Самоизоляция

      Дин не стал ждать, чтобы ситуация медленно смягчалась. Он просто решил пойти извиниться сразу. И не успела за Касом закрыться дверь его комнаты, как Винчестер уже стоял напротив нее с поднятой рукой для «постучать».       Кастиэль «делал вид, что его не существует». Он не мог не слышать. Даже если он использовал наушники, он всегда либо настраивал громкость так, чтобы слышать происходящее в квартире, либо брал только один наушник. Было ли это было связано с какими-то тайными страхами? Дин знал, что из-за этого Кас слышал всё. И его психи с битьем руками стен, и приход девиц на ночь, и то, что Дин сейчас бубнил, стоя за его дверью. «Открой, надо поговорить» и похожие фразы не работали, поэтому Винчестер, от нерешительности и различных сомнений сделав обход квартиры по периметру, вернулся и сел напротив дверного проема. И дело даже не в том, что он так сильно хотел вернуть расположение Кастиэля. Дело скорее в том, что он хотел разобраться, почему он вспылил и что он чувствует конкретно сейчас, так что иного места для его нахождения в данный момент просто не существовало. — Мне с детства внушали бесстрашие и чувство контроля, как единственно верное состояние человека. Если в шкафу был монстр, отец давал мне в руки ружье. А если чего-то боялся Сэм, я должен был улыбаться и делать вид, что все окей, даже если мы были в самой дерьмовой ситуации из всех возможных. И сейчас, когда я не могу адекватно сопровождать свой бизнес из-за этого идиотского вируса, не могу заниматься привычными делами, я моментально завелся из-за потенциального осуждения с твоей стороны. Возможно, твое мнение значит для меня куда больше, чем я ожидал. В любом случае ты не заслужил того гнева, который я выплеснул на тебя. Мне жаль.       Кастиэль никак не отзывался на эту речь, хотя и слышал каждое слово. Что он должен делать в такой ситуации? Сразу кидаться на шею и кричать о том, что он готов принять Дина со всеми его закидонами и страхами? Тишина за дверью свидетельствовала об ожидании реакции. Кас подошел к двери и уставился на позолоченную ручку. Просто мысль промелькнула, что имеющихся у него денег не хватило бы даже на подобную ручку. Да и он сам, наверное, стоит меньше. Его ценность меньше, чем у долбанной дверной ручки, и очень скоро Дин поймет это. — Кас. Я не имею права ставить тебе условия, говорить тебе, что ты должен или нет. Я просто хочу попросить тебя о терпении. Я скоро разберусь с собой и смогу показать тебе свое истинное лицо. Я еще не знаю сам, какое оно. Может, я на самом деле еще больший ублюдок, чем кажусь тебе на данный момент, но не суди меня сейчас. Еще рано, — шуршание в коридоре обозначало только одно: Дин встал. Но звука шагов не было. Он ждет. Кастиэль хотел броситься к говорящему и задушить его за подобные саморазрушающие мысли.       Он положил свою руку поверх дверной ручки и та слегка прогнулась под тяжестью, взваливаемой на нее. Дин это заметил. Он взволнованно выдохнул и сделал едва заметный шаг в сторону двери. Скорее даже просто перевалился с одной ноги на другую. Секунда, две, десять, минута, а дверь все еще закрыта.       «Выломать ее! Выбросить прямо из окна! Руками разорвать на части!». Винчестер уперся руками в стены по краям дверного проема, просто чтобы руки не были свободны для замаха. Закрытая перед ним дверь, будто восклицательный знак. Она выделяется из текста, провоцируя всплеск эмоций. Ему необходимо уйти, чтобы Кастиэль не был, будто загнанный в клетку зверь. Будто раб в плену, закрытый на ночь в своей коморке, не имеющий возможности выбраться наружу. Он, Дин Винчестер, как страж у выхода, сейчас сидит здесь под дверью и не дает дышать свободно.       Невольно громкий выдох, сопровождающий разворот. И вот Дин уже равняется с отворотом в столовую. Через несколько шагов он был бы рядом со входом в собственную спальню, если б не звук открывающейся позади двери.       Что делать в такой ситуации, кто бы подсказал. Развернуться и броситься в объятия? Ну почему все так сложно? Почему все ВАЖНОЕ так сложно? Ночные бабищи не значили для Дина ничего, поэтому он не парился вообще, как и что говорить. С Касом даже необдуманное движение казалось возможной причиной для разрушения. Дин просто замер, ожидая следующий ход от парня, стоящего на другом конце коридора. — Если ты ненавидишь себя, это не значит, что тебя ненавидят окружающие, — голос Каса отражался эхом то ли от стен квартиры, то ли где-то в глубинах сознания Дина. — У меня есть деньги. — Что? — Кас явно не понял, к чему была сказана предыдущая фраза, когда Дин повернулся к нему лицом и стал подходить. — Ты сказал, что деньги решили бы некоторые твои проблемы. У меня есть деньги. Только назови сумму. — Мне не нужны твои деньги. С чего ты это вообще? — Возможно… — Дин мялся и смотрел в стену за плечом собеседника. — Мне нужно от тебя что-то еще. Нечто большее, чем сейчас. — Ага. И ты решил предложить деньги. — Я не знаю, что могу предложить еще… Кроме денег… — Ничего больше? — Нет, нет, просто ты не то, чтобы богат, поэтому я подумал, что…       Кас мог бы убить, если б захотел. Ему хватило бы сил. На секунду показалось, будто он разворачивается, чтобы врезать, но после стало понятно, что он уходит, взяв под контроль разрастающийся гнев. Дин напротив всегда плохо сдерживал собственные эмоции. Над этим тоже стоит поработать в ближайшем будущем.       Когда дверь за Касом закрылась, Дин подумал о том, что он ошибается снова и снова. Рушит их хорошие отношения вновь и вновь, а Кас продолжает сидеть неподалеку и ждать чего-то. Чего?