие от того, что пальцы проникают в него. Господи, как же ему этого не хватало! Минхо действительно скучал по этому.       Чан обычно любил не торопиться, но на этот раз он был очень медленным, оставляя поцелуи на спине Минхо, пока растягивал его.       — Подожди, — сказал Минхо, и Чан тут же остановился. — Я хочу развернуться.       — Повернуться кругом? — спросил озадаченный Чан, но его вопрос остался без ответа, когда Минхо вытащил пальцы Чана и перевернулся на спину. Повернувшись лицом к Чану, он широко раскрыл глаза.       — Но я думал, что ты ненавидишь это положение, потому что не хочешь смотреть на лица, — спросил он, с удивлением глядя на Минхо.       — Теперь всё в порядке, я думаю, — ответил Минхо. — Не думаю, что теперь увижу другие лица. Только тебя.       Чан покраснел и наклонился вперёд, чтобы подарить Минхо ещё один поцелуй, от которого тот растаял. Он почувствовал, как пальцы Чана снова вошли в него, возобновляя свою прежнюю работу. И теперь, когда Бан мог видеть Минхо в новом свете, похвалы и комплименты выплеснулись наружу, как будто у него не было фильтра, чтобы сдержать их.       — Ты такой красивый, — сказал он. — Я уже говорил, что ты красивый? Потому что, правда, ты очень красивый. Думаю, я самый счастливый человек на свете. Ты абсолютно чертовски великолепен. Блять, ты так великолепен.       — О, мой бог, заткнись и трахни меня, — потребовал Минхо, но он хихикал.       — Нет, я не собираюсь тебя трахать. То, что я собираюсь сделать, это заняться с тобой любовью. Это уже не просто секс.       Минхо почувствовал, что краснеет. Он поднял глаза на лицо Чана, которое раскраснелось, покрылось испариной, и там были эти чудесные, прекрасные глаза.       — Тогда займись со мной любовью, — прошептал он и вскоре почувствовал, как Чан входит в него.       Он тут же застонал, и этот звук эхом разнёсся по большой комнате.       — Ух ты, здесь ты звучишь ещё более невероятно, — прокомментировал Чан. — Не думал, что ты можешь звучать ещё более невероятно, и вот я здесь, доказал свою неправоту.       Минхо легонько шлёпнул его по руке.       — Двигайся уже и ты сможешь услышать ещё больше, хён.       Чан рассмеялся, но всё же начал двигаться. Глаза Минхо закрылись при первых же толчках, но он снова открыл их. На этот раз он хотел видеть. Хотелось видеть, как выглядит Чан в эти интимные моменты. Минхо обнаружил, что во время секса Чан не только звучит горячо, но и выглядит очень сексуально. Пот капал с его виска, рот слегка приоткрылся, когда он стонал, ругался и тяжело дышал, брови нахмурились, когда он сосредоточился на движении своих бёдер. Чан был невероятно сексуален, во всех отношениях.       И, как ни странно, Минхо не мог представить себе ни одного другого лица. Ни одного. Был лишь Чан.       Чан, который любил его. Чан, который считал его красивым. Чан, который заботился о нём. Чан, который не был идеален, но был чертовски близок к этому. Чан, который был самым невероятным человеком, которого Минхо когда-либо встречал. Самый недостижимый человек, которого ему чудесным образом удалось завоевать.       Минхо сдвинул ноги, чтобы обхватить ими бёдра Чана, притягивая его глубже. Он продолжал смотреть на Чана, и тот смотрел на него в ответ. Затем Бан наклонился, чтобы поцеловать его, и Минхо провёл пальцами по светлым кудряшкам Чана, когда его язык скользнул в рот старшего. В комнате стало тише, так как их звуки теперь поглощались друг другом, их поцелуями. Руки Чана двинулись вниз, чтобы схватить Минхо за талию, когда он увеличил свой темп, и Ли отодвинулся, чтобы откинуть голову назад, застонав. Прервав поцелуй, Чан начал целовать вниз по подбородку и шее Минхо, задерживаясь в некоторых местах и, несомненно, оставляя засосы. Не глядя ему в лицо, Минхо снова закрыл глаза, позволив себе полностью сосредоточиться на том, как хорошо ему было. Ему это нравилось. Он действительно любил это.       Даже если бы ему пришлось вернуться на улицу, Минхо не был уверен, сможет ли он снова дойти до угла. Все остальные мужчины, весь остальной секс были полностью уничтожены. Сейчас этот стандарт был слишком высок. Если это был не Чан, Минхо не хотел этого, независимо от того, сколько ему предложат.       И когда он, наконец, кончил, на его губах было имя Чана, имя, которое он никогда не устанет произносить. Чан пришёл вскоре после этого, выкрикивая имя Минхо.       Они оставались там, тяжело дыша. Минхо расслабился, когда пушистики покалывали его тело. В конце концов, он почувствовал, что Чан вышел из него, и вскоре после этого почувствовал, что матрас задрожал, когда Чан лёг рядом с ним.       — На этот раз мы будем обниматься? — спросил Чан.       Минхо рассмеялся, снова открыв глаза и посмотрев на Чана.       — Да, на этот раз мы будем обниматься. Я останусь на всю ночь, если ты хочешь.       То, как лицо Чана просветлело, произвело на сердце Минхо странное впечатление, и он удивился, как мужчина может быть таким горячим и в то же время таким милым. Бан крепко обнял его, как будто Минхо в любой момент мог сбежать. Впрочем, в этом не было необходимости, поскольку Минхо никуда не собирался уходить.       Пока они лежали, Минхо не мог не начать думать. Слишком много думать. Этот момент казался идеальным. Слишком совершенный. Неужели он это заслужил? Что он сделал, чтобы заслужить это? Конечно, он привлёк внимание Чана, но почему? Почему?       — Можно тебя кое о чём спросить? — пробормотал Минхо, уткнувшись лицом в кожу Чана.       — Что такое, котёнок?       — Причина… почему ты меня любишь? Из всех людей, почему именно я?       Чан слегка отстранился, выглядя немного обеспокоенным.       — Что значит — почему ты? А почему не ты? — спросил он.       — Но… Я же… у тебя может быть кто угодно. Кто угодно. Ты богатый, красивый и добрый, просто идеальный партнёр. А я тот, кто сломлен, использован, и имеет слишком много эмоционального багажа. Я верю, что ты любишь меня, но я не знаю, почему, ведь я не тот, кто достоин быть любимым.       Чан нежно обхватил ладонью лицо Минхо.       — Малыш, откуда ты это взял?       — Это кажется слишком совершенным, — сказал Минхо, начиная плакать, выплёскивая свои эмоции. — И… и в прошлый раз всё было идеально, но было испорчено, и каждый раз я падаю всё ниже и ниже, потому, что заслуживаю этого. Я даже не знаю, как любить самого себя, почему кто-то другой должен любить меня? Почему ты должен любить меня? Я уже сломлен и непоправим, откуда мне знать, что я не сломаю и тебя тоже?       — Ты не сломлен, — твёрдо заявил Чан, вытирая слёзы Минхо. — Я не знаю, что вызвало всё это, но Минхо, ты не сломлен. Тебе не нужно ничего исправлять. Ты просто человек, кто-то, кто прошёл через много ужасных переживаний. Ты хочешь знать, почему я люблю тебя? Я люблю тебя, потому что с тобой весело быть. Ты даёшь мне новый взгляд на жизнь, потому что я вырос, видя её только глазами привилегированных. Я люблю тебя, потому что ты мило выглядишь в кашемировых свитерах. Я люблю тебя, потому что ты так хорошо заботишься о нашей кошке. Я люблю тебя, потому что у тебя самая ангельская улыбка, которую я когда-либо видел. Я люблю тебя, потому что ты — это ты. И если ты не любишь себя, это нормально. Потому что я буду любить тебя так сильно, что ты забудешь, каково это — ненавидеть себя.       — Ты украл это из интернета, — сказал Минхо, шмыгая носом, — это цитата из интернета, и ты это знаешь.       — Это не делает её менее правдивой, — ответил Чан, — я буду любить тебя до конца времён. Или, до тех пор, пока мы не разойдёмся, если это когда-нибудь случится. Но даже тогда, ты всегда будешь особенным для меня, потому что ты сильно изменил мою жизнь. И пока ты любишь меня, я не могу просить о большем. А теперь иди сюда, выпусти всё это.       Чан притянул Минхо к себе, и тот заплакал, уткнувшись ему в плечо.       — Клянусь, я не плакса.       — Я знаю, всё в порядке. Я люблю тебя.       — Я тоже люблю, люблю тебя.       Так они и заснули — Минхо уткнувшись лицом в шею Чана, а Чан медленно поглаживая его по спине и волосам.

***

      На следующее утро Минхо проснулся и увидел, что Чан пристально смотрит на него.       — Доброе утро, — сказал Чан с улыбкой, — ты разговариваешь во сне, знал?       Щёки Минхо вспыхнули.       — Как давно ты не спишь?       — Не уверен. Думаю, час. Я собирался разбудить тебя, но потом ты начал бормотать, и я подумал, что ты уже проснулся. Оказывается, ты просто бормотал какую-то чушь, но это было мило, так что я позволил тебе продолжать спать.       — И ты просто продолжал пялиться? — Минхо приподнял бровь. — Это немного жутковато, Чан.       Чан надул губы.       — Что, мне нельзя смотреть на моего прекрасного парня?       Лицо Минхо вспыхнуло ещё сильнее. Он ещё не привык к тому, что его называют бойфрендом. Он не знал, как ответить, поэтому просто поцеловал Чана. Бан поцеловал его в ответ и слегка перевернул, так что торс Минхо оказался сверху его собственного.       — Знаешь, — сказал Чан, когда они оторвались друг от друга, — я слышал, что утренний секс — чудесный опыт.       — Ах, вот как? — спросил Минхо, подняв брови.       — М-м-м-м, что-то типа в солнечном свете всё виднее.       — Угу. А что, искусственное освещение, которое мы всегда использовали недостаточно хорошо?       — Оно прекрасно, но есть что-то этакое в естественном освещении, что заставляет тебя выглядеть в два раза великолепнее.       Минхо фыркнул и ласково закатил глаза.       — Просто скажи, что ты возбуждён, Чан.       — Ну, конечно, я возбуждён. У меня в постели голышом лежит самый красивый мужчина на свете, — сказал Чан, крепче обнимая Минхо за талию.       — Ты просто смешон, — со смехом ответил Минхо.       Чан улыбнулся Минхо.       — Что я могу сказать, — драматично вздохнул он, — я влюблённый человек, тебе придётся привыкнуть к этому.       — К этому, — промурлыкал Минхо, наклоняясь, чтобы снова поцеловать Чана, — я определённо могу привыкнуть.