Ты...

Вещей у тебя оказалось даже больше, чем я думал, хотя я и не думал, сколько их там у тебя вообще может быть. И на радость мне у тебя были не только твои злосчастные рубашки, но и кофты с майками и прочая фигня. Уже представляя то, как буду с тебя это все снимать, я застрял прямо на пороге с коробкой в руках, но ты разбудил меня, пихая в плечо и говоря, что нечего тут пошлить. На мой немой вопрос ты ответил весьма красноречиво, подняв одну бровь и опустив глаза вниз на мои штаны, в которых уже виднелся небольшой бугорок. Пришлось опустить коробку пониже, чтобы скрыть это недоразумение. И пусть ты возмущался, что я веду себя слишком открыто на людях, все равно издавал тихие смешки и продолжал собирать одежду. Твой сосед не был против того, что ты съезжаешь, даже порадовался. Но его несколько осуждающий взгляд на себе напрягал, из-за чего, когда ты вышел, я начал разговор: – Че надо? – Да просто наблюдаю, вы – демоны – такие забавные бываете, – усмехнулся парень. – Тебе смешно? – Ну вот, не врали. Вам что не скажи – сразу начинаете вставать в позу, – этот ангел порядком начинал надоедать, но ты все не появлялся, поэтому мы продолжили: – И я знаю, что выбесит тебя еще сильнее – Сэми, – он задумчиво оглядел комнату и остановился на мне. – Скажи, он действительно такой извращенец в постели, как о нем говорят? Что, блядь? Как у него, сука, язык поворачивается говорить такое? Не выдержав, подхожу к нему ближе и все еще пытаюсь держать себя в руках, потому что тебе явно не понравится, если я устрою драку, тем более с этим ангелом. Сжимаю кулаки, чуть ли не впиваясь в собственные ладони ногтями, он замечает это и улыбка его становится шире. – Просто всегда хотел взять его, ну ты понимаешь. Такой милый, улыбчивый идиот, который вызывает не совсем уж чистые мыслишки и желания, – склонив голову набок, наблюдает за моей реакцией и даже не дергается, когда я собираюсь замахнуться. – У меня все, ты тут как? – ты словно снег на голову. Уже стоишь в дверном проеме со сложенными руками на груди и удивленно глядишь на нас. – Давай, осталась всего пара коробок. Я киваю, шумно вздыхая, чтобы успокоиться, а этот недомерок хлопает меня по плечу, разворачивая полностью к тебе и улыбаясь. – Мы успели подружиться, пока тебя не было. Буду скучать по тебе, ангел, – говорит он своим отвратительным скрипящим (мне так казалось) голосом, пытаясь подлизаться к тебе, моему Сэми! Не смей с ним вообще разговаривать, отброс! – Правда? Как мило, – смешок и теплая дружеская улыбка в ответ. Не улыбайся ему, Сэми! – И не ной, мы все равно будем вместе учиться, – в этом и проблема, Сэм, ты что, не видишь его хищного взгляда?! В ступоре я находился недолго, так как, пообщавшись между собой, ты мягко толкнул меня к двери, и мы наконец-то ушли оттуда, оба с оставшимися коробками. У меня челюсти сводило, едва воспоминания об этом напыщенном павлине всплывали в памяти. Это уже не была та ревность, отнюдь, лишь ненависть и дикая потребность разбить ему ебальник, просто размазать, сделав кровавое месиво. Сука, как вспомню его слова, так сразу руки чешутся! Ты спокойно сидишь на своей кровати, перебирая книги и бормоча себе что-то под нос, время от времени хмурясь. Эта картина заставляет меня остыть, как-то по-доброму усмехнуться и захотеть поцеловать эту образовавшуюся складку меж твоих бровей. Похлопав рядом с собой по мягкому одеялу, без слов приглашаю тебя к себе. Ты краем глаза замечаешь это, но с первого раза не откликаешься, будто дразня меня, и легко улыбаешься, снова опуская взгляд на стопку книг. Я хлопаю еще раз и более настойчиво (немного раздраженно), и тогда ты откладываешь одну из этих книжонок и разминаешь шею, поворачивая голову так, чтобы именно мне открылись белоснежная кожа и сладкое местечко для укусов. Нервно сглатываю и не успеваю заговорить, как ты плюхаешься рядом, закидывая руки за голову и кладя на меня одно свое крыло. Кисти сразу тянутся к мягким перьям, перебирая и разглаживая. Вся злость мгновенно пропадает, а твое тихое дыхание так успокаивает, что я понимаю – вот он, мой рай. Полное умиротворение, настоящая эйфория, которая, как казалось, длиться долго не может, но это происходит. – Люблю их, – тихо произношу, а ты дергаешься, поднимая на меня глаза. – Кого? – тебя будто самого пугает этот вопрос и возможный ответ, но ты продолжаешь лежать. – Твои крылья. Люблю их, – чувствую, как одно из них напрягается, пока я их глажу, а ты вздыхаешь, отвечая тихое "ясно". Это так смешно. Ты серьезно думаешь, что я скажу о своих чувствах именно сейчас? Когда ты только переехал ко мне? Черт, да! Я безумно хочу это сделать, но язык сам не поворачивается – что-то останавливает меня, и я все так же молчу, несколько виновато опуская взгляд. Мы лежим так еще какое-то время, пока ты не начинаешь возиться и пытаться развернуться, чтобы случайно не ударить меня своим расслабленным крылом по лицу. Да я и не против был бы получить этим пушистиком, но будь по-твоему. Оказавшись в сидячем положении напротив меня, припадаешь к моей шее, целуя и покусывая. Я слабо откидываю голову, пробегаясь кончиками пальцев по твоим ребрам через майку (хвала небесам, что ты надел не рубашку) и задирая ее кверху, и ты вздрагиваешь явно от внезапной смены температур. Теперь уже мои руки блуждают по тебе, вызывая мурашки и тихие слабые вздохи. Пальцами ласкаю твои соски, и тут ты шепчешь прямо мне на ухо: – Ну чего ты медлишь? Сразу же опрокидываю тебя на спину, нависая сверху и целуя в губы, слегка посасывая и слыша твой первый стон. Ты пытаешься засунуть язык мне в рот, но в то же время и пустить мой к себе, поэтому немного теряешься и судорожно выдыхаешь, когда я отрываюсь от твоих губ и целую быстро в нос, опускаясь на шею. Одна твоя рука гладит меня по волосам, а вторая по спине и пытается стащить футболку, поднимая ее низ и комкая его в кулаке. – Разденься, Ади, – просишь ты, и не выполнить это я не могу, быстро избавляясь от мешающей сейчас тряпки и помогая тебе сделать то же. Ты снова прикасаешься ко мне, только уже напрямую, довольно застонав. В попытке получить больше контакта кожи к коже, жмешься ко мне и сам же тянешь меня на себя, но так мне не слишком удобно, потому что мне хочется приласкать твои соски языком. Ты не против, хоть и пытаешься выглядеть оскорбленным из-за подобного отношения, но это быстро проходит, едва кончик языка касается маленькой горошины, поддразнивая. Прикусывая губу, ты смотришь на меня несколько секунд, отстраняя за плечи, а потом протягивая руки к ремню на своих штанах. Я выгляжу обиженным, ведь хотел сделать это сам, а потом ты, продолжая кусать свои чертовски сексуальные губы, говоришь мне повторить за тобой. Лежа у тебя между ног, я пытаюсь растянуть тебя как можно скорее и максимально нежно, и ты хнычешь от этой ласки, метаясь по постели и не зная, куда себя деть. Твои бедра дрожат, как и голос, поэтому ты не решаешься говорить что-то на протяжении всей растяжки, только спустя время прося меня уже поторопиться и войти, потому что тебе больше не больно от моих пальцев. Молча выполняю твою просьбу и теперь наблюдаю за выражением твоего лица, чтобы уловить любое изменение, которое бы говорило о том, что я сделал тебе больно или, что лучше, приятно. Ты просишь немного подождать, и мы замираем в этой позе, пока я глажу твой живот и ребра, а ты смотришь в потолок, смаргивая слезы. Сэми, ты самое прекрасное, что случалось со мной. Эта невинность и желание в твоих глазах, когда ты все-таки смотришь на меня и киваешь, давая разрешение, не сравнятся ни с чем. У меня были отношения раньше, но я ни к кому не чувствовал такой нежности, желания владеть кем-то настолько, чтобы полностью, без остатка. Хочу, чтобы ты был только моим, ничьим больше, чтобы никто даже и думать о тебе не смел. Ну хорошо же ведь все шло, но нет, блядь, нужно было мне вспомнить этого твоего ублюдка-соседа прямо посреди процесса, отчего я злостно рыкнул и сильнее сжал твои бока, толкнувшись резче – послышался вскрик и повторяющееся несколько раз слово "еще". Толчки стали более быстрые и уже не были такими ласковыми и нежными, ты стонал громче, тем самым поощряя меня. Но вдруг меня остановили, хватая ртом воздух и переводя дух. Я вопросительно глянул на тебя, но ты покачал головой и ответил: – Ты меня по всей кровати катаешь, крылья болят от такого трения, – объясняешь, приподнимаясь на локтях, затем хватаясь за мои плечи, чтобы окончательно подняться и сесть, ведь соображаешь и двигаешься ты так же плохо, как и я сейчас. В голове у нас у обоих вертится только одно, но перерыв на легкие поцелуи сделать все же стоит. В итоге мы целуемся еще несколько минут, пока ты не пихаешь меня к стенке, заставляя опереться на нее и выпрямить ноги. Для этого приходится выйти из тебя, что неимоверно расстраивает, но мой член очень скоро вновь оказывается в теплом плену твоей дырочки, и я смотрю на тебя во все глаза, сглатывая. Ты наблюдаешь за моим двигающимся кадыком, облизываясь, а потом смотришь на меня и ухмыляешься. – Попробуем так, – предлагаешь ты, а я и не против, мне вообще плевать на все, если это с тобой. Твои движения медленные, без той дикости и жесткости, которая была у нас недавно. Ты гладишь мою грудь и после откидываешь голову, широко открывая рот и позволяя себе стонать в голос. Блядь, ты был прав, когда сказал, что я люблю, когда ты ведешь. Те моменты, когда ты забываешься и просто трахаешь себя, выглядят так, будто я наблюдаю за тем, как ты мастурбируешь. И сейчас это напоминает то же самое – не замечая меня и вообще всего вокруг, ты скачешь на моем члене, прикрывая глаза и иногда жмурясь, а иногда и вскрикивая, если головка задевает твою простату. Поцелуем в плечо я пытаюсь все же вернуть тебя в реальность, потому что не хочется только смотреть, точнее, хочется, чтобы ты хотя бы смотрел на меня во время всего этого действа, а не самозабвенно трахался сам с собой. Это даже немного обидно, пусть и приятно. С первой попытки у меня это не получается, но только стоит мне начать ласкать твои крылья и легонько прикусить кожу на ключице, как ты сразу распахиваешь глаза и смотришь на меня, но будто сквозь, не осознавая, что происходит. – Ты только мой, ясно? – рычу, заставляя тебя все же обратить на меня внимание, и ты с поплывшим взглядом следишь за мной, кивая как-то рассеяно. Я кладу ладони на твои ягодицы и раздвигаю их в стороны, вместе с тем сгибая ноги в коленях и начиная двигаться сам – хватит этого выступления одного актера, я тут тоже есть, между прочим. – Да, Ади, да! Так хорошо… – тебе уже слишком сложно сдерживать свой голос, и это ясно, а потому я усмехаюсь и вхожу особенно глубоко; твои ногти царапают мне плечи, после чего ты шепчешь: – Поговори со мной, как ты это любишь, скажи мне… – наконец-то ты понимаешь, что не один здесь. Не сразу улавливая смысл твоих слов, молчу несколько секунд, но затем прижимаюсь к твоей щеке своей, так, чтобы можно было шептать на самое ухо. – Ты сейчас такой сексуальный. В тебе так горячо, что у меня голова кружится, – забывшись, начинаю нести возбужденный бред, но именно он тебе и нравится, так что ты в ответ трешься своим истекающим смазкой членом о мой живот, но и подаешься назад, желая насадиться еще больше. – Хочу трахать тебя постоянно, чтобы ты стонал без конца, слушать твой срывающийся на крики голос и кусать шею, пока на ней живого места не останется. – Боже, Ади, я так люблю твой голос, – все твое тело дрожит, намекая на то, что уже скоро ты кончишь, и я ускоряюсь, чтобы помочь с этим. То, как ты начинаешь звать меня по имени просто без причины, находясь почти на самом пике наслаждения, заставляет меня и самого застонать, целуя тебя в подбородок, как только ты снова откидываешь голову. Твой оргазм даже немного напугал меня, потому что ты так резко сжался на мне и выгнулся дугой, что мне показалось, будто ты сейчас позвоночник сломаешь. Схватив тебя покрепче за талию и сделав последние пару толчков, кончаю следующим. – Только мой!.. – стон вместе с рыком вырываются у меня, ты обнимаешь за шею и лихорадочно гладишь волосы. – Да, да, да, только твой… – не отойдя еще от своего финала и прибывая в нетрезвом уме, шепчешь в ответ, целуя в макушку. Как можно быть таким невинным и сексуальным одновременно? Когда мы лежим и просто смотрим друг на друга, у меня отчего-то появляется идея в голове: надо бы соединить обе наши кровати, раз уж ты все равно постоянно лежишь у меня, а так и места больше будет. Но эту мысль я оставляю на потом, потому что волнует меня сейчас немного другое. – Твой сосед, не общайся больше с ним, – твердо говорю я и с некоторой уже придуманной самому себе обидой в голосе. – Что? – ты прям хрюкаешь, прикрывая рот рукой. – С Алексом-то? Он мой лучший друг вот уже сколько лет, мы не можем не общаться. – Твой "друг" сказал мне, что хочет тебя, – приходится говорить через силу эти отвратительные слова, в ответ получая улыбку. – И не смейся! Короче, не общайся с ним, и все. – Да это я попросил его подыграть, чтобы ты вот так мило отреагировал, – прикусив свою опухшую от поцелуев нижнюю губу, ты выводишь на моей груди какие-то непонятные узоры кончиком пальца, и заметно, что даже глазами улыбаешься. – Надо будет вернуть должок, – более задумчиво добавляешь и хмуришь лоб. – Ты!.. Ты опять? Черт возьми, Сэми! – ты весело смеешься с меня, а после заваливаешь на кровать обратно, потому что я уже собирался подняться и уйти куда-нибудь подальше от такого волка в овечьей шкуре. – Только твой, забыл? – протягиваешь нежно. Этими словами ты снова вызываешь тепло (настоящий огонь) в груди и трешься, щекоча мне нос своими волосами. Да и все-таки нужно было бы набить тому Алексу ебало, чтобы он не участвовал в твоих махинациях. Демон, самый настоящий демон! Который готов на все, лишь бы получить желаемое. Но я не против.