Зима

Огонь уже начинал тускло догорать, когда Хрящ, подняв с пола несколько книг, бросил их в черное закопченное жерло камина. Пламя с жадностью проглотило бумажные страницы, весело треща и занимаясь легким курчавым дымком, сразу без остатка исчезающим в необъятной каменной трубе. — Всё, крошка, — безжизненным голосом сообщил он сидевшей рядом Тихоне, — это были последние. Больше нам нечем кормить огонь. — Ничего! — девушка обняла мужа руками и прижалась к нему. — Даже если погаснет весь огонь мира, я тебя согрею! — Ну да, точно! — юноша негромко рассмеялся. — И как я об этом забыл! Ты же у меня самая горячая во всем королевстве! Он крепко прижал к себе жену и на мгновение закрыл глаза, чтобы не выдать показавшихся из них слез. — Я просто хочу сказать тебе, как я тебя люблю! — прошептал он девушке. — Чтобы с нами ни случилось, я буду рядом до конца. Просто знай это. — Я тоже очень тебя люблю! — девушка, не пряча текущих слез, с улыбкой заглянула юноше в глаза. — Ты весь смысл моей жизни! Если не будет тебя, мне незачем жить. Юноша с девушкой долго сидели перед догорающим камином, в полной тишине, просто прижавшись друг к другу и слушая биение своих сердец. — Интересно, а как там сейчас Розочка с Цветаном и их малыш? И остальные тролли? — с тихой задумчивостью спросила Тихоня. — Я очень надеюсь, что хоть у них всё хорошо. Как ты думаешь, с ними всё в порядке? — Я…. Не знаю… — вздохнув, после небольшой паузы ответил Хрящ. — Эта Зима, похоже, многим не оставит выбора. Но тролли сами по себе необыкновенные существа. Может, у них и есть шанс! В отличие от нас… — уже про себя добавил он, не решаясь вслух произнести эти страшные слова. Тихоня улыбнулась. Она представила себе, какой чудесный малыш вырастет у Розочки с Цветаном. Он обязательно будет такой же красивый, как Розочка, и такой же серьезный, как Цветан! Как жаль, что такого малыша уже не будет у них с Хрящем… Не судьба… Улыбаясь сквозь капающие слезы, девушка подняла глаза в замерзшему окну и остолбенела. Там, сквозь заледенелые стекла, вместо сверкающей радужными всполохами ночи сияло во всем своем великолепии яркое солнце! И от этого уже позабытого прекрасного зрелища девушку охватил такой восторг, что она закричала: — Хрящ! О, боже, смотри! Там, за окном! — Что?! Что случилось?! — Хрящ резко обернулся и изумленно замер. — О, господи! — наконец, потрясенно выдохнул он. — Неужели это…. — Это солнце, Хрящ! Понимаешь, солнце! — Тихоня рыдая, не отрываясь, смотрела в окно — Настоящее! Зима кончилась! Мы выжили! — Так почему тогда мы ещё здесь! — радостно воскликнул юноша. — Скорее бежим вниз! Тихоня с Хрящем не помнили, как оказались внизу, настолько быстро парень с девушкой бежали по заиндевевшим лестницам, стараясь быстрее добраться до заветных входных дверей дворца. Перескакивая сразу через несколько ступенек, они буквально вылетели на улицу, радостно крича и подставляя лица под теплые лучи солнца. — Боже, Хрящ, как же хорошо! — кричала Тихоня, сбросив с головы капюшон теплой куртки и протягивая руки к сияющему светилу. — Я люблю тебя! — И я тебя люблю! — с улыбкой прокричал тот, тоже сбрасывая с головы меховой капюшон и поворачиваясь лицом к городу. — Я! Я…. Его голос вдруг внезапно охрип и Тихоня, почувствовав неладное, быстро обернулась. Хрящ неподвижно стоял, подняв голову, и расширившимися от ужаса глазами смотрел на что-то вверху себя. Девушка медленно подняла взгляд и от увиденного едва дико не закричала. Над городом, опираясь на чудовищные столбы снежных вихрей, парила огромная воронка, будто сотканная из мириадов прозрачных нитей такой кристальной чистоты, что казалось, их можно было перебирать руками как струны. Воздух тихо звенел, словно тысячи хрустальных колокольчиков и этот неумолимый звон становился всё громче и громче, приближаясь к ним с каждой секундой. Крыши домов и шпили башен мгновенно покрывались толстой коркой льда, стекла трескались, некоторые особо старые постройки, не выдержав перепада чудовищных температур, с грохотом оседали, рассыпаясь на бесформенные каменные осколки. Юноша с девушкой, словно завороженные, с оцепеневшим ужасом наблюдали путь Ледяного шторма, который легко угадывался по смерзавшемуся прямо на их глазах снежному насту улиц, делавшего его тверже камня. Внезапно, из-за угла ближайшего дома послышался дикий крик и оттуда, задыхаясь, выбежала молодая девушка, таща за руку маленькую девочку лет шести. Обе уже изнемогали от быстрого бега, особенно это было видно по девочке, которая уже почти падала от усталости. Снежная смерть неотступно следовала за ними по пятам, и Тихоня с Хрящем вдруг со всей ясностью поняли, что добежать до дверей дворца они не успеют. — О, господи, Хрящ! Они же сейчас погибнут! — с отчаяньем в голосе закричала Тихоня. — Что же делать?! — Черт! — в сердцах выругался тот. Хрящ тоже понял, что парочка не успеет добраться до спасительного дворца. Слишком медленно они бежали, и слишком быстро приближалась к ним смертоносная поступь Ледяного шторма. А спасти их очень хотелось. Решение, как ему поступить, пришло к парню мгновенно. — Только держи эту чертову дверь! — успел крикнуть он перед тем, как молнией сорвался с места и что есть сил рванул к медленно бегущей ему навстречу матери с дочкой. — Только быстрее! Пожалуйста! — со страхом прокричала ему вслед Тихоня, полными ужаса глазами провожая бегущую фигурку мужа. Тот уже почти её не слышал, весь сосредоточившись на беге. Хрящ никогда не был спортсменом, но сейчас, видя неотвратимо надвигающуюся гибель, у него словно второе дыхание открылось. Он не бежал, он летел над снежной поверхностью, загребая обмотанными в тряпки ногами снежное месиво. Дыхание со свистом вырывалось у него из открытого рта, он тяжело дышал, но продолжал упорно бежать с одной единственной надеждой что успеет. Когда до беглецов оставалось всего метров пятнадцать, мать девочки внезапно резко упала, и по её неестественно сдавленному крику Хрящ понял, что случилась беда. Девочка, увлекаемая тяжестью тела матери тоже покатилась в снег, но тут же вскочила, с громким плачем теребя мать за руку. — Мама! — Беги, Ребекка! Беги! — та, с искаженным болью лицом пыталась её оттолкнуть, волоча за собой неестественно выгнутую ногу. Очевидно, при падении она её сильно подвернула и не могла больше бежать. — Мама! Вставай! Пожалуйста! Я не пойду без тебя! — маленькая Ребекка, размазывая по грязному личику слезы, навзрыд пыталась тянуть слабыми ручонками тело матери. У неё это не получалось, сил не хватало, а сзади неумолимо приближался хрустальный звон, сопровождаемый глухо трещавшим от запредельного холода снегом. Хрящ, уже почти добежавший до парочки внезапно вдруг понял, что не успевает. Вот–вот сейчас невидимая волна накроет обеих своих жертв и всё будет кончено в считанные мгновения. Он с ужасом смотрел на лежащую парочку, понимая, что сейчас они умрут, как вдруг мать из последних сил приподнялась и, схватив дочь, изо всех сил толкнула её в сторону короля. Девочка от неожиданности прокатилась несколько метров и упала прямо в подставленные руки парня. — Спаси её! — одними губами прошептала девушка, полными боли глазами глядя на потрясенного Хряща. — У тебя получится! Бегите же! Бегите! — Мама! — девочка отчаянно заревела, когда король одним движением подхватил её на руки и бросился бежать. — Только спаси её! — успела прошептать девушка, прежде чем ледяная поступь Шторма настигла её, превращая ноги в безжизненные мертвые обрубки замороженного мяса. Она ещё тянула руки к дочери, когда незримая волна холода равнодушно перешагнула через неё, оставляя на ледяном насте смерзшийся труп с остановившимся в одной точке взглядом. Никогда ещё в своей жизни Хрящ так не бегал. Он бежал так, словно за ним гналась сама смерть, да так оно сейчас и было. Он как на крыльях летел обратно, прижимая, словно сокровище, маленькое тело девочки, с холодеющим ужасом слыша за спиною мерзкий глухой хруст приближающегося Шторма. Дикий крик Тихони: — О боже, Хрящ! Скорее, скорее! — гулким молотом отдавался в ушах, подстегивая его не хуже плети. Он сам не помнил, как пулей влетел в раскрытую Тихоней дверь дворца, успев напоследок прохрипеть: — Вниз, в подвал! Быстрее! Как они оказались в подвале дворца Хрящ тоже не помнил. Всё произошло настолько быстро, что все последующие события слились в какой-то один жуткий калейдоскоп. Очнулся он только уже сидя на холодном полу, всё ещё продолжая прижимать к себе тело девочки. Тихоня сидела рядом и обнимала их обоих, словно пытаясь обогреть, и по её прерывистому дыханию король понял, что она плакала. В подвале было темно и очень холодно. — Мы успели? — хрипло спросил девушку Хрящ. — Да! Успели! — А Холод? Он прошел? — Не знаю. — Тихоня покачала головой. — Я слышала, как вверху что-то ломалось и рушилось. И, похоже…. — Что?! — Похоже… — медленно произнесла девушка. — Нас, кажется, завалило. — Не может быть! — Хрящ осторожно передал Ребекку жене и бросился к железной двери подвала. Он что есть сил рванул её, но та даже не покачнулась. С той стороны что-то глухо проскрежетало, дверь чуть выгнулась и осталась в прежнем положении. Король принялся её остервенело трясти. Он шатал её, бил ногами и руками, наваливался всем телом, тряс из в стороны в сторону, но всё было тщетно. Стальная створка, словно смеясь, продолжала невозмутимо стоять на месте, всем своим видом показывая, что выхода из подвала не было. Наконец, измотавшись, Хрящ сел и устало привалился спиной к холодной стене. — Не открывается! — он с грустной улыбкой посмотрел на девушку. — Прости, крошка, но, похоже, мы застряли здесь надолго. — Не открыть? — стараясь не испугать девочку, как можно спокойнее спросила Тихоня. Хрящ, со скрытой болью смотря на обеих, медленно покачал головой. Ребекка давно уже не плакала. Она тихо сидела на руках девушки, большими серьезными глазами смотря на взрослых и лишь негромко спросила: — Мы все умрем, да? — Что ты, родная, конечно, нет! — ласково обняв ребенка, поспешно ответила та. — Мы все обязательно спасемся! Король Хрящ обязательно что-нибудь придумает, правда, дорогой? — Да, конечно! — стараясь, чтобы его голос прозвучал убедительно, с улыбкой произнес король. — А пока я над этим думаю, может, одной храброй девочке стоит немного поспать? — Хорошо! — Ребекка чуть улыбнулась. — Только мама всегда мне перед сном рассказывала сказку. Ты расскажешь мне сказку перед сном? — она доверчиво прижалась к Тихоне. — Конечно! — улыбнулась та. — Какую бы сказку ты хотела услышать? — Про Розочку и Цветана! И про тебя с королем Хрящем! — Про нас и троллей? — Тихоня негромко рассмеялась. — Ну, хорошо! Слушай! — Подожди! — девочка немного привстала и обняла девушку. — Скажи, а когда мы умрем, там, на небе, меня будет ждать мама? Тихоня вздрогнула. Она на миг закрыла глаза, стараясь не зареветь, и только крепче прижала девочку к себе. — Спи, родная! Не думай об этом! Пусть тебе приснятся волшебные сны! — она поцеловала Ребекку и, улыбаясь сквозь капавшие слезы начала рассказ. — "В одном маленьком, но очень веселом королевстве жили-были тролли. Больше всего на свете они любили петь и веселиться, устраивать веселые праздники и радоваться каждому дню! А в другом, огромном и мрачном городе жили большие великаны, которые никогда не знали, что такое счастье. И вот как-то однажды…" Когда под убаюкивающий голос Тихони девочка заснула, та, вытирая слезы, нежно прижала её к себе, в последний раз вглядываясь с спящие черты ребенка. В подвале тем временем становилось очень холодно. Стены прямо на глазах промерзали и покрывались инеем, дыхание уже обжигало студеным, и девушка заботливо сорвала с себя шарф, накрывая им спящую мордашку Ребекки. Потом, осторожно положив ребенка, она поднялась и, спокойной глядя на ошеломленного Хряща, начала раздеваться. — Что…. Что ты делаешь, крошка?! — парень, раскрыв рот, потрясенно смотрел на жену. — Не хочу так умирать. — Тихоня, сняв с себя теплую куртку, заботливо укутала в неё сонную девочку. — Пусть всё произойдет быстро. Я не хочу, чтобы она мучилась. Пусть лучше умрет во сне, видя волшебные сны. Так будет лучше. — Но…. Но крошка, не надо так! Мы обязательно спасемся, вот увидишь! Мы…. — Не надо, Хрящ! — мягко остановила его девушка. — Мы оба знаем, что нам не выбраться. Так пусть хоть у неё будет легкая смерть, — она с нежностью кивнула на девочку, вновь забирая её на руки. Та что-то сонно забормотала и открыла глаза. — Спи! — Тихоня, увидев это, с улыбкой поцеловала детскую щечку. — А где сказка? — Ребекка, потерев кулачками глазки, внимательно посмотрела на молодую бергенку. — Ты обещала! — Сейчас обязательно будет! А ты спи, ладно? — Ладно! Ты только не останавливайся, хорошо? — Хорошо, не буду! Тихоня вновь завела рассказ, убаюкивая ребенка и дрожащим от холода голосом рассказывая чудесную историю. Девушку била сильная дрожь. Ледяной пар вырывался из её рта, она уже почти не чувствовала отмороженных рук и ног и только горячее сердце Хряща не давало ей замерзнуть окончательно. Он сидел рядом, укутав в свою куртку девочку и, обняв их обоих, старался хоть как-то согреть. Девочка уже давно не шевелилась. Она спала, и только легкий парок над закутанным детским личиком говорил о том, что она была ещё жива. Они уже не видели, как в этот момент над городом образовалась очередная воронка, как раз прямо над королевским дворцом. От невероятного чудовищного скачка температуры дворцовая кладка окончательно не выдержала, трескаясь и рассыпаясь в прах. Не рассчитанные на такой запредельный холод, глиняные кирпичи дворца лопались, словно пустые орехи, проседая и увлекая за собою целые строения. Ледяные щупальца Шторма насквозь пронзили старый дворец, превращая всё внутри в бесформенные смерзшиеся куски льда. Звучавший в подвале девичий голос внезапно резко оборвался, и на городской площади воцарилась мертвая тишина. Древняя бергентаунская башня с часами, не выдержав чудовищного холода с надтреснутым скрипом медленно рухнула прямо на дворец, подняв вокруг себя целый океан снежных брызг. Часть каменной стены тоже обвалилась и в Бергентаун, уже ничем более не сдерживаемый, устремился всепожирающий жадный поток снежной пурги. Ветер крепчал с каждым часом, ревя, словно дикий зверь в пустых глазницах выбитых окон и окончательно погребая уже мертвый город великанов под единой снежной толщей. Наступала Великая Зима.