2. The Other Perspective
16 апреля 2020 г., 15:39
У Чана была, мягко говоря, очень привилегированная жизнь. Родился богатым, вырос красивым, умным, амбициозным и счастливым, чтобы следовать по стопам своей семьи, идеальный наследник семьи Бан.
Ну, за исключением его любви, как к мужчинам, так и к женщинам, но никто по-настоящему не говорил об этом. Чан рассказал родителям, что ему нравятся мальчики вскоре после того, как понял это в шестнадцать лет. Его родители сначала не очень хорошо восприняли это, спрашивая, не было ли это просто глупым этапом или что-то ещё. Но через некоторое время они неохотно приняли это, поскольку Чан «не упоминал об этом никому, кто имел значение» (что означает, никогда не говори об этом на коктейльных вечеринках или деловых обедах).
Чан также очень любил жертвовать большие суммы денег на благотворительность и приюты для бездомных, а также нанимать лишних людей, чтобы они делали то, в чём он не нуждался, и платить им вдвое больше разумной зарплаты. Ему не нужен был экстравагантный сад, но у него ведь было семь наёмных садовников? Да, да, именно так. Может, он нанял горничных, чтобы они стирали и убирали его дом, шеф-повара, чтобы готовил для него четыре раза в неделю, и водителя, чтобы возить его, хотя он был вполне способен делать всё это сам? Точно. Не то чтобы он нуждался в деньгах для себя, пусть лучше они будут в руках людей, которые нуждаются в них.
Кто же знал, что его поступок приведёт его туда, где он был сейчас, принимая бездомного парня, которого он никогда раньше не встречал, который пытался — и почти преуспел — украсть его глупые маленькие наручные часы.
Но было что-то такое в Минхо; Чан должен был продолжать разговаривать с ним, не мог оставить его в покое.
Это были его глаза — в них не было ни капли счастья.
Чан повидал немало бездомных, и в их глазах была хоть какая-то искра надежды, хоть что-то, за что можно было держаться. Но лицо Минхо было лицом человека, которому больше не для чего было жить, а Чан… почувствовал необходимость помочь.
Проблема была в том, что Чан не был уверен, сможет ли он поделиться какими-либо новостями о себе и его… госте… с родителями. И пока во время работы он слушал, как его мать болтает по телефону, Чан нервно прикусил губу, сдерживая слова, которые потенциально могли испортить её настроение в одно мгновение.
— Тебе нужны часы, верно? Они сломались? — спросила его мама. Чан с трудом удержался, чтобы не расхохотаться вслух — ему почти нужны были новые часы, это было смешно иронично, что она спрашивала об этом.
— Нет, это Лукас сломал свои. Он случайно разбил их, помнишь? Папа был так зол.
— Ну конечно, это же были очень дорогие часы! Ему придётся подождать, пока он не станет старше, чтобы получить ещё одни Rolex.
— Мама, он ещё ребёнок, не будь к нему так сурова.
— А как ещё он научится ценить хорошие вещи? Я куплю ему что-нибудь другой марки, без них он точно не сможет обойтись. Как дела с костюмами, рубашками и пальто? Я собираюсь к портному, чтобы купить кое-какие вещи для твоего отца.
— Всё в порядке, мне ничего не нужно. Я недавно был в магазине, и прикупил пару вещей для… — блять. Он чуть не сказал о Минхо, —… для э-э, грядущих холодных дней.
— Правда? Я могла бы поклясться, что у тебя была куча свитеров в прошлом месяце, зачем ты ещё покупаешь? Ты ведь не испортил их, правда?
— Я просто хотел побольше, неужели мне нужна другая причина? Слушай, я тебе перезвоню. Чимин звонит мне насчёт встречи, не могу пропустить её. Поговорим позже, пока, мам! — сказал Чан в панике, закончив разговор до того, как его мама смогла ответить.
Фух, проблема предотвращена.
Он не совсем врал; Чимин — его секретарь — не звонил ему, но у него действительно позже была встреча. Однако до тех пор ему почти нечего было делать, и он позволил своим мыслям блуждать. И они блуждали вокруг Минхо.
Во-первых, этот человек был поразительно красив. Это застало Чана врасплох, после того как Минхо принял ванну и смыл всю грязь, которая была на его коже — не то чтобы он не был уже хорош собой, когда они впервые встретились, но после этого… Хорошенькие глазки лани, нежный рот с тонкой надутой губкой, очаровательные кроличьи зубы. В целом его черты были мягкими и изящными. Каким бы ужасным ни было то, что Минхо много раз продавал своё тело, Чан понимал, как ему удавалось заполучить покупателей. В конце концов, он и сам был слаб перед чарами этого человека. Вообще-то, несколько раз. Но Минхо сказал, что хочет этого, дал ясное согласие, так что кто такой Чан, чтобы смотреть дареному коню в зубы?
Он так глубоко погрузился в мысли о Минхо, что, услышав, как кто-то резко окликнул его по имени, слегка подпрыгнул.
— Чан, тебя ждут, — сказала другая секретарша, Момо, заглядывая в дверь его кабинета.
— О, хорошо, сейчас займусь этим, — ответил Чан, поспешно поднимая трубку телефона. — Алло, говорит Бан Чан…
***
Позже, когда его рабочий день закончился, Чан остановился в универмаге по пути домой. Почему? Становилось всё холоднее, и он хотел убедиться, что у Минхо было зимнее пальто. Не очень заботясь о цене, Чан купил высококачественную парку, которую много рекламировали. Он также перекусил в фаст-фуде, чувствуя голод, да и в любом случае было время ужина. Он знал, что о Минхо дома позаботятся, так как у Чана был часто приходящий повар. И если шеф-повара не было, холодильник всегда был полон. Вернувшись домой, он застал Минхо на его обычном месте: в гостиной, развалившись на большом диване, он смотрел телевизор. Сегодняшний выбор шоу — новая дорама, транслирующаяся по телевизору. — Хэй, я тебе кое-что принёс, — сказал Чан, отчего Минхо вздрогнул и резко повернул голову, чтобы посмотреть на Чана. — Ох, опять? — спросил Минхо, прежде чем рассмеяться. — Ты что, мой сладкий папик? Чан фыркнул, но затем в его голове возникла идея. — Ну, я мог бы? Ухмылка Минхо исчезла с его лица. — Чан, я пошутил. — Знаю, знаю, но выслушай меня — у меня куча денег, и я думаю, что если есть кто-то, кто заслуживает быть чрезмерно избалованным, так это ты, — сказал Чан. Минхо прищурился. — Если ты меня жалеешь, клянусь богом- — Вовсе нет! — прервал его Чан. — Я клянусь, что это не так! Кроме того, такие вещи тоже связаны с сексом, верно? Секс в обмен на полный доступ к моим деньгам. И ты довольно хорош в сексе, так что это беспроигрышно. Ты можешь продать себя мне, и тебе не придётся продавать себя никому другому. К счастью, Минхо, казалось, расслабился. Меньше всего на свете Чан хотел его расстраивать. Несколько мгновений он молчал, словно обдумывая услышанное, а потом, наконец, сказал: — Ты приводишь убедительные аргументы. Хорошо. — Значит, мы договорились? — Конечно. Но мы, наверное, должны сначала установить некоторые правила, верно? Чтобы избежать неприятных инцидентов. Теперь настала очередь Чана думать, задаваясь вопросом, какие же правила установить. — Ладно, как насчёт… Я дам тебе копию своей кредитной карты, но не используй её, чтобы купить что-нибудь сумасшедшее, типа наркотиков или яхты, или острова. Я не собираюсь ограничивать тебя в доме, ты можешь ходить, куда хочешь, но, пожалуйста, дай кому-нибудь знать, что уходишь, а то вдруг потеряешься. Секс каждый день, но если другой человек не в настроении, мы не будем давить. Звучит неплохо? Минхо кивнул и спросил. — Ничего, если я кое-что добавлю? — Давай, — ответил Чан, — что ты хочешь добавить? — Может ли это быть эксклюзивной вещью? Я не… Я не хочу быть каким-то секретным «перепихом». Если ты захочешь с кем-то встречаться, то между нами всё должно закончиться. Я не разлучник, — заявил Минхо. Чан вспомнил, как пару ночей назад Ли рассказал ему о том, что у одного из его предыдущих бойфрендов была жена и дети, а Минхо был «тайным любовником». — Да, звучит разумно, — сказал он, — мы должны… может, пожмём друг другу руки? Минхо хихикнул. — Звучит по-деловому. Я чувствую, что такая сделка должна быть скреплена поцелуем. Ну, Чан не собирался возражать против этого. Не тогда, когда он точно знал, насколько мягкими были губы Минхо. Он наклонился к парню, и тот потянул его за галстук за собой. Поцелуй был довольно коротким. — Что теперь, папочка? — спросил Минхо. Чан сделал гримасу отвращения. — Окей, пожалуйста, никогда не называй меня так. Я всего лишь на год старше тебя. Минхо хихикнул. — Тогда как мне тебя называть? Если ты не мой «папочка», тогда кто же ты? — Просто… просто Чан. Или хён, если ты настаиваешь. — Хм, Чан… хён. Думаю, справлюсь, — сказал Минхо, снова потянув Чана за галстук. Они снова начали целоваться, Бан бросил сумку с купленной паркой на землю и толкнул Минхо обратно на диван. — Как насчёт того, чтобы отпраздновать эти новые отношения, а? — предложил Чан, когда они расстались, и Минхо лишь дьявольски ухмыльнулся в ответ. — Ты как будто читаешь мои мысли ~ Они быстро поднялись в спальню, и Чан уже распустил галстук, поднимаясь по лестнице. Как только они оказались в гостевой спальне — вернее, теперь это была спальня Минхо, — Чана швырнули на кровать, а Минхо пополз по нему. Ли быстро справился с их одеждой, а затем спросил с соблазнительным мурлыканьем: — Не хочешь растянуть меня, Хён? ~ Чана не нужно было просить дважды, он схватил смазку и презерватив из прикроватной тумбочки. После начал растягивать пальцами Минхо, переходя от одного, к двум, а затем к трём; и всё это время Минхо качался на его руке, растягиваясь. Затем Чан добавил безымянный палец, вспомнив, что у Минхо было лёгкое выражение дискомфорта, когда он сел на член Чана в первый раз, когда они занимались сексом. Ли выглядел немного удивлённым, когда Чан добавил ещё один палец, растерянно моргая. Но потом Чан потёрся о его простату, и младший снова закрыл глаза, издавая довольное гудение. Чан снова погладил это место, и Минхо тихонько замурлыкал. — Минхо, — сказал он, — не скрывай своих звуков, я уже говорил, что хочу слышать тебя. Минхо покраснел, не открывая глаз, и кивнул. Чан продолжал растягивать пальцами Минхо, и на этот раз тот издал сочный стон. Такой божественный звук, что Чану захотелось услышать его ещё раз. — Пожалуйста, — захныкал Минхо, — я готов, мне нужен твой член. Прямо сейчас. Чан усмехнулся, но вытащил пальцы и передал Минхо презерватив. Ли быстро открыл его и скатил вниз по стволу Чана, прежде чем выровнять его с входом и скользнуть вниз. Как только Минхо полностью сел, он не тратил времени и начал двигаться. Он двигался в довольно быстром темпе, и это было приятно, но на этот раз Чану хотелось кое-что попробовать. Когда Минхо сделал следующий выпад вниз, Чан напряг свои мышцы и одновременно поднялся вверх. Эффект был мгновенным, и Чан решил, что он, должно быть, ударил по простате, поскольку Минхо издал громкий стон. Усмехнувшись, Бан повторил то же самое снова и снова. Он крепко вцепился в бёдра Минхо и начал трахать его снизу вверх. Минхо откинул голову назад и снова застонал, а когда Чан посмотрел на его тело, то вспомнил, насколько поразительным был этот человек, особенно в такой позе, когда он мог видеть почти всё. — Ты такой хорошенький, знаешь? Я чувствую себя невероятно счастливым прямо сейчас, имея такого великолепного ангела в своей постели. Минхо вскрикнул, похвала немедленно подействовала на него. — Я… ах… Я не… — всхлипнул он. Чан покачал головой, хотя Минхо закрыл глаза, не видя этого. — Ты великолепен, и так красиво звучишь, а ещё прекрасно сжимаешь меня внутри себя. Минхо снова застонал, наклонившись вперёд и положив руки на тело Чана. — Я сейчас… сейчас… ах! — он закричал, а потом кончил, нетронутый, пачкая грудь Чана. Как бы горячо это ни было, Чан не мог не почувствовать немного недовольства. Он только заставил Минхо стонать погромче, и ему не хотелось, чтобы это уже закончилось. — Ты нормально относишься к сверхстимуляции? — спросил он, и глаза Минхо медленно открылись, чтобы посмотреть на него. — Почему ты спрашиваешь? — спросил Минхо, тяжело дыша после оргазма. — Я хочу съесть тебя, хочу ещё раз услышать твой прекрасный голос. Глаза Минхо расширились. — Но ты даже сам не- — Об этом не беспокойся. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо и дальше. Покраснев так, что вся его грудь покрылась румянцем, Минхо кивнул и слез с колен Чана, вставая с его члена. Чану сразу же стало не хватать ощущения присутствия Минхо рядом с ним, но это не имело особого значения. Стоны этого человека были музыкой для ушей Бана, и он бы доставлял Минхо удовольствие всю ночь, чтобы без остановки слушать их. Как только Минхо встал на четвереньки, Чан протянул руку и схватил его за задницу, раздвинув половинки в стороны. Не теряя времени, он наклонился и лизнул её, и Минхо тут же снова застонал. Он засунул свой язык внутрь и пошевелил им, слыша вздохи, стоны, и скулеж, и ещё больше стонов. Чан почувствовал, как его член дёрнулся, и отдёрнул руку, чтобы дотянуться и погладить его. Ничто так не радовало его, как удовольствие партнёра, и Чан наслаждался, заставляя кого-то чувствовать себя хорошо. Зная, что другой человек был абсолютно разрушен из-за того, что он делал; не было ничего более горячего. Он обхватил губами немного кожи, чуть выше дырочки и всосал её. Минхо громко вскрикнул, и из глубины его горла вырвался восхитительный вой. Он чувствовал, как дрожат ноги Минхо под его рукой, лежащей на заднице. Чан продолжал лизать и сосать, двигая языком в дырочке Минхо и обратно, что казалось вечностью. В конце концов, он услышал, как Минхо снова начал умолять. — Чан, Чан, пожалуйста, трахни меня ещё раз, мне нужно почувствовать тебя, мне нужно… ах… мне нужно это! — Ты уверен, малыш? У тебя опять встал? — спросил Чан, прежде чем запечатлеть нежный поцелуй на губах Минхо. — Да, да, я снова твёрд, и ты нужен мне, пожалуйста. Чан снова принялся осыпать Минхо поцелуями, проводя ими по его спине, плечам и шее. — Хорошо, малыш, — прошептал он и почувствовал, как Минхо дрожит под ним, — как пожелаешь. Он снова схватил бутылку смазки и вылил ещё немного на свой член, чтобы убедиться, что будет хорошее скольжение и Минхо не пострадает. После этого он скользнул внутрь, быстро проникая до самого конца. Минхо издал тихий стон, звук облегчения, который заставил Чана улыбнуться самому себе. Он действительно так нуждался в этом, как мило. — Спасибо, хён… пожалуйста, используй меня, используй меня так, как тебе нравится, — заскулил Минхо. Улыбка Чана погасла, и он ещё раз поцеловал Минхо в затылок. — Я не собираюсь использовать тебя, — твёрдо сказал он, — я собираюсь доставить тебе удовольствие. Ты будешь чувствовать себя ещё более потрясающе, хорошо, котёнок? Он закончил своё предложение резким толчком, и Минхо застонал. Чан продолжал толкаться, пока руки скользили по телу Минхо, одна начала ласкать соски, а другая двигалась, чтобы схватить его член и начать поглаживать. Чан также наклонился так, чтобы снова тереться о простату Минхо, который издавал ещё больше прекрасных звуков. Всё в Минхо было прекрасно, особенно в такой интимный момент, как этот. Чан на минуту задумался, сколько же Ли получил за то время, пока был на улице. Потому что на самом деле этот человек был бесценен. И Чан сделает всё возможное, чтобы показать это Минхо. Он рванулся вперёд резко и быстро, и в этот момент Минхо был безумно громок. Чан дрочил член Минхо быстрее, а также пытался продержаться, по крайней мере, некоторое время, чтобы Минхо пришёл первым. Довольно скоро его толчки стали небрежными, когда он подходил всё ближе и ближе, а затем после ещё одного толчка он кончил, с низким и гортанным стоном, проливаясь в презерватив. В то время как его член продолжал дёргаться внутри Минхо, Чан продолжал поглаживать Ли, и через несколько минут Минхо снова кончил, с таким громким стоном, больше похожим на крик. Чан отодвинулся, и Минхо повалился вперёд на матрас, уткнувшись лицом в подушки. Пока Чан завязывал презерватив, чтобы выбросить его, он услышал, как Минхо тихо сказал: — Я был хорошей игрушкой, да? Чан снова нахмурился. Он думал, что уже сказал Минхо… — Не игрушка. Милая и соблазнительная лисичка. Но да, ты был великолепен. Спи спокойно, котёнок. — Мне нравится, — пробормотал Минхо, уже почти засыпая, — когда ты называешь меня котёнком. Это очень мило. Чан улыбнулся: — Хорошо, котёнок. Спокойной ночи. Он наклонился, чтобы нежно поцеловать Минхо в висок, и при свете лампы в комнате увидел красивый румянец на лице младшего, его оленьи глаза уже закрылись, когда он погрузился в сон. Чан взял свою одежду, выключил свет и пошёл в свою комнату, чтобы принять душ и лечь спать.***
Когда наступили выходные, Чан повёл Минхо в город, направляясь в торговый район Каннама. Они отправились в торговый центр COEX, а когда пришли в океанариум, Минхо всё смотрел и смотрел, и свет от аквариумов отражался в его глазах, полных удивления. — Я никогда раньше не был в океанариуме! — взволнованно сказал он. — Серьёзно? Почему нет? — спросил Чан. — Был слишком занят учёбой. Я был сосредоточен на том, чтобы иметь хорошие оценки, хотел пойти в хороший университет. И если у меня и было свободное время, я проводил его на танцах, — объяснил Минхо, и Чан заметил, что его волнение ослабло. — Не то чтобы все занятия имели значение, но… По крайней мере, я закончил школу. — Эй, давай не будем об этом думать. Иди, посмотри на этот аквариум, — сказал Чан, указывая на аквариум, полный маленьких блестящих рыбок. Минхо снова оживился, подошёл к аквариуму и стал любоваться рыбой внутри. Пройдя через аквариум, они побродили по всему торговому центру. Чан бывал там миллион раз, поэтому он позволил Минхо тащить себя туда, куда тот хотел. В конце концов, они оказались в книжном магазине, и если Минхо был взволнован аквариумом, то книжный магазин буквально поразил его. Он то и дело хватал с полок разные романы, бормоча что-то вроде «о, я надеялся, что эта серия продолжится», или «мне очень понравилась эта книга», или «есть продолжение? Я так много пропустил». — Сколько тебе нужно? — спросил Чан, и Ли чуть не подпрыгнул от неожиданности, уткнувшись носом в какой-то фантастический роман. — Э-э… что? — Теперь ты мой сладкий малыш, не так ли? Я должен тебя баловать. Скажи мне, какие книги ты хочешь, и я их куплю. Минхо моргнул, вспомнив, что они находятся в магазине. — Ах, точно. Это же не библиотека. Хм… Думаю, нам понадобится корзина. Или, может, та тележка.***
Им действительно нужна была тележка — не потому, что Минхо хотел много книг, а потому, что корзина оказалась слишком тяжёлой. После того, как они покинули книжный магазин, Чан повёл Минхо к магазину Yeoju Premium Outlets, в котором были все дизайнерские магазины одежды. И снова Чан позволил Минхо таскать себя, позволяя ему исследовать всё, что он хотел. Сначала они отправились в магазин Валентино, где Минхо был ошарашен тем, что на многих предметах одежды были напечатаны большие логотипы. — Это похоже на… открытую просьбу «ограбьте меня», — сказал Минхо, держа в руках рубашку с длинным рукавом, покрытую логотипом бренда, — если бы я увидел кого-то, идущего по улице в этом, я бы сразу же узнал, где он прячет деньги. Чан не мог удержаться от смеха. Он думал, что Минхо был прав. — То же самое можно сказать и о Гуччи, — заметил он. Минхо кивнул. — Я признаю, что ограбил пару человек, потому что видел их в костюмах от Гуччи. Глупые идиоты даже не заметили, как я вытащил их бумажники из карманов. — Окей, наверное, не самая лучшая идея говорить о воровстве, когда мы находимся на публике. Минхо рассмеялся. — Да, наверное, не стоит. О, эта толстовка выглядит очень уютно. Можно ли мне… примерить её? Он выжидательно посмотрел на Чана, и на его лице отразилась неуверенность. — Если ты хочешь, то да. Я не собираюсь останавливать тебя или что-то ещё, — ответил Чан, указывая на раздевалки. Лёгкая и нежная улыбка появилась на лице Минхо, и он мягко взял Чана за руку и повёл их обоих в раздевалку. Минхо переоделся в толстовку, любуясь тем, как она выглядит в зеркале раздевалки. — Ну, это действительно удобно, — сказал он, — хотя эти драгоценности на рукавах едва ли практичны. — Тебе не нужно беспокоиться о практичности, — сказал Чан, — просто подумай, нравится ли она тебе. Я думаю, что ты выглядишь очень мило, честно. — Наверное, мне нравится… — Отлично! Мы её купим. Минхо несколько раз моргнул, глядя на Чана. — Вот так просто? Ты даже не собираешься проверить цену? Чан пожал плечами. — С чего бы? Я могу не беспокоиться о бюджете. Минхо снова посмотрел на себя в зеркало. — К этому придётся привыкнуть, — сказал он. — Ты даже глазом не моргнул, когда я покупал тебе кучу книг, но когда мы подошли к одежде, ты вдруг занервничал? — с усмешкой заметил Чан. Минхо покраснел. — Книги не такие уж и дорогие! Но это дизайнерская одежда! Это… для меня всё это очень ново, окей? — А ты милый. — Заткнись!***
Они купили этот свитер. Минхо застенчиво протянул его клерку, и Чан вытащил свою белую кредитную карточку, чтобы расплатиться. Когда его имя появилось на экране, продавец выпрямился. — Может, вам сегодня ещё что-нибудь понадобится, Бан-ним? — спросил клерк. Чан махнул рукой. — Нет, это всё, спасибо. — Конечно. Всего хорошего, сэр. Для меня большая честь, что вы посетили наш магазин сегодня, сэр. Когда они вышли из магазина, Минхо заговорил: — Ух ты, сначала были репортёры снаружи приюта, а теперь ты заставил продавца магазина оцепенеть от восторга. А ты вроде как знаменит, да? — заметил он. Чан закатил глаза, нахмурившись. — Да, один из раздражающих моментов владения крупной электронной компанией. — А почему тебя это раздражает? Разве в славе нет своих плюсов? — Конечно, тут есть свои плюсы, — сказал Чан, — но это также означает, что мои отношения с другими людьми не очень искренние. Большинство людей, с которыми я вырос, слишком привилегированные, избалованные и поверхностные, и каждый раз, когда я пытаюсь встречаться с кем-то, они делают это только из-за моих денег. Звучит как проблема богачей, которая мучает меня уже много лет. — Я здесь только из-за твоих денег, и ты, кажется, не возражаешь, — возразил Минхо. — Ну, да, но это было установлено заранее. Ты не притворяешься, что у тебя есть чувства ко мне, чтобы попытаться получить доступ к моему наследству. — Нет, — промурлыкал Минхо, — пожалуй, нет. Ну, по крайней мере, теперь у тебя есть один друг, не пустышка. Чан бросил на него смущённый взгляд. — Кто? — Э-э, я? Разве мы не друзья в каком-то смысле? — с оскорблённым видом ответил Минхо. — Я… наверное? Разве это немного не за пределами дружбы? Мы занимались сексом, примерно, четыре раза. Минхо пожал плечами. — Я не понимаю, почему ты не можешь быть моим сладким папочкой и другом одновременно. Хах. Минхо, по сути, был прав. — Тогда, я полагаю, мы друзья. А теперь, куда ты хочешь пойти дальше?***
По итогу, когда они закончили Чан закончил тем, что купил несколько рубашек и свитеров Gucci, несколько кашемировых шарфов Burberry, пару рубашек и пары джинсов от Dolce & Gabbana и различные другие предметы одежды из других магазинов роскошных брендов. Так же несколько ювелирных изделий, потому что внимание Минхо было привлечено ювелирным магазином высокого класса, и он практически пускал слюни над серьгами. — Раньше я носил серьги, но продал их около года назад. Думаю, дырки, возможно, ещё не заросли, — сказал он. Чан решил, что даже если бы они закрылись, Минхо мог бы снова проколоть их, и купил несколько пар гвоздиков и висячих серёжек. Серьги, которые были сделаны из золота и платины и украшены бриллиантами, сапфирами и изумрудами. То, как глаза Минхо блестели от радости, вызвало у Чана странное ощущение в груди. Он никогда раньше не видел Минхо таким счастливым. Когда они уезжали из этого района, у них с собой было так много сумок, что багажник машины Чана был полон, и им пришлось воспользоваться задним сиденьем. К счастью, за рулём сидел Чан, поскольку у него был обычный выходной, поэтому Минхо сел на переднем сиденье. Было уже поздно, и Чан проголодался, поэтому он предложил пойти перекусить в один из ресторанов. Минхо хотел попробовать что-то супер модное, потому что «ты, вероятно, можешь заказать нам супер элитный столик без какого-либо времени ожидания». Что ж… это была правда… у семьи Бан действительно был постоянно зарезервированный столик в нескольких vip-залах нескольких высококлассных ресторанов. В конце концов, они отправились в Иродори, японский ресторан, куда Чан часто ходил, когда был моложе, место, где семья Бан была известна и уважаема. Они сразу же уселись в одной из отдельных комнат, и официант быстро принёс бутылку сливового вина — любимого вина матери Чана. Бан отмахнулся от вина и заказал свой обычный набор блюд. — Минхо, чего бы тебе хотелось? — спросил он, глядя на Минхо, который нервно разглядывал меню. — Хм, я не уверен… ты можешь сделать заказ за меня? Чан усмехнулся. — Просто принесите ему то же самое, что я заказал. — Конечно, сэр, — поклонился официант. — Скоро всё будет готово. Когда принесли еду, Минхо ел так же, как обычно — жадно, как будто прошло уже несколько недель с его последней трапезы. — Ты всегда ешь так, будто никогда раньше не видел еды? — поддразнил его Чан. Минхо перестал жевать, и Чан увидел, что его щёки покраснели. Он сглотнул и ответил: — Там, в приюте, это было нормой; и на улице люди могут украсть твою еду, даже если ты просто моргнёшь, прежде чем съесть её. Наверное, я не привык к тому, что могу не торопиться. Я также не привык к таким большим порциям. У Чана защемило сердце. Минхо действительно пережил такие тяжёлые времена… — Эй, — рявкнул Минхо, прищурившись от взгляда, который, должно быть, бросил на него Чан, — без жалости. — Ах, прости, прости, я не хотел. Просто… тебе было так тяжело, что я даже представить себе не могу, каково это, — сказал Чан. — Всё в порядке, Чан. Я выживал, не хандря и не чувствуя жалости к самому себе. И я не хочу, чтобы другие люди жалели меня. Жизнь отстой, и мы ничего не можем с этим поделать, — ответил Минхо с раздражением, и тема умерла, когда они оба закончили есть свою еду.***
Вернувшись домой, они внесли столько сумок, сколько смогли, и Чан попросил Джихё — старшую горничную — распорядиться, чтобы прислуга принесла всё остальное. Минхо не торопился расставлять всё по местам, не зная, куда и что положить в ящик большого и замысловатого комода, стоявшего в его комнате. Минхо также потратил пару часов, пробуя всё снова; собирая наряды, координируя одежду, смешивая и сопоставляя. Это было мило, очень мило. И хотя было забавно наблюдать, как Минхо надевает всю одежду, конечно, было ещё веселее снимать её.***
У Чана была сделана копия его кредитной карты, которую он отдал Минхо, как часть их соглашения. Бан также купил младшему одну из последних моделей телефонов, поэтому у него был доступ к интернету, и он мог переписываться с Чаном, пока тот был на работе. Примерно через неделю Чан начал замечать покупки, появляющиеся в истории его учётной записи. Сначала это была дизайнерская одежда и украшения, но потом стало становиться всё больше интересного… из взрослого магазина. И из магазина нижнего белья, интересно. Имея в своём распоряжении телефон, Минхо использовал камеру; снимал как обычные селфи, так и зеркальные, демонстрируя то, что носил. Чан всегда говорил ему, как мило он выглядит, и Минхо всегда отвечал взволнованными смайликами. Они также попали в своего рода рутину: Чан ходил на работу, Минхо оставался дома, смотря телевизор, Чан приходил домой с работы, они ужинали, занимались сексом, шли спать. А по выходным они ходили гулять, и Чан показывал Минхо, как выглядит город для тех, кто родился с серебряной ложкой во рту. И они опять занимались сексом. По большей части инициатором был Минхо, хотя иногда именно Чан спрашивал, могут ли они порезвиться. И секс был хорош, безумно хорош. Особенно теперь, когда Минхо перестал многое скрывать. Единственная проблема, с которой столкнулся Чан, заключалась в том, что он хотел попробовать сделать это так, чтобы они находились лицом друг к другу, чтобы он мог смотреть в глаза Минхо, но тот всегда отворачивался или крепко зажмуривался. Чан не знал почему, и он не был уверен, что Минхо скажет ему, если он спросит.***
Чан всё ещё не рассказал своей семье о Минхо, потому что его родители никогда не должны об этом узнать. Но, к сожалению, у вселенной, похоже, были другие планы. Была середина ноября, и Чан только вернулся домой с работы, чтобы увидеть ещё одну машину на своей подъездной дорожке. Знакомая машина. Чан нервно сглотнул — это не есть хорошо. Он вошёл в свой дом, и Джихё подошла к нему, нервно улыбаясь. — У вас тут пара посетителей, — сказала она ему, — они не предупредили нас, они просто… появились. Чан вздохнул. — Спасибо, Джихё. Они ведь не видели Минхо, правда? Глаза Джихё метнулись в сторону, и она прикусила губу. О, нет. — Он… он, должно быть, услышал, как открылась дверь, и подумал, что вы рано вернулись домой. Они сейчас все в гостиной, — сказала она. — Ну, думаю, мне нужно объясниться. Или соврать. Наверное, всё же соврать. Разберусь с этим, когда увижу их. Чан отдал Джихё своё пальто, чтобы та убрала его, и направился в гостиную. Вот они, его мать и отец, сидят в цветочном шезлонге, а Минхо сидит на диване. Мать Чана щебетала о ремонте в их доме, над которым они работали (они планировали добавить крытый бассейн с подогревом, чтобы они могли плавать даже зимой). Отец Чана кивал в ответ, а Минхо выглядел совершенно остекленевшим и выбитым из своей зоны комфорта. Чан откашлялся. — Мама. Папа. Я не ожидал, что вы приедете сегодня. Привет, Минхо, спасибо, что развлекаешь моих родителей. — Я ничего особенного не делал, просто спросил, сколько денег у твоей семьи, и она начала прыгать по разным темам, — сказал Минхо, пожимая плечами. — Извини, Чанни, мы собирались позвонить, но потом твой отец предложил сделать тебе сюрприз! Но думаю, что именно мы были удивлены, увидев совершенно незнакомого человека, приветствующего нас на лестнице! Кто этот молодой джентльмен? Чан нервно сглотнул. Он, правда, не хотел лгать, но он знал, как отреагируют его родители, если он скажет правду… — Он… э-э… просто друг! Я познакомился с ним на конференции. Он из Гимпо и хотел переехать сюда, поэтому я предложил ему свой дом, чтобы он остановился здесь, пока ищет свой собственный дом, — ответил Чан. Минхо бросил на него взгляд «какого чёрта?» — и Чан оглянулся на него, умоляя «просто подыграй». Минхо закатил глаза, но сказал: — Я ищу себе большой причудливый особняк! Но пока ни одного не нашёл. Мне так повезло, что мой хороший приятель позволил мне остаться в его прекрасном доме! Он такой щедрый. — Хм, да, это так, — говорит отец Чана. — Иногда он слишком щедр. Теперь уже Чан закатил глаза. — Только не это, папа, что ты имеешь против того, что я жертвую беспомощным и нуждающимся? Это самое правильное, что можно сделать. — Ну, эти люди не были бы такими беспомощными, если бы не были такими ленивыми. Они вполне способны пойти и получить работу. Если бы они так поступали, то не были бы бездомными и не бродили вокруг, выпрашивая мелочь. Чан взглянул на Минхо, который слегка поморщился. Он знал, что его родители никогда не поймут, и именно поэтому он не мог сказать им правду. — Послушай, мне просто очень нравится отдавать деньги обществу. Тебе это не должно нравиться, ты больше не связан с моим банковским счётом, так что ты не можешь меня остановить. Это мои деньги, которые я заработал с ролью, которую вы так стремились дать мне, и я потрачу их так, как хочу, — твёрдо заявил он. — Теперь, вы пришли сюда только для того, чтобы судить мои денежные решения? Потому что если это так, вы можете просто уйти. Мать Чана фыркнула. — Успокойтесь, вы двое. Мы пришли, потому что скучали по тебе, ты больше не приходишь к нам! Я знаю, что ты занят своей новой ролью в компании, но это убьёт тебя, если ты будешь приходить на ужин время от времени? Твои брат и сестра тоже скучают по тебе. Лукас продолжает спрашивать, почему его старший брат так часто отсутствует. Чан смягчился, он предположил, что прошло уже некоторое время с тех пор, как он возвращался домой на семейный ужин. — Извини, но я был очень занят. Работой, и тем, чтобы составить компанию моему другу. Я показывал ему окрестности Сеула. — Показывал ему окрестности? Наверняка он уже бывал в Сеуле раньше? — насмешливо сказала его мать. Чан сглотнул, начиная паниковать, но тут вмешался Минхо. — Конечно, но только для скучных деловых вещей. Чан показал мне всё самое интересное в городе. Я не знал, что у вашей семьи есть специальный vip-столик в семи разных ресторанах. Очевидно, это была правильная фраза, так как оба родителя Чана, казалось, выпятили грудь вперёд. — Ну, когда у тебя такой статус, как у нас, кажется, немного глупым ждать свободное место, — сказал отец Чана. — О да, конечно, — ответил Минхо, — и Баны всегда на верхушке, ведь так? — Мне нравится твой друг, — сказала мать Чана, улыбаясь. — Ты можешь взять его с собой на ужин, если хочешь. Чан рассмеялся. — Хорошо, я подумаю об этом. Кстати об ужине, я думаю, что шеф-повар уже почти закончил с моим, так что если вы не возражаете… — он указал на дверь, надеясь, что его родители уйдут как можно скорее. — Ладно, ладно, мы уходим. Просто, пожалуйста, приходи на следующей неделе, дорогой, и я позвоню тебе, чтобы напомнить, чтобы ты не смог выкрутиться! — Я приду, обещаю. Я скоро тебе позвоню, хорошо? Люблю тебя. Они оба поцеловали его в щеку, и вышли в коридор. Чан слышал, как Джихё поблагодарила их за то, что они зашли, и открыла им двери. Как только двери закрылись, Чан глубоко вздохнул и плюхнулся на диван. — Извини за это. Я и понятия не имел, что они придут, — сказал он. Минхо притянул его к себе, так что тот лежал у него на коленях, и начал гладить его волосы. — Всё нормально. Они же… ну, они что-то с чем-то. — Они утомительны, — поправил Чан, — и предвзяты, и элитарны. — А зачем ты им солгал? — спросил Минхо. — О том, кто я для тебя. — Потому что они утомительны, предвзяты и элитарны. Я имею в виду, ты же слышал, что мой отец говорил о бездомных людях. Они бы закатили истерику, если бы узнали, откуда ты взялся. Они бы задирали носы и отказывались смотреть на тебя. Они хотят как лучше, и они любящие родители, но не самые лучшие люди. Им даже не нравится, что я бисексуал, мне сказали, чтобы я не поднимал эту тему при других людях. Что, конечно, лучше, чем отречься от меня, но… это немного удушающе. Минхо просто напевал и продолжал гладить волосы Чана. Это было приятно и успокаивающе. — Наверное… Я могу это понять. Лучше бы я никогда не говорил об этом родителям. Что я гей. Но в то же время, я не был бы здесь прямо сейчас, если бы не сделал этого, ведь так? Чан поднял глаза на Минхо. Ли смотрел куда-то вдаль, но его руки продолжали теребить светлые кудри Чана. — Но разве ты был бы счастлив? Подавляя то, кто ты есть? Минхо невесело рассмеялся. — Я не был счастлив после того, как признался, Чан. Я не был счастлив целых четыре года. Я бы с удовольствием остался в шкафу, чтобы ничего подобного не произошло. Чан поморщился. — Точно. Прости, мне очень жаль. — Не извиняйся, никакой жалости, не забывай. В любом случае, я не могу вернуться назад во времени. То, что случилось со мной, уже случилось, и всё, что я могу сделать, это продолжать идти. Пока не смогу продолжать дальше. — Это… Я не знаю, как на это реагировать. — Я очень хочу есть. Мы можем пойти поесть? Надеюсь, шеф-повар приготовил пульгоги. Чан продолжал пристально смотреть на него. Лицо Минхо было таким же серьёзным, как и тогда, когда они впервые встретились. Он и не подозревал, насколько счастливее Минхо стал в последнее время, пока тот бесстрастный взгляд не вернулся. Чан пообещал себе, что больше не будет напоминать Минхо о плохих воспоминаниях. — Да, пойдём ужинать. Там, наверняка, есть что-нибудь вкусное, что тебе понравится.***
На протяжении всего ужина Чан был на нервах — разговоры с родителями часто делали это с ним. С ними было так неприятно иметь дело время от времени, особенно в отношении того, что он делал с деньгами, которые заработал. — Кажется, ты чем-то взволнован? — спросил Минхо в середине десерта. — А, да, просто беспокоюсь, что мои родители заявились без предупреждения. А что касается пожертвований, то мне просто не нравится иметь с ними дело, и это испортило мне настроение, — ответил Чан. Минхо слегка наклонил голову. — Хочешь, я его подниму? — Поднимешь его? Как бы ты…? — Чан умолк, не закончив вопрос. Минхо только хихикнул и подмигнул ему. — Но ведь твой мозг ещё работает, хён? Точно. Секс. — Я имею в виду, что если ты согласен, то и я, конечно, не буду возражать, — сказал Чан, — веди меня, котёнок.***
Было немного забавно то, как спокойно они поднимались в комнату Минхо. Одним взглядом снаружи нельзя бы было догадаться об их намерениях, когда они спокойно вышли из кухни в главный коридор и поднялись по лестнице. Но в тот момент, когда дверь в спальню Минхо закрылась, они набросились друг на друга, как пара похотливых подростков. — Хорошо, что мы это делаем, — пробормотал Минхо в губы Чана, стягивая с него рубашку. — Чуть раньше я чувствовал себя немного возбуждённым, так что ты можешь себе представить моё разочарование, когда не ты вошёл в фойе часом ранее. — Может быть, когда-нибудь я вернусь домой пораньше, — ответил Чан, расстёгивая ремень и стягивая штаны на пол. — С таким милым котёнком, ожидающим меня, у меня будет очень хороший предлог. Минхо покраснел от комплимента, но сумел сохранить свою кокетливую улыбку. — Действительно хорошее оправдание. Хотя если бы ты время от времени занимался со мной виртом, мне бы даже не нужно было, чтобы ты приходил домой пораньше. — Я уже сказал тебе, что не могу иметь непристойные текстовые сообщения на своём телефоне, я использую его для работы. — Ты совсем не весёлый. Чан поднял бровь. — Ах вот как? Ну, это мы ещё посмотрим. Он быстро поднял Минхо и бросил его на кровать, и Ли вскрикнул от удивления. Чан забрался на матрас и заполз на тело Минхо, прижав его к одеялу. — Не поможешь мне снять рубашку? — спросил он, протягивая одну руку вверх и расстёгивая несколько верхних пуговиц. Минхо быстро кивнул и принялся расстёгивать остальные. Когда Чан откинулся назад, чтобы полностью снять её, Минхо воспользовался возможностью передвинуться и открыть ящик, в котором были смазка и презервативы. Он передал бутылку Чану, и тот, не теряя времени, открыл её. — Я чуть раньше пощупал себя, так что тебе не придётся многое делать, — сказал Минхо, поднимаясь на четвереньки. — Ох, да? Так ты действительно так сильно нуждался в этом, да? Безумно горячий котенок, — какой хороший образ ты поместил в мою голову. Мысль о Минхо в его постели, с пальцами в заднице, стонущий имя Чана, когда он кончал… Теперь член Чана был очень твёрдым. Он вылил немного смазки на свои пальцы и потёр их вместе, затем прижал один из них к входу Минхо. Он легко скользнул внутрь, поэтому он добавил второй палец, который также легко скользнул. Чан добавил третий, который вошёл уже менее легко, и начал растягивать. Он тут же нащупал простату Минхо, и особенно громкое поскуливание Ли вкупе с покачиванием бёдер подтвердило, что Чан нашел её. Он ухмыльнулся про себя и стал медленно тереться о простату снова и снова, заставляя Минхо громко и протяжно стонать. — Не дразни, не- ха-а-ах, нечестно, — захныкал Минхо, откидываясь назад под пальцами Чана, — я хочу, чтобы ты трахнул меня, а не растягивал пальцами. — Хм, ты уверен? Я имею в виду, что ты вроде и так наслаждаешься этим. Я даже не уверен, что мне понадобится мой член, — поддразнил Чан, потирая сладкое местечко. Минхо повернул голову и пристально посмотрел на Чана. Или, вернее, попытался. Было немного трудно воспринимать его всерьёз с раскрасневшимися щеками и остекленевшими от похоти глазами. — Это ты хотел заняться сексом, Чан, — сказал он, сверкая глазами. Чан усмехнулся. — Это правда, я был тем, кто хотел заняться сексом. Хотя именно ты мне его предложил. Но я перестану дразнить, не волнуйся, мне просто очень нравится ласкать простату. — Я чувствую. Посмеиваясь, Чан отодвинулся от простаты и добавил четвёртый палец, чтобы растянуть Минхо как можно больше. Затем он вытащил свои пальцы и потянулся за презервативом. Развернул свёрток, накатил его и остановился. — Эй, ты не против, если мы сегодня попробуем другую позу? Я бы очень хотел сделать это по миссионерски, — сказал Чан. Глаза Минхо слегка расширились. — Эм, мне… мне не нравится эта позиция, — сказал он, слегка запаниковав. Чан вопросительно посмотрел на него. — Почему нет? — Это… э-э… просто скучно, понимаешь? Это так обычно, — ответил Минхо, выглядя всё более и более паникующим. Что-то в его поведении заставило Чана понять, что Минхо лжёт. — Ты уверен, что это настоящая причина? — спросил он, слегка нажимая, надеясь получить что-нибудь более честное. Минхо отвёл взгляд, казалось, слегка замкнувшись в себе. На несколько минут воцарилась тишина, и Чан вдруг забеспокоился, что совсем испортил настроение. — Я… Я не люблю смотреть на лица, — тихо пробормотал Минхо — так тихо, что Чан почти не слышал его. — Тебе не нравится смотреть на лица? — повторил Чан. — Но почему? Разве зрительный контакт не является важной частью полового акта? Помогает с интимностью. — Только не тогда, когда ты трахался с десятками мужчин. Не тогда, когда это грязный мужчина средних лет, который смотрит на тебя каким-то извращённым взглядом. Не тогда, когда у всех одинаковые глаза — ты для них ничего не значишь, а лишь способ кончить в то, что не является их собственной рукой. Ты для них ничего не значишь. Ты ни для кого ничего не значишь, — выплюнул Минхо, и его взгляд стал стальным, — поэтому я перестал наслаждаться зрительным контактом. Я это ненавижу. Ненавижу смотреть на лица во время секса. Потому что всё, что я когда-либо видел, это те же самые отвратительные лица, ухмыляющиеся мне в ответ. Чан ошеломлённо уставился на него. Он чуть было не извинился, но вовремя прикусил язык. Вместо этого он нежно взял лицо Минхо в свои ладони и заглянул ему в глаза. — Я не из них, — сказал он. — Я никогда не буду так смотреть на тебя. — Я буду смотреть на тебя так, словно ты значишь всё, — это были слова, которые он не произнёс, но надеялся, что их смысл был передан. Минхо взял Чана за запястья и отвёл его руки от лица. — Ты так говоришь, но я не знаю, могу ли я тебе поверить. Извини. Может, мы просто сделаем это так же, как всегда делаем? Я… просто… так будет лучше. Чан вздохнул, но кивнул. — Конечно. Ты хочешь прокатиться на мне или сделать это сзади? — Оседлаю тебя, хочу отомстить тебе за то, что ты дразнил меня, — ответил Минхо, и, как будто щёлкнув выключателем, его кокетливая улыбка вернулась. — А? Я чувствую, что буду сожалеть об этом, — сказал он. Минхо подмигнул. — Может быть, и так, но ты всё равно кончишь, так что какая разница? Чан рассмеялся. Минхо засмеялся вместе с ним и наклонился, чтобы соединить их губы вместе, толкая его вниз на матрас. Нет нужды говорить, что Минхо действительно дразнил Чана, не давая ему кончить в общей сложности семь раз. К тому времени, когда Минхо, наконец, позволил ему кончить, Чан был близок к тому, чтобы заплакать от того, как он возбудился. — Ты и есть дьявол, — сказал он, когда они оба закончили, и он выбросил презерватив. — Хорошо, может быть, в следующий раз ты не будешь так беспощаден к моей простате, — фыркнул Минхо, театрально скрестив руки и надув губы. Чан ткнул в него пальцем. — Ничего не буду обещать. На самом деле я могу вернуть тебе должок ещё хуже, чем ты. Глаза Минхо сузились. — Не смей этого делать. Я вообще перестану заниматься с тобой сексом. — Нет, не перестанешь. —…окей, не перестану.***
Наступило Рождество, и Чан накупил множество причудливых вещей Минхо в качестве подарков. Это делало его счастливым, думать о том, как Минхо отреагирует на каждый из подарков, и как его лицо осветится, если он улыбнётся. Чану очень нравилась улыбка Минхо. Она никогда не достигала его глаз, не полностью, но всё равно была красивой. Честно говоря, он хотел, чтобы Минхо улыбался каждый день до конца своей жизни. За несколько дней до Рождества, когда он немного опоздал с работы (он взял одну из своих других машин, так что по пути домой мог остановиться в нескольких магазинах), он увидел Минхо, ожидающего его в фойе, выглядя практически головокружительно. — Я тебе кое-что принёс. Ну, у меня есть кое-что для нас. Это на несколько дней раньше, но это не то, что я могу завернуть, поэтому я просто покажу тебе это сейчас, — сказал он, слегка подпрыгивая взад и вперёд с одной ноги на другую. — Да неужели? Что это? — спросил Чан, и по его лицу расползлась улыбка от того, как взволнованно выглядел Минхо. — Подожди здесь! — приказал Ли, и побежал прочь из фойе. Когда он вернулся, в руках у него было что-то зажато. Это был котёнок, полосатый в коричневую и серую полоску. Котёнок посмотрел на Чана и издал пронзительное мяуканье. — О, боже мой, — выдохнул Чан, потому что о мой бог. Это был самый симпатичный котёнок, которого Чан когда-либо видел. — Её зовут Дори! Я ходил в город за едой и увидел там приют, поэтому зашёл внутрь, чтобы осмотреться. Малышку Дори недавно принесли, кто-то нашел её брошенной; всего один взгляд — и я должен был забрать её, разве она не прелесть? Чан поднял глаза, чтобы ответить, и почувствовал, как его сердце пропустило удар. Минхо улыбался, так ярко улыбался. Это была улыбка, которая достигла его глаз, улыбка, которая заставила всё его лицо засиять. Это была самая красивая вещь, которую Чан когда-либо видел. В этот момент Чан понял, что влюбился. — Да, — ответил он, глядя на Минхо, — она прелесть. Я и не знал, что ты любишь кошек. Улыбка немного померкла. Ох, милый. — Ах, да, у меня их было две, когда я рос. Но они… я не смог забрать их с собой, — сказал Минхо, глядя вниз и в сторону. Чан обхватил ладонями лицо Минхо и заставил его посмотреть ему в глаза. — Дори будет прекрасным дополнением к этому дому. Милый котёнок, составляющий компанию моему другому хорошенькому котёнку. Она прекрасна, и это самый лучший подарок на свете. Минхо покраснел, красивый малиновый красный цвет, и испустил смешок. Это был самый сладкий звук, Чан любил его больше, чем стоны Минхо. — Хорошо, я очень рад. Мне пришлось сначала спросить у водителя, нет ли у тебя аллергии, но он сказал, что всё будет в порядке. — О, конечно, я люблю кошек. — Ну, ты же держишь меня при себе, так что думаю, это правда, — пошутил Минхо с ещё одним смешком, и Чан тоже захихикал. — Можно мне её подержать? — спросил он, протягивая к ней руки. — Конечно! — Минхо передал Дори Чану, который осторожно взял котёнка на руки. Её мех был очень мягким, и она снова мяукнула ему. Минхо помахал перед ней пальцем, и Дори попыталась ударить его своими маленькими лапками, что снова заставило их обоих рассмеяться. Чан не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Словно он держал ребёнка, и сейчас вместе они начинали жить своей собственной маленькой семьёй, как настоящая пара. Но Минхо был его сладким малышом, а не парнем. Очень вероятно, что Минхо не любил Чана в ответ, было бы удивительно, если бы Минхо полностью доверял ему — он знал, что есть стены, которые Минхо поставил и никогда не разрушит. Чан мог бы довольствоваться этим, однако, он будет продолжать поддерживать Ли, пока Минхо не найдёт свой собственный путь и не установит свою собственную жизнь. И, если Минхо захочет, остаться другом Чана — это тоже было прекрасно.***
Рождество пришло и ушло, Минхо полюбил все свои подарки и даже подарил Чану несколько вещей в ответ. Одним из таких вещей были часы — дешёвые, пластиковые часы, которые заставили Чана рассмеяться. — Просто на тот случай, если тебя действительно обкрадут, — сказал Минхо, подмигнув, что заставило Чана рассмеяться ещё громче, и он игриво похлопал Минхо по руке. После того как подарки были открыты и они поужинали, они сели у камина; Дори спала на коленях у Минхо, а младший засыпал на плече Чана. Это было невероятно по-домашнему, и Чану снова пришлось прогнать свои новообретённые мечты о том, чтобы вечно держать Минхо рядом, целовать улыбки на его лице, просыпаться рядом с ним утром. Минхо никогда даже не был в его постели, они всегда занимались сексом в комнате Минхо (за исключением одной недели, когда Минхо хотел трахаться в каждой из семи машин Чана — по одной в день). Минхо, казалось, наслаждался сексом, но он очень сомневался в том, что будет после; конечно, они немного говорили, лёжа в постели, но Минхо не был обнимашкой, он был довольно быстрым, просто свернувшись калачиком под одеялами и ожидая, когда Чан уйдёт и вернётся в свою комнату. Бан очень хотел бы провести вместе всю ночь, но если Минхо этого не хочет, то он не собирается просить об этом. Это было бы эгоистично, даже если бы Чан любил обниматься, и любил говорить в течение нескольких часов после полового акта, и любил засыпать вместе со своим партнёром. Сейчас он был в порядке с этим, в порядке с тем, что у них было. Если Минхо был счастлив, то и Чан был счастлив. Даже если каждый раз, когда он выходил из комнаты ночью, было немного больно.***
Через несколько недель Чан получил сообщение, находясь в офисе. Оно было от Минхо, и всё, что там было — «кое-что ждёт тебя дома ;)». Приподняв брови, Чан задумался, чем же именно Минхо собирался его удивить. Ещё одна кошка? Или, может быть, что-то странное? Ему стало безумно любопытно, и поэтому, как только он добрался до дома, то почти побежал внутрь. — Минхо? Где ты? — крикнул он из глубины дома, и его голос эхом отдался в открытом пространстве. Ответа не последовало, и Минхо не было в гостиной (хотя там была Дори, и Чан остановился почесать её за ушами), так что Бан сразу догадался, что мужчина находится наверху. Когда он открыл дверь в комнату Минхо, его поприветствовал — нет, благословил — вид Минхо, лежащего на кровати, одетого в короткий шёлковый халат, кружевные трусики, кружевные чулки до бёдер, и он был в середине растягивания себя. — Пока тебя не было, мне пришлось целую вечность сдерживать себя, — сказал Минхо и подчеркнул конец своего предложения красивым стоном. — Ну, я скажу, что это довольно неожиданно, — прокомментировал Чан, ослабляя галстук. — Я рад, что тебе нравится. Теперь ты будешь стоять там или придёшь сюда и выебешь меня? Чан никогда в жизни не спускал штаны так быстро, как сейчас. Он почти споткнулся, когда выходил из них, что заставило Минхо издать смешок, тот самый красивый смешок, который Чан обожал. — Теперь я знаю, почему эта покупка из магазина нижнего белья появилась в моей истории кредитных карт, — сказал Чан, снимая пиджак и забираясь в кровать. — Они мятно-зелёные, это мой любимый цвет, я не мог устоять, — ответил Минхо, снимая шёлковый халат и галстук Чана с его шеи. — Пастель потрясающе на тебе смотрится… ты невероятно сексуален, знаешь? Чан увидел, как покраснел Минхо; это было так красиво, как оно расплылось по лицу и шее. — Ты мне слишком льстишь, — сказал он, отводя взгляд. Чан не согласился, он наоборот недостаточно льстил Минхо. Но он просто наклонился вперёд, поцеловал Минхо и начал быстро расстёгивать рубашку. Пальцы Чана дрожали, и через некоторое время он расстроился и просто разорвал её. Он услышал, как пара пуговиц рассыпалась по полу. Ой. Эта рубашка была довольно дорогой… ну ладно, потом он позвонит семейному портному и купит себе новую. — Твоя сила никогда не перестаёт меня удивлять. Или заводить меня, — прокомментировал Минхо, сбрасывая рубашку с туловища Чана. — Спасибо, котёнок. Честно говоря, я немного расслабился, не ходил в спортзал некоторое время. — Мм? Почему? Чан потянулся вперёд, чтобы усадить Минхо к себе на колени, его руки слегка сжали талию мужчины. — Я был немного занят, — сказал он с ухмылкой, — но секс тоже может быть тренировкой, так что я не жалуюсь. — Хм, действительно~, — ответил Минхо и соединил их губы вместе. Они лениво целовались некоторое время, Ли тёрся о нижнее бельё Чана, в то время как Бан сжимал его задницу. Под его руками кружево было мягким и восхитительным. Через несколько минут Минхо отстранился, подвинулся назад и обернулся. Он дразняще пошевелил задницей в воздухе и спросил: — Хочешь попробовать? Чан не колебался, он двинулся вперёд и снова взял его мягкие булочки в свои руки, а затем наклонился и укусил мягкую плоть. Минхо взвизгнул, и Чан начал смеяться, осыпая поцелуями краснеющий след от укуса. — Извини, я не смог удержаться. Надеюсь, я тебя не обидел? — сказал он. — Всё в порядке, я просто удивился, — ответил Минхо. — Я ожидал язык, а не зубы. — Не волнуйся, малыш, я дам тебе много языка. Чан нетерпеливо схватил ткань кружева и отодвинул её в сторону. Однако он не сразу понял, что ткань была не очень эластичной, и вдруг раздался рвущийся звук. Они оба замерли, Минхо оглянулся, чтобы посмотреть, почему его задница внезапно стала более свободной, а Чан уставился на порванное кружево, свисавшее с кожи Минхо. — Неужели ты… порвал мои трусики? — спросил Минхо, моргая от шока. — Хм, — тупо ответил Чан, — возможно. Минхо пристально посмотрел на него. — Они совершенно новые, Чан. Это был первый раз, когда я их носил. И ты их испортил. — Мне жаль! Я куплю тебе новую пару. Куплю две или три, столько, сколько ты захочешь! Я тебе всё компенсирую! — сказал Чан, чувствуя, как его охватывает чувство вины. Он и не подозревал, что кружево может быть таким хрупким. Минхо ещё некоторое время смотрел на него, но уже с другим выражением лица. Меньше шока, а больше… удивления? Чан не был уверен. Он просто наклонился и ещё раз поцеловал попку Минхо. — Мне правда жаль, котёнок, я не знал своих собственных сил, — продолжал он, — просто расслабься, и я все исправлю, хорошо? Минхо тихо вздохнул. — Хорошо, хорошо, хён. Как только Чан заставил свой язык двигаться внутри Минхо, порванные трусики были забыты. Вместо этого там был только Минхо, стонущий и умоляющий о большем, прижавшись бёдрами к губам Чана. Боже милостивый, Чан любил ласкать задницы. Особенно любил задницу Минхо, любил каждую маленькую реакцию, которую он получал от другого мужчины. Через некоторое время Минхо начал умолять Чана о члене, поэтому он оторвал свой рот от дырочки; и сделал то, что ему всегда нравилось делать — засыпать поцелуями спину Минхо, пока не достиг шеи. — Спасибо за еду, — пробормотал Чан, покусывая ухо Минхо. Ли издал хриплый смешок, который перешёл в жалобное хныканье. Чан схватил презерватив и накатил его на свой член, а затем быстро выстроился и медленно протолкнулся до конца. Он подождал несколько секунд, а затем начал толкаться. Чан провёл руками по всей спине Минхо, его заднице, бёдрам — особенно по бёдрам. Кружевные чулки, натянутые на бёдра Минхо, были такими милыми, такими сексуальными, что Чан не мог перестать водить руками вверх и вниз, чтобы почувствовать кружево под своими ладонями. Через некоторое время его руки оторвались от кружев, чтобы схватить член Минхо и погладить один из сосков Ли. Младший протяжно заскулил, когда Чан начал надавливать пальцем на бутон, проводя по нему кругами. — Боже, ты просто чудо, котёнок, — похвалил он, и Минхо снова застонал, — такой красивый, такой чертовски красивый. И внутри тебя так хорошо, так мягко и так тесно, мне нравится. Чан наклонился и несколько раз поцеловал Минхо в плечи. С каждым поцелуем он добавлял немного всасывания, и Минхо стал наслаждаться сильнее, когда старший начал всасывать сильнее, оставляя глубокие красные синяки. Когда он отодвинулся, чтобы посмотреть на них, Чан заметил, что они безумно хорошо смотрятся на фоне карамельной кожи Минхо. Это было похоже на то, что Чан отметил Минхо как своего. От этой мысли его бёдра задрожали, и он понял, насколько близок был к оргазму. А Минхо опустился до бессмысленного нытья и проклятий, что означало, что он тоже был близок. Чан сосредоточил своё внимание на том, чтобы подтолкнуть Минхо к краю, двигая рукой по его члену, когда толкался, и ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы Минхо кончил, громко крича и брызгая на простыни (Чан, на мгновение, почувствовал себя плохо из-за своих горничных и недавнего увеличения грязного постельного белья, которое они должны были стирать). В то время как Минхо дёргался и сжимался вокруг Чана, всё, что ему было нужно, это ещё несколько толчков, и он пришёл к своей кульминации, проливаясь в презерватив. Как обычно, Минхо безвольно откинулся на матрас. Чан вытащил презерватив и выбросил его, затем схватил бутылку смазки и положил её обратно в прикроватный ящик. — Можно тебя кое о чём спросить? — пробормотал Минхо, наполовину уткнувшись лицом в подушки. — Конечно, давай, — сказал Чан, придвигаясь ближе к Минхо — не прижимаясь к нему, но достаточно близко, чтобы их кожа соприкоснулась в нескольких местах. Это было самое близкое к объятиям, что Чан мог получить. — Когда мы трахаемся, почему ты всегда хвалишь меня? Чан посмотрел на него сверху вниз. — Что ты имеешь в виду? — Ты называешь меня хорошеньким и красивым, говоришь, что я лисёнок, и ещё, что тебе хорошо, и всё такое. Почему? Чан моргнул пару раз, сбитый с толку. — Почему? Почему я хвалю тебя? Ты хочешь, чтобы я тебя оскорблял? — Да. Нет? Я… Я не знаю. Меня часто унижали, и я думал, что мне это нравится, но теперь я даже не знаю. Когда ты называешь меня красивым, во всём теле становится тепло, — сказал Минхо. — Наверное, я просто не привык к этому. — Кто тебя раньше унижал? — спросил Чан. — Ну, все. Мои бывшие, бывшие клиенты. — Серьёзно? Все они? — Ну, для некоторых людей это извращение, но когда ты ведёшь себя как шлюха, тебя обычно так и называют. Я привык к этому и думал, что это меня заводит, но теперь я уже не так уверен. Хотя, мой первый парень немного переусердствовал в том, что ему нравилось. — В каком смысле переусердствовал? Минхо молчал несколько секунд, и Чан подумал, собирается ли он вообще отвечать или просто оставит эту тему. — Он любил контролировать, — медленно произнёс Минхо. — Это было больше, чем просто доминирование во время секса, это было всё время. Наверное, он любил власть? Он всегда называл меня грязной шлюхой, любил говорить мне, что без него я ничего не стою и ничего не имею. Я знал, что он был прав, поэтому не мог не согласиться. Я никогда не мог попросить сделать то, что хотел, по крайней мере, если это не было тем, чего хотел и он. Это были мои первые отношения, так что я даже не понимал, насколько жестокими они были, пока он не бросил меня, и я не переехал. — Он когда-нибудь бил тебя? — тихо спросил Чан, надеясь, что не переступит линию и не зайдёт слишком далеко. Минхо ничего не ответил, но кивнул. — Я всегда думал, что заслужил это… оглядываясь назад, я понимаю, что он просто манипулировал мной. Признаюсь, я не думаю, что полностью отошёл от этого. И я думал, что мне нравится быть униженным. Так что с бойфрендом номер два, это просто продолжалось. А клиенты делали это сами, и я никогда не возражал, потому что как я мог? Они платили мне, чтобы я доставлял им удовольствие, и я должен был оставаться тихим и позволить им использовать меня так, как они хотели. — Чушь собачья, — сказал Чан. Минхо повернулся и посмотрел на него. — Это не- — Одно дело, если тебе это нравится, но это не так. Звучит так, будто ты просто смирился с этим, и твой разум обманул тебя, заставив думать, что тебе это нравится. И я думаю, что это чушь собачья. Ты просто чудо. Ты великолепен, и соблазнителен, и очарователен, и у тебя очень красивый голос, и с тобой весело быть рядом, и я не могу поверить, что никто не говорил тебе этого раньше, потому что ты заслуживаешь услышать это. Минхо продолжал смотреть на него, но Чан продолжал говорить. — Я никогда не буду называть тебя как-то унизительно, если только ты сам об этом не попросишь, хорошо? — Я не буду, — сказал Минхо, — просить об этом. Я… мне очень нравится похвала. Я думаю, что буду очень счастлив без унижений. — Приятно слышать. Потому что унижать тебя — значит лгать, а я честный человек. Минхо мягко улыбнулся ему, и в свете лампы Чан увидел, что он покраснел. Мило. Бан почувствовал внезапное желание поцеловать его — так он и сделал. Наклонился вперёд и приподнял подбородок Минхо, нежно прижавшись губами к нему. Они никогда так не целовались. Чаще он был нуждающимся, голодным, возбуждённым и отчаянным. Такой поцелуй — было приятно. Это было так романтично. Может быть, Чан просто вкладывал в это свои чувства. — Спасибо за сюрприз, — сказал он, отстраняясь, — это было чудесно, ты прекрасно выглядишь. Ужин, наверное, уже готов, может, пойдем, поедим? — Конечно, но тебе, возможно, придётся нести меня на руках. Я думаю, что мои колени слишком слабы, чтобы идти. Чан рассмеялся. — Можно устроить, малыш.***
Ужин был простой, немного мяса и риса. Как обычно, Минхо ел свою порцию так, словно никогда раньше не видел еды. Чан ел в обычном темпе, но остановился на полпути… Чтобы посмотреть. Просто взглянуть на человека, которого он так сильно полюбил. Минхо заметил, что он пристально смотрит на него, и спросил, есть ли что-нибудь на его лице. — Да, красота, — ответил Чан и рассмеялся, когда Минхо сильно покраснел и разволновался. Так мило, так безумно мило. По-видимому, Минхо думал, что пристальный взгляд Чана значит «пойдём опять в спальню», и это снова возбудило его, поэтому они потрахались во второй раз после ужина. Как только они выдохлись, то занялись своими обычными делами после соития; Минхо свернулся калачиком под одеялом, а Чан встал, собрал свою одежду и направился обратно в свою комнату. — Подожди, — крикнул Минхо, когда Чан уже был на полпути к двери. Чан обернулся, чтобы посмотреть на него, задаваясь вопросом, чего хочет Минхо. Неужели он попросит Чана остаться? — Эм, спи спокойно. Спокойной ночи. О. Он просто забыл пожелать ему спокойной ночи, вот и всё. Чан постарался не показать своего разочарования, когда ответил: — Ты тоже спи спокойно. Спокойной ночи, котёнок. Он закрыл дверь и направился обратно в спальню. Забравшись в свою кровать, он взял одну из больших декоративных подушек и крепко обнял её. Он ловил себя на том, что делает это всё чаще и чаще, представляя себе, что подушка — талия Минхо, и что Минхо рядом с ним. Никогда ещё ему не было так одиноко спать в такой большой кровати.
