Влечение

      В этом месте вечереет слишком быстро, в этом месте вечер длится слишком долго. Как эти люди оказались здесь, никто и не помнит, а может, и не знает, да и не задавались этим вопросом. Всё потому, что эта квартира для тех, кто привык жить в своё удовольствие, кто живёт одним днем. Словом, здесь собрались молодые люди и девушки, избегающие проблем окружающего мира. А квартира хоть и большая (два этажа, шесть комнат, один зал, два туалета, две ванны, две кухни, прачечная, две кладовые), с человека тут выходит копейки.       Девушка выходит из своей комнаты, не спеша и зевая, преодолевая узкий коридор по пути и удивляясь подозрительной тишине. Опускаясь на кухонный диванчик, она закуривает последнюю сигарету из смятой пачки. Наверняка не её, но тут все курят одно и то же. За окном такая густая метель, что ей вдруг захотелось мороженного с шоколадной крошкой. Февраль. Она улыбается одним уголком покусанных припухших губ во время глубокой затяжки и вскидывает голову к часам, выдыхая дым вверх к теплому свету. «Самое время, казалось бы...», — думает она.       Со стороны серая пара глаз уже принялась изучать её майку без какого-либо намёка на лифчик, горящие засосы вдоль изящной шеи, которую обрамляют крупные непослушные кудри. Ему несложно догадаться, что еще совсем свежие багровые пятна спускаются и ниже, их и так с каждым днем больше, будто бы ему на зло. Он привык. Что же до неё, она привыкла к этому ночному ритуалу, впрочем тут у всех режим совиный, за это, в том числе, она и обожала это место. Однако сегодня, что происходит нечасто, они, кажется, одни, поэтому она быстро ловит его взгляд. Заметил. Уже все пересчитал. Она пытается спрятать ухмылку и тушит сигарету, обнимая колени и уводя наконец взгляд.       А вот за что этот паренёк удостоен её уважения, так это за то, что он, конечно, чистой воды бесстыдник: никогда не отводит взгляд при виде её — на себе. Он смотрит, не выражая каких-либо эмоций на отрешенном лице. Просто привычно садится на стульчик у окна, поджимая ноги, прикрывает глаза и открывает уже смотрящими куда-то вдаль, за окно, к фонарю, который проглядывается сквозь пелену снежных хлопьев. А затем происходит что-то и вовсе из ряда вон выходящее, что заставляет её замереть. Он размыкает губы, чуть нахмурив брови, уже собираясь сказать что-то невероятно важное и уже долгое время выношенное им, как вдруг в помещение заходит кто-то из жильцов. Ну, он хотя бы, вроде как, не немой, это удалось выяснить. Хотя был и есть в этой молчаливости некий шарм. Сказать, что ей было любопытно? Нет. Признаков жизни у него и без того было предостаточно. Недовольства от случившегося паренёк не выражает. Он ничего не выражает, лишь продолжает, чуть сгорбившись, сидеть с ногами на своем стуле, помешивая что-то на огне в кастрюльке.

***

      Душно и тесно, девушка тяжело дышит и уже жалеет, что залезла в этот чертов шкаф, однако уже поздно: общий зал, в которой находится этот самый шкаф, уже полон народу, жильцов квартиры и их друзей. В том числе там были и те, от которых она и собиралась скрыться. Когда на одной посиделке собираются два твоих любовника — не есть хорошо. «И почему все так сторонятся свободных отношений». Она пытается придти в себя, выдыхает тихо и старается усесться поудобнее, но не тут-то было: её нога мгновенно упирается во что-то теплое.       Замерев от испуга, девушка даже в темноте и тишине понимает, что столкнулась со своим ночным наблюдателем, вот только на данный момент он в нескольких сантиметрах от неё, дышит ей в плечо и даже смотрит как-то виновато, будто это он накрыл её убежище. Надо сказать, что сейчас их бойкот даже на руку. К тому же он так сверлит её взглядом, мягким, настойчивым. Такая близость становится не по себе, и девушка даже пытается отстраниться хоть чуть-чуть, правда некуда. В любом случае, это лучше, чем если их обнаружат здесь обоих при всех тех людях. Ему на лицо падает теплая полоска света, на которой можно разглядеть часть лица: серый глаз устремлен на неё, как и обычно, прядь длинных светлых волос спадает небрежно с плеча, и уголок губ... они будто бы накрашены — настолько они яркие, как наливное яблоко. У него сбивается дыхание, но взгляда не отводит. Кажется, она уже и биение его сердца чувствует всеми частями тела, которыми соприкасается с ним.       Но, похоже, смущаться он не умеет, это не оно... это что-то пожирающее. Он смотрит жадно, будто бы всё это — часть его плана. В нем что-то изменилось, однозначно, девушке на момент кажется, что тот пьян, иначе это не объяснить, ибо взгляд его на ней становится безумным. Он откидывает голову к стенке шкафа, опускает веки и улыбается шире обычного, отчего в темноте сверкают его белоснежный ряд зубов. Его изрядно смешит эта ситуация, он не скрывает этого. Посмотрев последний раз в щель между дверцами шкафа, девушка прерывисто выдыхает и уже примиряется с ситуацией, даже расслабляет тело, из-за чего прижимается бёдрами к телу своего "собеседника". В конце концов, сколько можно чего-то только ждать от него?       Она вскидывает на него безразличный взгляд, и из глубин комнаты доносится звонкий смех, звук гитары и пьяные голоса, пускающиеся в пляс будоражащей дух песни. Девушка повторяет его движение и опирается на свою стенку шкафа, не в силах избавиться от едкой мысли того, как же в такой многозначительный момент не хватает сигареты, уж она бы разбавила тишину. Это единственная доступная ей магия... или нет. Музыка из зала пьянит, и девушка уже одаряет мягким взглядом паренька, скорее поддельным, правда, но терять уже нечего. У того и так уже всё на лице, стоило же попасть в такую ситуацию. Она с упованием прислушивается. Но вдруг слышит шорох, который так близко к ней. Это шорох кожи, он проводит большим пальцем вдоль её руки к локтю. Холодные пальцы. А вот у неё уже, кажется, катится капелька пота по спине. Он делает это вдумчиво, очерчивает пальцами её плечи, ключицы, проводя подушечки пальцев вверх. Касается шеи и останавливается на желтеющих засосах, наклонив её шею в сторону. Ну, конечно, она ждала этого. Парень строго перехватывает её веселый взгляд. Его глаза сверкают и становятся цвета мокрого асфальта, когда она тянется к нему решительно, обвивает шею, становясь ближе, чем когда-либо. И на этом моменте он подается чуть вперед так, что полоска света падает на его шею, на самый изгиб, где красуется свеженький миниатюрный засос. Её выражение лица торжествует, пытаясь всячески скрыть негодование и даже гнев. Впервые.       Приподнявшись, девушка вспоминает, где находится, максимально тихо опускается на его колени, упираясь в пол своими. Она целует такую ароматную шею, прямо взасос. Её ничуть не смущает эта метка, сейчас он — её добыча. Затем упирается руками в его стенку шкафа и проводит языком по засосу, а он и не против, всё таким же взглядом пытается разглядеть её изгибающуюся фигуру над ним. Молчит как-то многозначительно и с жаром выдыхает от последующего укуса, ощутив мгновенный прилив тепла во всем теле. Так можно сойти с ума. Ему ничего не мешает скользнуть к её бедру, задирая и без того короткие джинсовые шорты. Ей кажется это нечестным от положения вещей, она ему предоставлена, но девушка старается не думать совершенно, как и о тех людях в комнате, она вдыхает запах его длинных волос. Запах свежести, хвои, чего-то такого невероятно родного. А его кожа будто обжигает пальцы, он окутывает собой. Она проваливается моментально, оказываясь в этом тягучим, как нуга, омуте. Это как знакомый ей передоз. Воздух стремительно кончается, когда парень с дрожащими от желания пальцами скользит вверх по её талии под задирающейся футболкой и мельком облизывает пересохшие губы. Кажется, это именно то, что нужно было им обоим, не все эти многочисленные связи, которыми было невозможно напиться сполна. Темнота его меняет.       В какой-то момент он делает похожее выражение лица, что и тогда, когда собирался что-то сказать ей, но та уже накрывает его губы своими, ибо на это уже невозможно смотреть. А тот лишь победно притягивает её к себе и уже перестает давать отчет своим действиям. Он не дает ей отстраниться ни на секунду, держа свою ладонь на её спине, вжимая в себя. И вдруг усмехается громче положенного, когда вновь не обнаруживает уже телесно лямку лифчика. Её грудь нежна.       К тому моменту, когда голоса за пределами шкафа усиливаются, девушка возвышается над фигурой парня уже в одних трусах, в то время, как на нем — грубая ткань джинс, которая уже плотно обтягивает пах. Однако спасать себя от них он не спешит, лишь заставляет своими жаркими ладонями прогибаться девушку сильнее, не давая ей выдохнуть ни на секунду, не выпуская из страстного поцелуя. Девушка же тем временем зарывает свои тонкие пальцы в его струящиеся волосы и уже мысленно молится всем Богам, в которых не верит. Лишь бы их тут не накрыли, благодаря её стону, который рвется из груди, когда вдруг она ощущает его горячие губы и влажный язык на своем набухшем соске. Она признается себе, что деваться тут уже некуда, что она уже не в силах будет сдержаться, если это нужно будет прекратить. С ним хорошо настолько, будто эти руки ласкали её всегда, поэтому она уже ни о чем не жалеет. Она бы залезла в этот шкаф тысячи раз, если бы сейчас кто-то отмотал время назад. Она льнет к его телу, уже буквально скользя по его обнаженному торсу. Парень на это будто зеленый свет перед глазами уловил, скользнул вниз с нажимом по её телу, очертил бедро и спустился к внутренней его стороне, проведя подушечками пальцев по пылающей промежности едва только не скулящей девушки. Проверяет реакцию. Она не заставляет себя ждать, и он закрывает глаза в широкой улыбке, с силой сжав губами её сосок, отчего слышится глухой вскрик. Ему нужно еще, он буквально хочет, чтобы их сейчас здесь и сейчас нашли, чтобы все вокруг поняли, чья это собственность.       Тело девушки стремительно слабеет, и она уже даже хочет отстраниться. Сознание перекрыло, как хорошее вино, отчего тело плавится, но сильные руки этого не терпят, они загребают её. Как же ей сейчас жаль, что он так нетороплив, будто их и искать никто не кинется, будто люди будут тут сидеть вечность. Она потеряла счет времени, вскидывая обессиленно голову вниз и постанывая от невероятного желания и от новых ноющих засосов на груди. Они полыхают клеймами. Но затем, дабы привести её в чувства, "наблюдатель" легко прикусывает твердый сосок девушки. Еще один глухой вскрик. Его руки уже буквально вцепились в её талию. Он видит её мутный возбуждающий взгляд, глаза давно привыкли к темноте. И уж до чего он точно догадался, так это до того, что ей уже слишком сложно игнорировать его стояк, который ощущается через грубую ткань. Стоит сказать, что и он уже дрожит и чаще скользит языком по пересохшей от жаркого дыхания нижней губе. Поэтому в следующее же мгновение он подрывается так, что девушке слышится рык из глубин шкафа, он толкает её вперёд так, что та соскальзывает на что-то мягкое внизу. Зрелище подрывает его в конец: обнаженная горячая девушка с раздвинутыми, видимо, машинально от сильнейшего желания, ногами. Мокрые насквозь трусики оказались порваны, какое упущение. Парень со стуком упирается ладонью в стену шкафа над ней, склоняясь и дрожащей второй рукой звенькает пряжкой ремня. Эта ноющая боль невыносима. Он подминает податливое тело девушки под себя, а её ноги дрожат, она умоляюще сводит брови, видя, что он наконец сдался. Или же.. нет? Обжигая своим томным дыханием её шею, скользя рукой по стене шкафа ниже, пальцами свободной руки он нежно проходится по её сочащейся обнаженной промежности, мгновенно входя ими внутрь влагалища, буквально проскальзывая. Он ловит своими губами вырывающийся стон девушки. И ей ужасно мало. Она начинает кусать с возмущением его губы, плотно обхватывая его пальцы внутри себя. Ей искренне непонятно, отчего он медлит, но люди внутри комнаты исчезли для них обоих. А может, и в действительности.       Последней каплей становится то, что парень начинает тереться своим обнаженным стояком об бедро девушки, с нажимом, медленно. Он будто бы что-то выжидает, пока вдруг из глубины шкафа не раздается хриплое и жаркое "пожалуйста". Больше его просить не нужно было. Стоящий колом член одним резким толчком вторгается внутрь девушки до упора. В воздухе слышится синхронный изнемождённый стон. Однако парень не даёт девушке опомниться, начинает тут же размеренно двигаться, совершая глубокие толчки с хлюпающими звуками, которые начинают подавляться глухими стонами. Она прикусывает ребро руки, ощущая стекающую по груди капельку пота и то, как горячий член распирает её изнутри, его буквально засасывает внутрь. И она раздвигает ноги шире, как только это возможно, упираясь коленями в стенки. Парень, не в силах остановиться, сдавливает руками её бёдра с силой и прибавляет темп, двигаясь с большей жадностью. Ему нужно всё глубже. А её тело уже, кажется, онемело от прилива чувств и ощущений после столь сладкой муки. И не осталось ничего, кроме этой тонкой полоски света на его прекрасном лице, куда лишь и устремлен её взгляд. Ничего, кроме скольжения его члена. Это не должно кончаться.