Влечение

      Тусклая фигура выдвигается из своей комнаты в глубине квартиры по направлению ванны, впервые за долгое время, надо сказать. Наконец, добравшись до зеркала настенной полки и предусмотрительно закрыв на замок дверь от лишних глаз, девушка поднимает тяжелый взгляд к своей физиономии. Она выдыхает медленно, проскальзывает пальцами в ворох своих длинных каштановых кучеряшек на голове, из которых уже образовалось гнездо, и освежается прохладной водой, стараясь не обращать внимания на мешки под глазами и в принципе помятый вид. Девушка завязывает в узел растянутую серую футболку на талии и выпрямляется. Открывает щиплющие глаза шире и думая уже было, что теперь то она уж точно приличнее выглядит, по крайней мере надеясь на это. Опомнившись, она отодвигает широкое горло футболки и впивается взглядом в кожу. Жаль, всё стёрто бесследно. И почему они лишь на неделю, да?       А вот сейчас действительно самое интересное. Опустившись на унитаз, девушка старается-таки справить свою естественную нужду. Тяжело дыша, практически задыхаясь, она опирается корпусом на раковину и сжимает плотно колени, держа руку где-то на уровне мочевого пузыря, там, где невероятно ноет. Она морщится от боли, а к глазам подступают обжигающие слёзы. В чём всё-таки дело? Рассказывать тут придется немало, но сама суть в так называемой завязке и депрессии. Самой настоящей, к слову. Это то, что принято под ней понимать, ибо человек уже взрослый, чтобы действительно загоняться по поводу каких-то нелепых вещей. Ну так вот, поскольку ваш мочевой пузырь обучен с самого раннего возраста не мочиться, когда ему вздумается, а только через разрешение вашего мозга, то, когда вы под кайфом, ваш мозг становится немного ленивым. Он ленится посылать сигналы. Наверное, поэтому так много наркоманов умирают в туалетах. Взрослый мочевой пузырь может уместить две кружки мочи, но, если его не опустошать, если, скажем, вы находитесь в худшей депрессии в своей жизни, ваш мочевой пузырь в конечном итоге заполнится. И вот, что тогда случится: все токсины, которые ваши почки протолкнули в мочевой пузырь, начнут возвращаться обратно в почки. Думаете, это безумие? Ведь тогда можно заразиться почечной инфекцией, нужно же просто сходить в туалет. Она говорит себе тоже самое, поверьте. Девушка вскрикивает от боли, сворачивается в клубок на полу ванны, прерывисто дышит, а её пружинки из волос прилипли ко лбу из-за испарины. Она выругивается громко, кажется, на всю квартиру. А затем начинает лишь плакать.       Такую депрессию не принято где-либо указывать, о ней не пишут в романах. Эта депрессия — позор, который останется клеймом на тебе. Она опустошает, ломает время, какие-либо границы, что можно, а что — нельзя. Но тут уже ничего не поделаешь, ты не властен над этим, особенно тогда, когда твоя химическая зависимость продолжается с тринадцати лет. Отец умирал от рака на больничной койке долго, тух на глазах, но она не потеряла с ним ни дня, успевала выразить свою любовь к нему изо дня в день. Казалось бы, такую возможность упускали многие. Однако, многие ли из них стали целью любопытства по отношению многочисленных препаратов, стоявших у отца на тумбочке палаты? «Ты перестаешь чувствовать боль из-за них?», — спросила тогда девочка, на что получила утвердительный кивок. Так всё и началось, после трех украденных белых бусинок из баночки.       К счастью, народ квартиры обнаружил корчившуюся девушку на полу ванны, к тому же, после такого громкого мата. Пострадала только дверь. Они даже позаботились о том, чтобы в больничке не впихнули ей чего лишнего, упомянув зависимость. Они не были друзьями, просто в этом обществе принято заботиться, нельзя не существовать таким коллективом, как единое целое. Говоря о ней, не судите строго, девушка из кожи вон вылезает, чтобы не разочаровать людей, которые в неё верят, она старается, как никто другой. Её внутренний сосуд важных личностей пополняется, всё работает для того, чтобы оставить в прошлом ту черноту её жизни. Правда, единственное развлечение и вылазки из дома — это всего лишь «секта» анонимных наркоманов и алкоголиков, ну, или как их там...

***

      Лежать, кстати, пришлось недолго. Уже меньше, чем через неделю, девушка благополучно сидит в позе лотоса на полу, посередине общего зала в квартире. За ней диваны и кресла, где расположились остальные жильцы. Кто-то в обнимку, а кто-то сам по себе, как и она. На ковёр, который не менее придает уюта, из огромного окна падают весенние солнечные лучи, которые лишь едва-едва греют. Самое светлое место в доме, тут никогда не зашторены окна, тут люди получают витамин D, так они думают. К тому же, темноты хватает и в их собственных комнатах. Сейчас же все у телека. Главный ритуал — знать, что происходит в мире. Уж лучше всем вместе узнать о том, что планету сжирает кракен, нежели по отдельности в интернете.       Девушка, потягивая колу из трубочки, что в огромной бутылке между её ног, перевела взгляд на экран, когда в новостях заговорили о какой-то новой китайской заразе, что вдруг любезно решили в массы раздавать. То ли летучую мышь кто сожрал, то ли правительство устроило геноцид. Тут уж суть не выловишь из всего новостного шлака. Казалось бы, внимания не стоит, однако далее поступили не просто рекомендации, а приказ мэра оставаться дома с целью карантина с последующими штрафами гуляк. Прекрасно, ничего не скажешь. На том моменте, когда все начали переговариваться и обсуждать дальнейшие действия, девушка выпустила трубочку из покусанных губ и откинула голову назад, слыша краем уха знакомые приближающиеся шаги в коридоре. Только он шуршит так тапками по паркету. Когда же шаги прекратились, в дверном проёме на косяк облокачивается ненавязчиво легко улыбающаяся фигура наблюдателя. Он складывает руки на груди и, морщась от прямых, попадающих на его лицо, лучей, переводит взгляд с экрана плазмы на девушку. «Ему особое приглашение нужно?», — думается ей. Месяц затворничества в своей комнате, казалось бы, пошел ей на пользу, это правда, потому как вредные привычки (почти все) и вредные связи (тоже почти все) были исключены. Однако, контроль над эмоциями сейчас гораздо хуже. Отказ от подавления эмоций — значит стать податливой, значит сейчас встать и оголить себя ему при всех. Так ей это сейчас представлялось. «Ожидается занятный карантин, не правда ли?», — мысленно говоришь ты с ним. Он многозначительно кивает, а твоё тело моментально вспыхивает и уже восстанавливает в памяти каждый засос, оставленный его губами.