Самоизоляция

      Дин Винчестер расслабленно лежал в ванной, навалившись спиной на полку для шампуней, на которой несколько минут назад сидел Кастиэль. Его голова была откинута назад. Угадывалась едва заметная улыбка облегчения. Одна рука облокотилась на бортик ванной, другая немощно лежала вдоль туловища в воде. Из руки, лежащей в воде, активно вытекала кровь. Казалось, будто мужчина отдыхает в луже крови. Бритву, которой тот сделал порезы, он видимо выронил куда-то в воду.       Кастиэль, зайдя в комнату, сразу же схватился за дверь и на несколько секунд упал спиной на стену позади себя. Ужас пролился по всему телу. Паника пыталась захватить управление, перекрывая кислород. Он бросился вперед. — Нет, нет, нет. Какого хрена? Дин, какого хрена? — повреждение вены. — Вот дерьмо!       Первым делом Кастиэль схватил порезанную руку за рану, сильно сдавил и поднял выше туловища, над телом. Затем огляделся в поисках чего-то, что могло бы помочь. Можно было бы попросить «пострадавшего» подержать рану самостоятельно, пока второй сбегал бы за повязкой и льдом, но, очевидно, тот не поможет. Слава Богу, его телефон лежит совсем рядом. — Мужчина с кровопотерей в ванной. Повреждена вена на руке. Приезжайте скорее, — назвав адрес, он собирался бросить трубку, но ему задали неожиданный вопрос. — Это попытка самоубийства?       Кастиэль перевел взгляд на лежащего в ванной мужчину, который открыл глаза некоторое время назад. Он наблюдал за происходящим. — Да… да. — Поняла вас. Ждите.       Непонятно, сколько необходимо ждать. Из-за вируса вся медицинская сфера стала работать совершенно зигзагообразно. То туда, то сюда. Куда она рванет дальше, было загадкой. Нужно было сделать еще хоть что-то. Кастиэль перевел взгляд на руку, из которой струей текла темно-вишневая кровь, абсолютно не планируя останавливаться на уже достигнутом. — Твою мать! — Кастиэль, не разжимая кисть, которой давил прямо на рану - подходящей повязки вокруг не было — все полотенца «лохматые» - выгнулся всем телом, чтобы другой рукой дотянуться до крана с водой. Включив прохладную, почти холодную воду, он направил струю на кожу рядом с раной. Дин заметно дернулся. — Это должно сузить кровеносные сосуды и замедлить кровотечение, — он сидел на бортике ванны, нависая над Винчестером, удерживая его руку выше тела. — О чем ты только думал? — паника не отступала. — О том, что тебе лучше без меня, — не стал тратить последние силы на ложь Дин. — Ну что за бред? — Я не оставил завещание… Но я отдал распоряжение… — Какое, на фиг, завещание?! Только попробуй сдохнуть, идиот! — выбешивался Кас, вертя головой из стороны в сторону, стараясь придумать, чем перевязать рану, в то время как Дин не сводил взгляд с парня ни на мгновение. Даже, вроде, что-то говорил.       Взгляд Кастиэля остановился на стиральной машине. Она оповещала огоньками о завершении стирки. «Там есть спортивные штаны», — промелькнуло в голове. Отпустив кровоточащую руку на несколько секунд и отпихнув нервничающую собаку, парень рванул в сторону. Рука не успела безвольно упасть обратно в воду, как ее уже обматывали мокрыми спортивными штанами. Не было времени бежать за аптечкой, чтобы обработать рану антибактериальными средствами или найти бинт. А может, и было, но оставлять человека, стремящегося к смерти, одного нельзя. Руки начали сильно трястись, что мешало наложению повязки. Кастиэль боялся признаться себе, насколько же он в ужасе. Он мог бы сбегать в комнату, принести все необходимое, обработать, перемотать… Но он боялся даже моргнуть. Дин может не только игнорировать свое угасание, но и ускорить его при случае. Отключиться или даже умереть, пока Кас бегает по квартире. Нет, он должен быть рядом. Он же обещал быть рядом. — Меня не было пару минут… ПАРУ МИНУТ! — он закончил с импровизированной повязкой и уставился на мужчину перед собой. Но тот уже не мог ничего ответить.       Несколько улиц было перекрыто из-за ремонтных работ в период локдауна. А потому, боясь не успеть доставить пациента в больницу, порез зашивали прямо в машине скорой помощи. Кастиэль сидел рядом и заставлял себя не смотреть на Винчестера, но не мог прекратить рассматривать лицо. Он уже выглядел мертвым. И таким умиротворенным. Впервые за очень долгое время лицо мужчины не было омрачено внутренними переживаниями, а потому мышцы были расслаблены. И даже выпуклые вены и впалые щеки не делали его гримасу столь болезненной, как его обыденное выражение лица последние несколько месяцев. Как Кастиэль допустил это? Это он виноват. Но что конкретно он сделал неправильно? Список огромен, но в голову не приходит иное развитие событий. Даже если б поменялись слагаемые, как итог, они все равно оказывались в больнице. Но это он виноват. Кастиэль. Во всем.       Сразу по приезде в приемное отделение Винчестера утащили куда-то вглубь здания. Ничего не сказали, ничего не объяснили, никуда не направили; просто бросили Кастиэля в коридоре. Невыносимая пытка. Дин там где-то умирает, а Кастиэль не рядом. Это единственное, что он обещал Дину. И он солгал. Обстоятельства разрывают людей. Дин специально сделал это, когда Кас был дома, чтобы тот был рядом? Или он наоборот ждал момент, когда его оставят одного? Парень прижал обратную сторону кисти ко рту, пытаясь сдержать вырывающиеся эмоции. Он метался по этажам в поисках человека, который бы ответил на вопросы, где Дин и в порядке ли он, потому что в регистратуре ему отказывались отвечать. Какой же он бесполезный и слабый. Он неспособен позаботиться об одном единственном человеке. Как он мог пропустить переход черты, когда он уже не справлялся сам? Когда Дин не справлялся. Дин. В голове всплыл давний диалог, когда Винчестер спросил его, хотел ли бы он чувствовать настроение и состояние другого человека. Он тогда ответил, что не уверен, ведь тогда он будет чувствовать ненависть к себе.       Кто-то в очередной раз стал орать на парня за то, что он без специальной маски, но какая, к черту, маска? Даже будь она у него с собой, он задыхался и без нее. Наверное, дело было как раз в том, что Кастиэль был все время рядом. Люди, погружающиеся в депрессию, замечают ее совсем не сразу. Плавное изменение состояния часто проходит мимо. Дети так растут. Для посторонних быстро, но родители не замечают процесс, они сравнивают слепки каких-то значимых мгновений. Вот и Кастиэль профукал все на свете, потому что участвовал в этом. Он сфокусировался на том, что мог сделать сам и что обещал. Нужно было предпринять что-то раньше, хоть он и не знает, что.       Заблудившись в абсолютно одинаковых коридорах корпуса — может, это было уже даже другое здание -, парень приземлился на лавку напротив какого-то кабинета. Ему было больно. Он не различал в теле или нет, но он и не пытался различать. Откинувшись на холодную и грязную стену спиной, он попытался собраться с силами, но воспоминания из кровавой ванны стремились застыть перед глазами. Картинка отпечаталась в памяти: Дин что-то говорил, смотрел на него, плакал… «Мне плохо, Кастиэль. Мне так плохо», — шептал он, а Кас кричал на него в ответ… Парень зажмурился и рухнул всем туловищем вниз, уперевшись локтями в чуть раздвинутые в стороны колени, закрыв лицо ладонями. Он хотел тем самым привести себя в чувства, как после утреннего пробуждения, взбодрить, но вместо этого издал звук страдания, похожий на скулеж щенка, и стал всхлипывать. И никому нет дела до него. В стенах больницы так или иначе страдают все. И стоны боли раздаются со всех сторон.       Медсестры ходили вокруг, постоянно придираясь к разному. То Кас без бахил, то без маски, то в шортах зимой. И действительно, он даже не накинул на себя кофту, когда приехала скорая. В том, в чем он был дома, в том он сидел сейчас в коридоре. Одежда даже, наверное, была сырая, когда он вышел на улицу. Он же помогал вытащить Дина из ванны. Вот черт! Он весь в крови! Одежда вся в крови! Смесь чувств залила всю внутренность. Острая потребность сорвать с себя кровавую одежду, воспринимаемую как улику, свидетельство произошедшего, чтобы стереть с себя этот день. Но это произошло. Дин пытался покончить с собой. И от этого никуда не спрячешься. Игнорировать кровь не получалось. Даже если не смотреть на одежду, кровь засохла коркой и на коже тоже. Хотелось потерять сознание. Или травмировать себя тоже, чтобы быть рядом с Дином. Хоть и в отключке. Дин. Где он? — Вы ведь понимаете, что мы не можем пустить Вас к нему в палату? Ему нужно время на восстановление, — безразлично и обыденно произносила заученную реплику старшая медсестра. — Но ему станет легче, если я буду рядом, — парень попытался обойти женщину и прошмыгнуть мимо. — Сомневаюсь, что ему станет легче. — Что Вы имеете в виду? — Кастиэль, давайте начистоту. Вот что нам известно: Вы находились в течение года в квартире один на один с человеком в тяжелой депрессии, не обращались к специалистам за помощью, а потом притащили его в ванну и как минимум положили рядом с ним бритву. Вы же понимаете, что будет расследование о Вашем участии в этом инциденте? — Вы думаете, что я довел его до самоубийства? — стал оседать на пол парень, теряя равновесие. — Я ничего не думаю, а вот полиция будет задавать множество вопросов.