Зима

      Бергентаун. Королевская кузница. Три дня спустя после начала похолодания. 10-00 утра по местному времени.              Последний удар молота отозвался в ушах громогласным звоном, и Просперо, устало вытирая пот с взмокшего лба, довольно оглядел проделанную работу. Широкая тонкая полоска выкованного металла прочно лежала на деревянном полозе саней, в которые были переоборудованы десять самых больших телег города. И теперь, когда для предстоящей экспедиции всё было готово, для всех них оставалось только одно. Не упустить и так безжалостно играющее против них время.       — Готово! — зычно крикнул Просперо, подавая знак подмастерьям на лежавшую вверх полозьями телегу. — Переворачивай! Только смотрите, аккуратней! Не повредите распорки, иначе эта колымага и метра по снегу не проедет!       Несколько дюжих молодых бергенов, кряхтя от натуги, с трудом перевернули громоздкие сани, с легким стуком поставив их на деревянные полозья. В этот момент открылась входная дверь, и в кузницу, в облаках ледяного пара вошли король Хрящ в сопровождении профессора Булбуса. Оба были с ног до головы закутаны в теплые одежды, но, даже не смотря на это, было сразу заметно, как сильно замерзли старик и юноша.       — Ну, как у вас дела, Просперо? — скинув с головы капюшон и тяжело дыша, сразу с порога спросил кузнеца Хрящ.       — Все готово, Ваше величество! — улыбнувшись, ответил кузнец. — Изготовили десять саней, как и планировал господин профессор. Этого, конечно немного, но для начала должно хватить.       — У меня просто нет слов, Просперо! — с чувством воскликнул Булбус. — Всего за одну ночь проделать такой титанический труд! Это же самый настоящий подвиг!       — Да нет, профессор. Подвигом будет, если нам удастся спасти наш город, –серьезно ответил тот. — Будем надеется, что все получится. Кстати, как там сейчас снаружи? Мы всю ночь с парнями работали без отдыха. Даже не было времени выйти и посмотреть.       — Снаружи сейчас все очень плохо, — мрачно покачал головою Хрящ. — Профессор оказался прав. За прошедшую ночь температура на улице упала ещё на 10 градусов и самое страшное, она продолжает понижаться. Боюсь, с такими темпами к вечеру у нас будет все минус шестьдесят…– тихо добавил он.       — А вот это плохие новости… — нахмурившись, проговорил кузнец. — В таком случае, не будет терять ни минуты! Вы нашли мне помощников, Ваше величество? Один я не смогу добыть для города дров.       — Конечно, нашел, Просперо! Ты думал, я отпущу тебя в лес одного? Мы тоже с профессором не теряли времени даром. Тридцать крепких и сильных парней готовы пойти с тобою! И за ночь мы подготовили всех единорогов к походу в лес. Хорошо их укутали в теплые попоны и согрели в конюшнях, чтобы они смогли дойти и не замерзнуть.       — А как быть с ними в лесу? — спросил кузнец. — Пока мы рубим лес и пилим его на дрова, единороги буду стоять, и замерзать на открытом воздухе. Долго им так не продержаться.       — Мы с профессором тоже уже об этом думали, — ответил Хрящ. — И вот что решили. Как тронетесь из города, возьмете с собою запас наших дров из дворца и несколько шатров. Шатры разобьете прямо в лесу и загоните туда единорогов, предварительно нагрев их кострами изнутри. Так они смогут пережить холод и не замерзнуть, пока вы работаете.       — Что ж, отлично! — выслушав, одобрительно кивнул Просперо. — Это определенно должно сработать. Времени у нас осталось мало, поэтому, не будем медлить. В путь!       Спустя час колонна из десяти саней, каждые из которых были запряжены парой крепких единорогов, вышла из главных ворот Бергентауна и ходко покатилась в сторону ближайшего к городу леса. Просперо сидел в первой, и его огромная фигура резко выделялась на фоне бескрайнего снежного пространства, в которое превратилось некогда цветущая равнина. Холод снаружи стоял запредельный. Как и все в экспедиции, кузнец был с ног до головы закутан во множество слоев теплой одежды, которую удалось насобирать по домам, но даже это не спасало от пронизывающего всё его существо студеного дыхания, словно незримый вампир высасывающего тепло из живого тела.       Не добавляли тепла и порывы ледяного ветра, заставляющие при каждом дуновении сжиматься сердце и с трудом переводить остановившееся от боли дыхание. Эти порывы с каждой минутой становились всё сильнее и чаще, и Просперо с тревогой наблюдал за этими нарастающими изменениями в погоде. Он поднял голову и посмотрел вверх. Небо над головою всё так же продолжало ярко мерцать радужными всполохами, только теперь они выглядели иначе. Они становились больше, перекатываясь по всему небосводу огненными волнами, то тут, то там вспыхивая переливами ослепительных цветов, как будто некая пародия на радугу, от одного вида которой становилось страшно.       — Вы тоже это заметили, господин Просперо? — с тревогой в голосе спросил один из сидевших рядом с кузнецом молодых бергенов по имени Рон. — Что это происходит с небом? Оно никогда ещё таким не было!       — Вот бы самому знать, Рон, — продолжая глядеть вверх, мрачно ответил тот. — С того дня, как взорвались те странные звезды, это чертово небо живет своей жизнью. Кто его знает, что сейчас там происходит. Может, погода опять собирается меняется. А может, — чуть тише добавил он, — и того хуже.… Но для нас самих сейчас самое главное — это достать для города дров. Все остальное не важно. Надеюсь, это всем понятно?       — Да, господин Просперо! — чуть приободрившись, произнес Рон. — Мы не подведем!       Через полчаса колонна благополучно добралась до опушки леса и Просперо, первым соскочив с саней, тут же принялся организовывать работу. Его громогласный голос перекрывал даже начавшееся завывание ветра, и на поляне под его умелым руководством тотчас закипела напряженная деятельность. Часть добровольцев сгрузила на поляну шатры, и начала их лихорадочно раскладывать, в то время как остальная часть принялась в темпе рубить обледенелые стволы. Лес теперь из привычного зеленого стоял весь белый, заледеневший, устремив вверх заснеженные верхушки с кронами мертвых листьев, и от этого царившего вокруг запустения у многих храбрецов в ужасе сжималось сердце.       Единорогов, как и советовал профессор Булбус, на время работ укрыли в разложенных шатрах, в которых беспрерывно поддерживался тлеющий теплом костер. Время от времени и сами окоченевшие от холода рабочие заходили туда погреться, меняя друг друга через каждые десять минут. Просперо, словно огромная гранитная скала без устали махал большим топором, срубая длинные сучья и валя вековые деревья, словно это были простые спички. Сам себя не жалея, кузнец тем не менее бдительно следил, чтобы все молодые бергены в его отряде были вовремя согреты и не падали с ног от усталости.       Уже восемь из десяти саней были доверху заполнены дровами. Работа шла быстро, и Просперо уже не сомневался, что все у них получится, как вдруг царившую вокруг суету и стук топоров прервал чей-то полный ужаса крик:       — Господин Просперо! Ребята! Смотрите!!! Смотрите!!! О, господи!!!       Кузнец, вздрогнув от неожиданного крика, резко посмотрел вверх, и от увиденного почувствовал, как волосы сами собой зашевелились у него на голове, а в горле застрял запоздалый стон. Небо, до этого просто полыхающее у них над головой, внезапно изменило свой цвет, превратившись из радужных всполохов в одну сплошную темную мглу. Она клубилась, заполняя собою все пространство, пожирая его, как удав пожирает маленького кролика, и в наступившей кромешной тьме не стало видно, где земля, а где небо. Образовавшийся в считанные секунды из ниоткуда снежный циклон словно из пушки ударил по ничего не ожидавшим храбрецам ураганным ветром, превращая всё вокруг в кипящий лютым холодом снежный ад.