Самоизоляция

      Они провели на крыше еще несколько часов, беседуя и любуясь городом. Небо разглядеть никак не удавалось. Огни города напрочь глушили свет звезд. Отсутствие единения со вселенной сыграло на пользу парням: они оба почувствовали какую-то особую связь между ними. — Я проваливаюсь в ад, — произнес практически шепотом Дин, повернув голову к собеседнику, когда они оба лежали на пледе, смотря на черноту уже наступившей ночи. — Я могу пойти с тобой, — ответил Кас, смотря прямо в глаза. Он всегда смотрел в глаза, будто привлекательность Винчестера его вовсе не интересовала. Будто он пытался разглядеть душу, а может, даже видел ее.       Дин опять подумал о том, что сдвиг в их отношениях зависит только от него. Что Кастиэль не вторгнется в его пространство, даже если сам этого хочет. Он будет ждать решения от него, Дина. То ли в качестве проверки, то ли по наитию он опустил взгляд на губы парня и неприлично долго задержался на них. Подняв взгляд обратно на глаза, он заметил выражение именно смиренного ожидания и покорности. Это не то, чего бы ему хотелось. Покорность, хоть и наигранная, пропитала воздух вокруг него, потому что множество людей находится у него в подчинении. Он хочет от Каса чего-то другого. Чего-то другого.       Дин поднялся с пледа, сказав что-то вроде: «Уже совсем холодает, ветер поднимается, завтра куча дел, пойдем домой».       «Домой», «Пойдем домой», — Кастиэль с улыбкой на лице вырезал у себя в голове эти слова. Наверняка не во всех вселенных Дин так ему говорил.       Винчестер заснул под утро, поэтому на ранний будильник отреагировал излишне агрессивно. А потом сам же и подумал, что сердится на самом деле он на себя, а на окружении вымещает. Поэтому он перебежкой добрался сначала до ванной комнаты, потом на кухню, чтобы быстренько умыться, перекусить и вернуться в свое логово. Он безумно хотел увидеть Кастиэля, поговорить с ним — обычно он работал в гостиной, чтобы как можно чаще пересекаться, но сегодня, когда он был зол, он решил отсидеться у себя в комнате некоторое время и успокоиться.       Он не мог определиться, правильно ли он поступает с Касом. Может, давно надо было сделать оставшийся шаг. Тогда он не проснулся бы сегодня один, не избегал бы друга, прячась по комнатам. Он так легко располагал к себе людей, что это было на руку в бизнесе и приносило огромную прибыль в результате, но здесь было что-то иначе. Отношения с Касом не должны были быть… Он боялся неверного шага. Боялся, что если подойдет с неверной стороны, отношения, может, и будут, но не того рода, которого ему хотелось. Это чувствовалось, будто дар судьбы именно тогда, когда Дин больше всего нуждался. Путь определенно не должен быть привычным Дину. Кастиэль, очевидно, готов на все. Если бы Дин вдруг начал его избивать, тот бы не сопротивлялся. Такая нечеловеческая преданность даже пугала. Он заслуживал большего. Он должен понимать, что заслуживает счастья, что Дин не хочет использовать его.       Поток мыслей, в котором Винчестер захлебывался, сносил его с ног, поэтому он лег на кровать, уставившись в потолок. Чего он вообще хочет? Что от него хочет Кас? К чему все идет? Ответов на эти вопросы не было. Пока что по крайней мере. Но есть куча времени, чтобы их найти.       Первый вопрос должен был быть самым простым для ответа, потому что не затрагивал мнений и желаний других людей. Но так ли это? Почему вообще Винчестеру стало плохо после объявления самоизоляции? Оставшись наедине с собственной головой, он понял, что не знает, что представляет из себя сам, как относится к собственной деятельности, что приносит ему удовольствие, как он видит мир. Наверное, ему на данный момент нужна возможность хотя бы частично переложить ответственность на кого-то, кому он мог бы доверять, чтобы разобраться со всем этим. Звучит эгоистично, но он устал быть взрослым. Ему нужно, чтобы кто-то любил его не за то, кем он является за пределами квартиры, а вот за то, какой он сейчас. Вернее, независимо от того, что с ним происходит сейчас. Это было бы слишком неправдоподобно. Даже сам Винчестер отторгает в себе многое, игнорирует. Но самокопание занимает неизвестное количество времени, даже, может, всю жизнь. Так почему же Дин откладывает то хорошее, что у него есть сейчас, на будущее? Что будет сигналом к действию? Чего он ждет? Знака свыше? Какой еще нафиг знак? Необходимо двигаться.       Мужчина, подорвавшись с кровати, вылетел из комнаты, преодолел коридор за считанные секунды и постучался в комнату Каса. Он поцелует того сразу же, как откроется дверь. Нечего тянуть кота за что-либо, не нужно ждать подходящего момента, нужно просто наслаждаться настоящим. Нетерпеливый стук в дверь повторился. Никогда ему не приходилось стучать дважды, ведь Кас обычно слышал уже даже его шаги по коридору. Дин положил руку на ручку, надавил и толкнул другой рукой дверь от себя. Кастиэля в комнате не было. С того места, где хозяин квартиры стоял, была видна входная дверь на другом конце коридора и вешалка рядом. Плащ Каса на нем не висел. Тот опять куда-то ушел во внешний мир. Он не обязан отчитываться о своих передвижениях, но было обидно.       Дин сделал шаг в комнату. Он и сам не понял, зачем. Кастиэль не прятался под столом или в шкафу, чтобы его можно было бы найти перебегающим от одного предмета к другому взглядом. Кас как-то высказал мысль, что по жилому пространству можно считать жителя. Наверняка он имел в виду квартиру Дина, и отчего-то эта комната вызывала огромное любопытство. Хотелось считать Каса, найти недостающие ответы. Дин вдруг понял, что не рассматривал это место, когда Кастиэль лежал на кровати в отключке, хотя такая возможность была. Теперь же это почему-то не воспринималось, как вторжение. Хозяин комнаты впустил бы его и сюда, и в свою голову, и к себе в душу, если б мог. Поэтому Дин вышел в самый центр и огляделся.       Вещей Кастиэля было крайне мало. Ноутбук на столе, стопка тетрадей на полке рядом с несколькими книгами, одежда в шкафу. Дин подумал бы, что это набирающий популярность минимализм, если б ему прямым текстом не сказали ранее, что деньги решили бы часть проблем. Да уж…       Пахло умиротворением и тоской. Интересно, зависит ли восприятие запахов от состояния человека или от его сущности? Почему Дин, сделав вдох, почувствовал именно это? Подойдя к полке с тетрадями, потому что больше посмотреть было и нечего, а залесть в ноутбук даже в голову не пришло, Винчестер пробежал глазами по заголовкам, сделанным, видимо, рукой Кастиэля, оценивая почерк и пытаясь его запомнить, а после заметил что-то деревянное, всунутое между тетрадями. Это была фотография Дина в рамке, которая ранее стояла где-то в столовой, кажется. Он уже и не помнил про ее существование. Кас взял ее себе и спрятал, чтобы она не бросалась в глаза пришедшему. Тепло не просто разливалось по телу, но уже выплескивалось из ушей, а дурацкая улыбка так и застыла на лице. Фотка была не самая лучшая, газетам Винчестер бы ее не дал, но сам факт ее нахождения здесь… Такая мелочь… Теперь Дин чувствовал, будто влез в душу, да. Причем все же без согласия, ведь фотка как никак, но была спрятана, а значит, Кас не хотел, чтобы Дин ее видел.       Вернув все на свои места, преступник скрылся с места преступления.       Дин очень волновался. Он сидел на диване в гостиной, ожидая возвращения где-то пропадающего Кастиэля. Уже давно стемнело, а стрелки часов собирались завершить предыдущий день. Дин сидел так уже полдня и с каждой минутой волновался все больше. У него был подарок. Он не был уверен, себе или Касу, но очень надеялся, что им обоим. Что это будет дополнительным связующим звеном, что это дополнительный повод для каждодневной радости. Он хотел, чтобы было что-то, что провоцировало бы Каса на проявление множества эмоций кроме смиренной покорности и верности, транслируемых ежесекундно. Он хотел и для себя что-то, вызывающее улыбку. Это был щенок.       Дин потратил несколько дней на изучение информации о содержании и воспитании собаки, о различных характеристиках пород, а сегодня утром, когда Кас опять куда-то слинял, Дин совершил свой первый за долгое время выход на улицу. Он ощутил это, как в фильмах про апокалипсис. Он с собакой на пустой улице. Был забавный опыт.       Он решил взять беспородную собаку, когда увидел объявление о полуторамесячном метисе лабрадора и дворняги, которого нашли в сумке в подворотне с несколькими уже мертвыми братьями. Он почувствовал близость с этим щенком, даже не видя его. Еще маленький, но уже несправедливо побитый жизнью. Слабый и беззащитный мальчик, от которого уже требуют защищать других. С грузом страшного и болезненного опыта, но скрывающего это за дружелюбием и недоверием. Хотелось обнимать его, твердя, что он в безопасности, что Дин и делал днем. А теперь, когда щенок уже немного освоился и даже с любопытством поизучал пространство, а Дин уже полдня просидел в комнате, обложенной пеленками, возникли новые переживания. Даже если Кас вдруг, что очень маловероятно, негативно отреагирует на появление питомца, Винчестер его ни за что не отдаст. Он уже пообещал это и себе, и щенку.       Из коридора раздался звук проворачивания ключа в замочной скважине. Сердце провернулось несколько раз вместе с ним. Дин опустил взгляд на спящего на специально купленной лежанке щенка. На секунду он подумал, что это выглядит, будто он предложил завести совместного ребенка. Если Кас воспримет это так, то это слишком серьезный шаг и Дин допустил ошибку, совершив его. Если он сразу скажет, что завел щенка себе, можно будет избежать море недопониманий и проблем, но это будет ложью. Подумав, а может, и сказав вслух: «Будь, что будет», - Дин встал с дивана и направился в коридор, встречать друга.       Он выглядел уверенным, когда бизнес был на грани банкротства несколько лет назад, когда отец завещал ему корпорацию, даже если б конец света вошел бы сейчас к нему в квартиру, Дин выглядел бы уверенным и спокойным. Но вошел Кас.       Кастиэль был весь помятый, опухший, грязный и первые секунды пытался вести себя тихо, очевидно думая, что хозяин квартиры уже спит. Заметив Дина в коридоре, Кас выпрямился и устало улыбнулся. — Привет. — Привет, — Дин взял паузу на отдышаться, ожидая, пока пришедший снимет обувь и плащ. — Эм, Кас? — Да? — тот уже направлялся к себе в комнату. — Тут есть кое-что… для нас, — он выдохнул. Кастиэль собирался было задать какой-то вопрос, но из гостиной к ним уже бежал маленький черный щенок, приветствуя и планируя познакомиться. Он еще не в том возрасте, чтобы ориентироваться на нюх, поэтому он воспользовался министупором людей, чтобы попробовать на зуб штанину одного из них.       Кастиэль взглянул на Дина, чтобы считать его эмоции и понять, про это ли он говорил, а после аккуратно поднял пёселя на руки, прижимая к себе. — Он такой славный. Как ты его назовешь? Ой, мне же можно его было…? — он указал на свои руки. — Да, да, конечно, — Дин завис. Кастиэль держал на руках щенка с такой осторожностью и заботой, будто тот самый хрупкий и ценный объект на планете Земля. Нахлынули воспоминания об обрабатывании раны — Винчестер посмотрел на руку. — Дин? — А? — раскрасневшиеся щеки выдавали его с головой. Смущение? Он отвлекся. — Как ты его назовешь? — Хотел назвать «Радостью», но это мальчик, — они сели на диван в гостиной, щенок лег на колени Кастиэля и, закрыв глаза, задремал. — Ты ему нравишься. — Это хорошо? — сомнения вновь так и выплескивались из парня. — Конечно! Я поставлю чайник.       Когда Дин взял щенка с коленей Каса, чтобы переложить четвероногого на его место, а двуногого освободить для вечернего чаепития, пес посмотрел на него на мгновение своими сонными, но невероятно голубыми глазами. Винчестер будто бы давно был влюблен в эти глаза. Но странное чувство залило его полностью, когда сев за стол напротив Кастиэля, он понял, откуда знает этот взгляд. Этот щенок был черным, как душа Дина, но с голубыми ангельскими глазами Каса. Вот почему, наверное, Дин сразу почувствовал особую с ним связь. Это просто чудо какое-то. — Как тебе «Чудо»? — Ммм? — Кастиэль как раз отпивал горячий черный чай из своей кружки. — Имя псу. Чудо. — Мне нравится.