Мечта обреченного

«I'm falling down to the ground Falling down on my knees Loosing faith, loosing me I'm falling down — down» Contrust, «Falling»       — Я — один из семнадцати изначальных Говорящих, Безмолвный Наблюдатель. Грядёт буря, Ризан Горачек, — с непонятной мрачной торжественностью в голосе заявила Эксцельсия.       — Б-буря?.. — пролепетал я, опустив пистолет. Безмолвный Наблюдатель, значит. Я слышал, что среди Говорящих есть что-то вроде кастовой системы, состоящей всего лишь из двух ступеней. Безмолвные Созидатели — это те из них, кто принимал непосредственное участие в создании мира Астерии. Они регулировали климат, придумывали новых животных и растения и т.д. А Наблюдатели — те, кто пожелал жить в создаваемом другими Говорящими мире и рассказывать им обо всём, что там происходит. Таким образом, между Говорящими было установлено разделение труда. Одни созидали, другие — корректировали, — и откуда вы знаете, как меня зо-зовут?       — Я знаю очень многое из того, что недоступно простым смертным, — спокойно пояснила Эксцельсия без тени хвастовства в голосе, — как насчёт немного прогуляться?       — Зачем? — спросил я, немного похрабрев. Всё ещё не укладывается в голове, чего ей от меня нужно? Нет, бывали случаи, когда Говорящие как-либо контактировали с людьми. Хоть и довольно редкие, но всё же. Но вот чем Эксцельсию привлёк именно я — ума не приложу.       — Нам нужно кое-кто обсудить.       — А машина?..       — Она тебе уже не понадобится, — произнесла Эксцельсия, хмыкнув. Я и опомниться не успел, как опора подо мной исчезла и я просто плюхнулся задницей на снег! Что за?!       — Пойдём уже, — эта странная девушка развернулась ко мне спиной и просто пошла куда-то, даже не удосужившись убедиться, что я последую за ней. Стоп, а применимы ли вообще к Говорящим такие понятия, как «девушка» или «парень»?..       — И да, и нет. На самом деле мы бесполы и можем принимать вид как мужчины, так и женщины. Однако когда принимаем вид человека определённого пола, наше поведение подстраивается, копируя наиболее распространённые гендерные стереотипы. Так что да, сейчас я ничем не отличаюсь от обычной человеческой женщины.       «Ничем не отличаюсь, значит»?.. Я бы поспорил на этот счёт, да как-то ссыкотно всемогущей сущности перечить. Стоп, а разве я спрашивал её об этом вслух?       — Я могу при желании читать мысли людей, хотя и довольно ограниченное время… — со злорадным блеском в глазах пробормотала Эксцельсия, когда я её догнал, — ладно, обещаю слишком часто так не делать.       — Вот уж спасибо… — пробурчал я, отряхивая свою задницу из снега. Мы спокойным шагом шли изученной мной ещё с детства вдоль и поперёк улице Мирослава Бартоша. Снег под нашими ногами неприятно скрипел, почему-то напоминая мне хруст гнилых костей. Не уверен что кости могут гнить, но их хруст кажется мне именно таким. Сколько себя помню, я всегда жил в этом округе. В детстве играл с ребятами и шлялся с ними по дворам. Чуть позже, где-то в средней школе, впервые влюбился в девочку из своего класса. Её звали Петра. Она мне ответила взаимностью и мы вместе ходили домой после школы. Я носил портфель Петры, а мама чуть ли не каждый день давала мне шоколадку, чтобы я с ней делился. А однажды даже подарил ей в шутку девчачье розовое колечко, будто делал ей предложение руки и сердца. Это были такие наивные и несерьёзные подростковые отношения, ограничившиеся максимум поцелуйчиками и держанием за ручку. Но тогда нам обоим, я уверен, казалось, будто это на всю жизнь, мы поженимся и создадим семью… А через несколько месяцев её съели Нездешние. И осталась от Петры лишь на половину обглоданная правая рука, которую я нашёл по дороге в школу в одном из соседних дворов. Я узнал руку Петры именно по тому самому розовому колечку… Около года мне приходилось ходить на приём к разным психотерапевтам. Моей детской неокрепшей психике был нанесён огромный урон.       Чёрт… Зачем я это вспомнил. Остатки вчерашнего обеда чуть не вышли из меня наружу.       — Ризан?.. — Эксцельсия остановилась и внимательно посмотрела на меня. Я не успел отвести взгляда от её сияющих темнейшей бездной глаз. Кажется, это какой-то оксюморон… Тёмная бездна ведь не может сиять. Но Глаза Эксцельсии именно сияют чернотой, подобно двум маленьким иллюминаторам, приоткрывающим лишь ничтожно малую часть бесконечного и ледяного космоса. Или как две маленькие чёрные дыры. Есть в этом что-то странное… Завораживающее своей красотой и в то же время пугающее.       Красиво. И страшно. Страшно красиво.       — Нет, всё в порядке… Агх. Неважно, — еле выдавил я, пытаясь откашляться от подступившей к горлу тошноты, — кха-кха. Эксцельсия, зачем я нужен вам? Чего ради вы выдернули меня из моей машины и ведёте непонятно куда?       Но она лишь загадочно молчала, просто идя вперёд по куда-то ей одной ведомому маршруту. В молчании прошла минута, затем пять. Затем десять. Всё это время мы шли по Хартленду в почти полной тишине. Пронизывающий до костей северный ветер утих и крупные снежные хлопья падают под почти прямым углом, медленно и неспешно. Редкие прохожие идут быстрым шагом, не желая оставаться на улице ни одной лишней минуты. Всё-таки, сейчас довольно холодно… Наверное. Странное дело — с тех пор, как меня нашла Эксцельсия, я почти перестал чувствовать холод. А ещё те же самые прохожие почему-то старательно обходили нас стороной. В основном они обходили нас слева или справа ещё за несколько метров до столкновения. Был один забавный случай, когда наперерез нам шла девушка, сильно увлечённая своим телефоном. И едва не врезавшись в меня, она вдруг резко шарахнулась в сторону словно от прокажённого, хотя на меня даже не посмотрела. Да что со всеми ними такое? Будто зомби какие-то.       И ещё вчерашняя буря, похоже, действительно была сильной… То тут, то там попадаются дома с разломанными крышами. У многих деревьев обломаны ветви, даже достаточно крупные.       — Скажи мне, Ризан. Есть ли у тебя мечта? — внезапно спросила Эксцельсия, почему-то очень тихо. Я едва расслышал.       — Да, есть, — не знаю зачем ей это нужно, но решил ответить честно.       — А что ты готов отдать ради неё?       Что я готов… отдать? А разве есть ещё хоть что-то, чего я не потерял? У меня больше нет работы. Денег. Жены. Дома. Даже машины больше нет — спасибо за это Эксцельсии, кстати. Всего, что я добивался чуть ли не всю сознательную жизнь, лишился за один день, совершенно неожиданно. Внутри моей души зияет огромная дыра размером с Бога. Да что я вообще могу отдать?! У меня и так ничего нет. Теперь все эти подростковые мечты о том, чтобы вступить в МАГ и приблизить окончание Великого Молчания, кажутся наивными и недостижимыми бреднями.       И даже это уже не важно. Всё равно я скоро помру от НТТР.       — Понятно, — наконец произнесла Эксцельсия, так и не дождавшись от меня ответа, — молчание — тоже своего рода ответ. А если скажу, что тебе ещё есть что терять? Поверишь ли ты мне, Ризан Горачек?       — Нет.       Странно, но она не рассердилась. Лишь тонко улыбнувшись своим непонятным мне мыслям, Эксцельсия зачем-то подняла голову вверх. Крупные сероватые хлопья снега падали прямо ей в глаза, но она даже не обращала на это внимание.       — В сердце у меня/ Звучит их вопль. Увы, они погибли!/ Была бы я всесильным божеством,/ Я море ввергла бы в земные недра/ Скорей, чем поглотить ему дала бы/ Корабль с несчастными людьми.       — Я… не понимаю. К чему все эти стихи? И я раньше ни разу не слышал их. Это что-то из литературы Амазии семнадцатого века?       — Ах, Ризан… — Эксцельсия будто бы хотела что-то сказать, но тут же на осеклась и на пару секунд от чего-то зависла. Общается с кем-то по КУС? Хотя не уверен, что Говорящим он нужен. — Увы, мне надо ненадолго отлучиться. А с тобой пока что пообщается моя подруга Дивена.       — Стой!.. — но Эксцельсия будто рассыпалась, оставив после себя медленно падающие лепестки лотоса. Ох. Ну и что за фигня происходит? Хм, никто из прохожих вроде бы ничего не заметил. Когда все вдруг стали такими слепыми? И не успел я опомниться, как на сцене этого театра абсурда появилось новое действующее лицо.       — О, ты же Ризан, верно? Хе-хе, приветик, — мне дружелюбно улыбалась довольно высокая, почти с меня ростом, молодая женщина в таком же облачении как и у Эксцельсии. А ещё у неё такие же чёрные глаза, но на этом сходство и заканчивается. В отличие от своей подруги, у этой Наблюдательницы волосы цвета морской волны и они более короткие. А ещё она девушка куда более фигуристая… И грудастая, — меня зовут Дивена Кёниг-Ренненкампф, я подруга Эксцельсии. Приятно познакомиться!       — Эээ… — только и сумел выдавить я. Эти двое даже поведением разительно отличаются — Дивена куда более приветливая. Интересно, все божества Астерии такие странные?       — Да, сомнений нет. Ты Ризан. Ну что, пойдём?       — Куда?       — Скоро увидишь, — на этих словах Дивена взяла меня под ручку, упёршись в мой бок своей грудью. Даже я бы сказал, прижавшись. Хотел уже было что-то сказать про верность Анетте, но… Какая теперь к чёрту верность? Эта шлюха кинула меня, лишив квартиры и денег. С чего бы я должен хранить верность ей? Да пошла она!       Примерно с этими мыслями я шлёпнул Дивену по её сочной заднице. Осмелел я, однако!.. Однако та восприняла мой поступок удивительно благосклонно. Не испепелила на месте лазерами из глаз, не раздавила в кровавую лепёшку об асфальт. Нет, она лишь пошленько захихикала.       — Хи-хи-хи, вот же ты шалунишка, Ризан, — промурлыкала она мне на ухо, — ты мне уже нравишься. Думаю, мы поладим.       Определённо, Дивена импонирует мне гораздо больше Эксцельсии. Раз уж она выглядит куда общительнее и дружелюбнее Эксцельсии, я решил задать несколько вопросов.       — Можно спросить?       — Ммм?       — Что вам вообще от меня нужно? Ещё вчера я был обычным экономистом, только недавно начал учиться на Говорящего и ничего особого не умею.       — Пророчество, Ризан. Всего в Астерии есть несколько людей, подобных тебе. Было предсказано, что вы измените мир… к лучшему или худшему.       Вот оно что… Мдааа. Напоминает классическую затравку для какого-то фэнтезийного сюжета. Избранный богами герой согласно пророчеству однажды родится и победит вселенское зло… Что-то слабо верится. Да что во мне такого особенного?       — Но я ещё не уверена, что ты именно тот, кто нам нужен, — тут же обнадёжила меня Дивена, — и скоро мы это проверим. Если ты не подходишь — вернёшься к обычной жизни среднестатистического зеваки, проживёшь долгую и относительно счастливую жизнь, умрёшь в постели беззубым стариком в окружении любящих детей и внуков. А про нас забудешь как о страшном сне.       — А если подхожу?       — В таком случае твоя жизнь... сложится немного иначе. Прости, но большего пока что сказать не могу. Всё равно не поймёшь.       — Хорошо, но куда мы идём, может, объяснишь наконец? И в чём заключается проверка?       Дивена предпочла проигнорировать этот вопрос. В этот момент мы идём по мосту через небольшую речушку. Там, внизу, мы увидели наполовину погружённый в воду простенький пассажирский аэромобиль на одно место. Из кабины валит густой чёрный дым, но в целом он не выглядит настолько уж раздолбанным — его ещё можно починить.       Охренеть не встать, буря была настолько сильной, что стала причиной крушения аэромобиля?! Жесть. Чуть приглядевшись, я заметил нескольких панков, греющихся перед бочкой с горящим в ней мусором. Они там целое убежище устроили - со всех сторон поставили полуржавые листы какого-то металлолома, соорудили навес от осадков.       Дивена тоже их приметила. Очень тихо что-то прошептав, она тут же отвернулась и пошла дальше. Панки вдруг резко повернулись к аэромобилю и пошли в его сторону.       — Это ружьё Чехова выстрелит ближе к концу истории…       — Что?       — Нет, ничего. Пойдём уже, Ризан, — Дивена дёрнула меня за собой, словно мама — капризного ребёнка, уводя его от прилавка с игрушками, — нам туда.       И указала пальцем на видневшуюся вдали телебашню.

***

      — Ох, ты серьёзно? Охренеть! Твою маааать… — простонал я, спешно отойдя от перил балкончика. Да от одного только вида у меня уже голова кружится. Отсюда почти весь город как на ладони. Поверить не могу, что она всерьёз хочет заставить меня прыгнуть вниз!       — Абсолютно, — без тени улыбки подтвердила Дивена. Она не шутит… — это и есть твоё испытание. Ты ведь говорил Эксцельсии, что у тебя есть мечта, верно?       — Ну да. Но как это связано-то??       — Самым прямым образом, — произнесла непонятно откуда возникшая девушка с лиловыми волосами, — лишь падая можешь понять, способен ли ты летать.       — Я-я всё ещё не понимаю… Вы хотите, чтобы я тут разбился в лепёшку или что?! Каким боком это вообще относится к моей мечте стать Говорящим?       Вздохнув, Эксцельсия бесстрашно села прямо на перила, свесив ноги вниз.       — Тогда позволь мне кое-что пояснить. Ты же ведь наверняка проходил через медитации, прежде чем поступить в Теологический Университет, верно?       — Ага.       — Так вот, медитации — довольно устаревший и малоэффективный способ определения, можешь ли ты Говорить или нет. Он требует определённой подготовки, времени, да ещё и не очень точный. Понимаешь, к чему я клоню?       Хм, да… Действительно. Я прекрасно помню, как непросто было настроить своё сознание должным образом для медитации. Прежде чем наконец получилось, прошло немало неудачных попыток. Да и в самом универе бывали случаи, когда пришедший на занятия студиозус утверждал, что способен Говорить, вот только опытные преподаватели быстро понимали, что это не так. Конечно, очень легко спутать реальные ощущение с самовнушением.       В интернете было написано, что в случае успеха я будто бы почувствую себя частью космоса. Неважно, чем — сияющей звездой, летящим по ледяным просторам астероидом, вращающейся планетой, или чем-то ещё. Главное — уловить чувство единения с бесконечностью… Это трудно описать словами. Но клянусь, что нечто такое я и почувствовал. Раньше я о подобном не задумывался, но после слов Эксцельсии внезапно осознал. Как говорится, дьявол кроется в деталях: человек ведь запросто может убедить самого себя, будто чувствует нечто подобное. К счастью, это не мой случай: я уже убедился на практике, что Говорить всё же могу.       — Допустим. Всё равно не понимаю как это отно…       — Господи, Ризан, не тупи. Ответ ведь лежит на поверхности.       — Эээй, Эксцельсия! Будь с ним повежливее! Он классный парень. И не забывай, что Ризан лишь человек, — заявила Дивена, приобняв меня за шею.       — «Классный парень», да? — переспросила Эксцельсия, нахмурившись, — ладно, извини, Ризан. Объясню всё предельно простым языком: падение — самый верный способ узнать, совместим ли ты с кровью изначальных Говорящих.       — К-кровью? Вы что, хотите меня в вампира превратить?       Закатив глаза, Эксцельсия посмотрела куда-то вдаль, видимо, едва удерживаясь от какой-то грубости.       — Как же, с вами, со смертными, тяжело… Да прыгай уже! Вне зависимости от результата, ты не помрёшь — я тебе это гарантирую. Мы с Дивеной подстрахуем.       Ммм… Звучит не особо обнадёживающе, но и спорить с ней как-то неохота. Судорожно сглотнув, я подошёл к перилам и выглянул вниз. Да тут метров двести, не меньше… Определённо, если что-то пойдёт не так, мои кровавые ошмётки будут отсребать по всему Бруксвиллю. Но похоже, выбора особо нет.       — Ой, Ризан. Не бойся. Вот, надеюсь, это вселит тебе немного уверенности… — Дивена вдруг обхватила меня за щёки и повернула лицо к себе, подарив короткий поцелуй, — …и мотивации. А если всё пройдёт как надо — получишь кое-что большее, хи-хи.       Эксцельсия снова закатила глаза:       — Дивена, опять ты за своё…       А вот это уже звучит довольно заманчиво! Но прыгнуть с такой высоты ради секса — стоит ли оно того? Определённо, блин, нет!       А, ладно. Была ни была. Даже если и разобьюсь, хотя эти двое и уверяют меня в обратном, терять уже всё равно нечего. И так скоро сдохну. Плевать, я согласен.       — Ладно. Я сделаю это.       — Хороший мальчик, Ризан.       Дрожа от страха, я аккуратно перекинул ноги через перила. Говорящие что-то пробормотали — видимо, то самое заклинание для страховки. Ух, страшно, мля… Это со стороны кажется, будто бояться нечего — тебя же спасут божества! Так подумает наблюдающий за этой ситуацией. Это правда, но попробуй объяснить это своему мозгу, буквально вопящему об опасности! Эх… Спокойно, Ризан. Всё будет хорошо. Просто поверь им. Говорящим нет смысла подстрекать тебя на самоубийство. Ну что ж, поехали!       С трудом преодолев инстинкт самосохранения, я всё-таки сделал самоубийственный шаг вперёд, неуклюже свалившись вниз. Твою ж мамку за волосатую грядку!.. Страшно!       В лицо сразу ударил плотный поток ветра и дышать стало трудно. Земля медленно приближается… Не выдержав, я заорал во всю глотку от ужаса, нещадно матерясь.       — Ха-ха, ты всё-таки сделал это! Умница! — рядом со мной оказалась Дивена, следом за ней и Эксцельсия. И вот по ним-то не скажешь, что они прыгают первый раз в жизни. У них даже волосы почему-то не растрепались!       — Да, молодец. Всё-таки в тебе достаточно храбрости, чтобы совершить настолько безумный шаг. Признаю, я тебя недооценивала.       — Ааааа!! — в отличие от них, я не мог сказать ни единого слова, только орать. Каким-то образом резко поравнявшись со мной, Дивена прижалась всем телом и обняла так, что моё лицо оказалось прямо между её сисек.       — Не бойся. Ничего с тобой не случится. Просто расслабься и получай удовольствие…       Я закрыл глаза и сделал, как она сказала. Хотя легко сказать — расслабься, когда летишь вниз в высоты около двухсот метров. Однако тепло её тела реально успокаивало. Вскоре я уже не мог думать ни о чём, кроме мягкой и приятной груди Дивены.       — Всё. Можешь открывать глаза, Ризан, — раздался вдруг её голос. Уже всё закончилось?       — Что?! Где я?       Вокруг меня просто что-то невообразимое! А именно некое ничем не ограниченное пространство неясного мутного цвета, который видишь, закрывая глаза. И по этому пространству плавно передвигается огромное количество разнообразных вещей: аэромобили, предметы мебели, какое-то оружие, деревья, животные и даже целые здания… Это место будто существует и не существует одновременно. Оно — порождение хаотичных снов, плод буйной фантазии, туманный образ из подсознания.       Здесь всё заканчивается и здесь всё начинается.       — Это тот самый способ, о котором я говорила, — произнесла Эксцельсия, возникнув передо мной. Она просто зависла в воздухе, словно какой-то супергерой в красном плаще и трусах поверх костюма, — прислушайся к своим ощущениям. Ты чувствовал нечто подобное во время медитации, я права?       — Да… Точно.       Первоначальный шок быстро сошёл на нет. Теперь по моему телу и самому сознанию разливалось странное спокойствие и слияние с чем-то бесконечно-вечным…       — Мы называем это место Бездной Понятий. Хотя у него на самом деле много имён — астрал, Междумирье, Бессознательное, номинальный план, Тень и так далее… Не суть важно. А важно лишь то, что ты прошёл испытание, Ризан Горачек. Ты — один из тех, кого мы ищем.