Самоизоляция

      Дин загорелся замечательной идеей, пришедшей ему в голову с целью спасти его разум от скуки и сумасшествия. Несколько дней он читал отзывы, смотрел ролики на ютубе, изучал онлайн магазины и в итоге заказал себе гитару. Решил, что для начала акустическая, шестиструнная — самое то, а потом можно и подумать. Поэтому теперь, когда Кастиэля не было дома, Винчестер всегда мог найти себе занятие по душе, разбивающее скукоту. Тем более что свидетелей его музицирования не было, так что он мог исполнять свои любимые композиции и петь в полный голос. Это занятие приносило ему удовольствие ровно до того момента, пока Кас ни проползет поздним вечером по коридору, вымотанный до «при смерти». Будто чувство вины за возможность отдыхать и наслаждаться жизнью поселилось в душе Дина. Хотелось сделать приятное и Касу, дать тому ощущение радости.       В очередное такое возвращение Дин последовал за Касом до комнаты, оперся на дверной косяк плечом и уставился на стягивающего с себя толстовку соседа. Пёс упирался передними лапками в колени парня, желая пообниматься с ним после долгого отсутствия, так что Кастиэль, скинув с себя ту часть одежды, которую он считал приемлемо скидывать при людях, взял четвероногого друга на руки. — Вы уже ужинали? — спросил он у собаки, прижимаясь к ней лицом. — Нет, тебя ждали, — ответил стоящий у входа в комнату Дин. — Приходи, как будешь готов, — произнёс он и скрылся в дверном проёме.       Кастиэль решил, что сначала сходит в душ, потому что запах его собственного пота уже на протяжении часов атакует его собственные ноздри. А говорят еще, что своё не пахнет. Кас позволил себе постоять под кипяточком дольше, чем рассчитывал изначально, но мышцы благодарно расслабились, так что, с мокрой головой, переодевшись в чистую домашнюю футболку и домашние спортивные штаны, он зашёл в зал. Мебель была опять передвинута. Видимо, смена обстановки приносит Дину некоторое облегчение. Теперь диваны стояли все еще впритык к панорамному окну, но так, чтобы с них было видно телевизор. На нескольких стенах висели мигающие гирлянды, а на стенах появились плакаты и афиши с музыкальными группами. Журнальный столик стоял между всем этим и был покрыт едой. — Сегодня вроде праздников никаких нет, — произнёс Кастиэль, кивая в сторону гирлянд. — А жизнь коротка и непредсказуема. Праздник должен быть как можно чаще и по состоянию души, а не по календарю. — Ты на всех них побывал? — спросил парень, разглядывая рекламные плакаты концертов. — Побывал на всех. Афиши не все добыты законно. — То есть? — Мы с друзьями находили забавным срывать и убегать. Скажешь, что это не против правил, но охрана за нами гонялась, — воспоминания явно вызывали у Дина приятные чувства. Он улыбался. — Все равно они бы потом их выбросили — концерт ведь уже прошёл. Ну да ладно, давай есть! — Это бургеры? — Да. Я так понял, что они тебе нравятся. — Они делают меня очень счастливым, да, — парень поспешно разворачивал бумажный пакет, оглядывая стол с целью выяснить, что на нем есть съедобного еще. Подтащив к себе картошку фри, различные к ней соусы и стаканчик с молочным коктейлем, он принялся по очереди, стараясь насладиться вкусом, все это жевать. — Ты же не против глянуть фильмец? — обратился к нему Дин, взяв в руки пульт от телевизора. — Совсем нет, — Кас был наполнен приятным ощущением расслабления после тяжелого дня рядом с дорогим человеком, с едой, перед телевизором. — О! Властелин колец! Я читал книги. Экранизация более чем шикарная, но вот Фродо в книге действительно герой и страдалец. Как и другие хоббиты, собственно. А в фильме с ними, как с детьми, возятся, поэтому они не выглядят храбрыми героями — спасителями Средиземья, — закончив высказывание, он вновь впился в бургер. — Я не читал книг, только теории по вселенной, но все равно это круто, — фильм уже шёл, но оба знали наизусть начальный текст, поэтому свободно продолжали беседу. — Кто ты из этой вселенной? — Ты имеешь в виду конкретный персонаж? Или расу, может? — Как хочешь, — оба задумались ненадолго, жуя картошку с соусами. — Я думаю, что тяжелый труд и отсутствие солнечного света меня убьют, так что это не гном, — небольшая пауза. — Я либо садовник у эльфов, либо коневод среди людей, но самое подходящее — хоббит. Тихое и спокойное существование в собственной норке. — Нееееееет, — поспешил поспорить Дин. — Ты — какой-нибудь мудрый и воинственный эльф, что, кстати, не мешает иметь сад и лошадей, если так хочется, — прекрасный эльф. — А я, наверное, человек. Воин. — Король людей, — Кастиэль любовался им. — Арагорну, кстати, вроде, шестьдесят лет во время этих событий. — Было бы здорово жить дольше. — Дольше жизнь — больше трудностей. Люди не справляются даже с тем количеством, которое выпадает им сейчас. — Но и радостей больше, возможностей. — Это да.       Практически весь фильм Кастиэль клевал носом, искренне пытаясь продержаться хотя бы первую часть трилогии, но под конец он все же вырубился. Дину было так уютно там на диване, что он просто передвинул друга в лежачее положение, лег рядом, разместил щенка у себя под боком так, как тот спит обычно, и, досматривая последние минуты, крепко заснул.       Солнечные лучи, смещаясь, гладили лицо Винчестера. Просыпаться сначала совсем не хотелось, однако, сосредоточившись на окружении, Дин, так и не открыв глаза, почувствовал присутствие другого человека на диване рядом. Он решил полежать еще некоторое время, стараясь запомнить это разливающееся внутри тепло от Кастиэля рядом. Пытаясь сконцентрироваться на дыхании парня, Дин понял, что тот лежит лицом к нему. Так ли ощущается счастье, Винчестер не знал, но очень хотел сохранить это впечатление в памяти.       Открыв глаза и повернувшись на левый бок, он сонно улыбнулся лежащему перед ним парню. Обычно тот убегал куда-то ещё до рассвета, но сейчас находится так близко, смотрит так открыто, так искренне молчит. — Привет, — произнёс Дин, разглядывая вблизи лицо напротив, всматриваясь в детали, фиксируя, вырисовывая их в подсознании.       Совершенно не скрывая смущения, Кастиэль опустил взгляд на плечо собеседника так, будто он хотел бы и вовсе их закрыть, чтобы сбросить с себя контроль ситуации.       Дин осторожно придвинулся так, чтобы их грудные клетки касались друг друга, локоть левой руки он подложил себе под голову, а кисть правой разместил на талии парня, сдерживаясь от того, чтобы притянуть его к себе, вжать в себя. Вместо этого он позволил себе лишь медленно поглаживать большим пальцем кожу сквозь домашнюю футболку. Он водил пальцем столь невесомо, что мог только догадываться о существовании рёбер под ним. — Спасибо, — произнес он, замерев. — Мне хорошо с тобой, — выдохнув эту фразу, он почувствовал себя неуверенным подростком, который впервые решился на признание, и совершенно не знает, что делать дальше. У него никогда такого не было. Он всегда был популярным — девчонки за ним толпами бегали. А в старшей школе он вообще в модельном бизнесе крутился, ведь был самоуверенным и привлекательным. И что же теперь?       Кастиэль слегка прищурился, исследуя веснушки на любимом лице. В эту самую минуту он клялся, что будет до конца своих дней представлять себе Дина и показывать людям его фотографию, как образ совершенства, даже если их пути разойдутся. Эти глаза, волосы, ресницы, губы… Он одернул себя за то, что задержался на них лишнюю секунду. Испытав смесь вины и стыда, он в приступе легкой паники перевел взгляд обратно на глаза, в которых увидел неуместную нерешительность. Неловкая ситуация разрешилась тем, что в следующую же секунду между ними пролезло маленькое Чудо, чей язык моментально оказался у Дина в носу. Кас звонко засмеялся. — Ох! Чудо! Ты что ли целоваться любишь? — радовался Дин, пытаясь увернуться от собаки, старающейся засунуть свой язык ему теперь уже в рот. — Или ты просто кушать хочешь? Сейчас будем завтракать, — он посмотрел на Кастиэля, уже догадываясь о том, что тот скажет, будто не может позавтракать, ему нужно уже бежать, что он и так уже опаздывает. Так и произошло. Буквально за пару минут Кас умылся, переоделся в уличное и покинул пределы квартиры.       Держа на руках собаку и всматриваясь в только что закрывшуюся входную дверь, Дин размышлял о том, являются ли эти уходы побегами от него, должен ли он что-то предпринять и почему ему стало вдруг так страшно находиться в собственной квартире.