Самый дорогой человек.

Заканчивалась смена, шефа давно и в помине не было, и повара стали собираться. Скрипели несмазанные двери шкафчиков, щёлкали ключи, прощались коллеги. — Стоп, — Рина откнула руку в бок, — сегодня же тринадцатое ноября. — Ну, да, — ответил Макс, когда нависшая тишина уже всем надоела, но никто не решался произнести ни слова. — А что? — Ну как что? — девушка улыбнулась, не понимая недоумения коллег. — Ночь с тринадцатого ноября на четырнадцатое — Ночь легенд. Ещё одна не скоро будет. Что вы на меня смотрите, как на дуру. У вас такого разве нет? — Не-а, — усмехнулся Сеня. — Кто это вообще придумал? Федя понял, что вот его звёздный час, и, пытаясь впечатлить Баринову, вышел вперёд Чуганина. Если он сейчас промахнётся… — А я об этом слышал. Мы когда шли по Средиземному морю, рыбаки рассказывали про такие Ночи легенд. Тогда повара… «Разве Чикаго выходит к Средиземного моря?» — задумалась желтоглазая, но, поняв намерение моряка просто выделиться среди остальных, она его поскорее перебила, чтобы Юрченко не наговорил ещё каких-нибудь глупостей: — Работники ресторана собираются за самым большим столом в зале после закрытия и рассказывают легенды — все, которые знают — за чаем. Как в лагере у костра. — Это так мило, — завизжала Настя и обратилась к мужу: — Костик, мы же останемся? Останемся, да? Бармен задумчиво промычал и посмотрел на лучшего друга. Макс перекинулся взглядами с Викторией Сергеевной, и арт-директор кивнула: почему бы и нет? Лавров улыбнулся Косте, и тот поцеловал девушку в висок: — Конечно, останемся. Настя захлопала в ладоши, как маленький ребёнок, и вместе с арт-директором, барменом и другими официантками направилась в зал, чтобы подготовить место для Ночи. Луи тоже направился на своё рабочее место, чтобы приготовить что-то сладкое, а то «как ж’е чай без моих эклег’ов?» — Я сейчас, — отозвался Сеня, Баринова кивнула, и он набрал чей-то номер, нервно вышагивая по кухне. — Дорогая… — Федь? — Рината взяла его за локоть, и тот, словно Пушкинская Татьяна на балу, обомлел и запылал, но их разговор прервал Чуганин: — Рина, сколько это будет длится? — Часа два, — она пожала плечами. — Часа два, — повторил он в трубку своей жене. — Что? Какая Рина? — он истерично засмеялся и бросил перепуганный взгляд на племянницу шефа, сглотнув. — Ринат, я говорю. Ри-на-т. Повар наш, да. Хорошо, через полтора часа приеду, ложись спать без меня. Да-да, через час, понял… Девушка хихикнула, прикрыв рот ладонью, и повернулась к Феде, который смотрел на неё самыми что ни на есть преданными глазами: — Так, для справки — Ночь легенд из Чикаго, а не с побережья Средиземного моря. — Всё, я остаюсь, — Сеня, улыбнувшись, появился рядом. Рина одобрительно кивнула и ушла, и тогда Чуганин гоготнул: — Федь, ну, ты, конечно, наложа-а-ал. — Ты видел, как она на меня посмотрела?.. Арсений, закатив глаза, покачал головой — ну и придурок.

***

Рината и Катя стояли у чёрного выхода, чтобы подышать свежим воздухом, потягивая крепкий, только заваренный кофе. — Ты же останешься? — Не знаю, — блондинка, махнув головой, чтобы убрать упавшую на лицо прядь, пожала плечами и отвела взгляд. — Ну пожалуйста, — умоляющим тоном просила Рина. — Помнишь, как мы в лагерь ездили? А Ночи легенд, когда мы собирались всей комнатой после отбоя? Сколько мы их устраивали!.. Это было наше любимое время. Я рассказывала, ты пугала — мы были мастерами, лучшими в этом деле… — Ой, — Семёнова цокнула и улыбнулась, — конечно, останусь — куда я денусь! Я ждала этого целую вечность, и ты думаешь, я пропущу?.. — М-можно? — из коридора вышел Лёва, указывая подбородком на Баринову. Катя, кивнув, исчезла на кухне, бормоча себе под нос, что кофе и без того закончилась и она бы и так уходила. Соловьёв подошёл к режоволосой и какое-то время молча стоял, пуская ртом облочка пара. — Я по поводу этой Ночи… Честно говоря, он был против этой идеи. Прежде всего, завтра надо было на работу, чёрт знает, во сколько вставать, да и мама будет причитать, что приехали очень поздно, где опять шлялись… Но, конечно, это были не главные причины. Там Федя. А это значит — ещё больше его взаимодействий с Риной, ещё больше переглядок, приторно-слащавых комплиментов и идиотских попыток подкатить. Лёва ревновал — и очень сильно ревновал. С одной стороны, конечно, они даже не пара, и Баринова вольна делать всё, что её душе угодно, но это чувство… он никак не мог от него избавиться. Ему не хотелось, что девушка доставалась кому-то другому, кроме него, но если он признается, то… — Слушаю, — Рината поставила пустую и вместе с тем остывшую кружку на край скамейки и потёрла ладони, чтобы согреться. — Зачем весь этот цирк? Мы же н-не маленькие дети, завтра на работу всем в п-первую смену… Мама ругаться будет, к тому же. — Ну, Лёв… Она встала на носки его туфель и обвила его шею, а парень всё стоял истуканом, и потому Баринова, обхватив его ладонь, сама положила его руку себе на талию. Рината приблизила к его лицу своё, что они чувствовали горячее в этом колком, ледяном воздухе дыхание друг друга. Соловьёв совсем остолбенел, не зная, ни что ему делать, ни куда ему деваться, а девушка, прикрыв глаза, улыбнулась. Всё это было так заигрывающе, как у любовников или в клубе, когда ищешь кого-то на ночь, но вдруг она коротко и вскользь — совсем на мгновенье, — но безумно нежно коснулась губ Лёвы, и на это мгновенье его сердце замерло. Девушка отпрянула; он потянулся за ней, стараясь продлить поцелуй. Рината отступила ещё на шаг, словно в какой-то нерешительности, и заглянула ему в глаза, и тогда Лев отпустил девушку, давая ей свободу. Её покрасневшие губы были распахнуты, сердце бешено билось. Мокрый дождь бил их лица, и они смотрели друг другу в глаза, будто спрашивая: «Ну и что дальше?» Молчание и бездействие отдаляли и холодили сильнее ветра. Они отвели взгляды. Рина совсем не хотела такого послевкусия неловкости. Да и вообще не хотела этого делать — может, только лишь слегка припугнуть, что сейчас поцелует, чтобы он согласился на Ночь, потому что она, как и Катя, ждала этого, невероятно ждала, и совсем не понимала, почему так яростно Ночи не хотел он. Она чувствовала себя полной дурой. Су-шеф оглядел девушку, задумчиво играя жилками на лице. Соловьёв сделал решительный шаг к ней, обхватил пальцами подбородок, мягко поворачивая к себе, и робко приблизился к её распахнутым губам. Рината, не долго думая, поддалась ему, закрыв глаза, проскользила ладонями по щекам и вплела пальцы в его волосы, надавливая на затылок. Их губы слились в долгом страстном поцелуе; Лёва настойчиво пробивался языком сквозь стенку её зубов, и девушка вновь с тихим стоном поддалась… Но недолго длилось их счастье. — Ребят, не хочу давить, — позвала Катя, — но давайте прекращать ваши поцелуи под Луной и идти в зал — вас ждут. — она ухмыльнулась от каких-то своих мыслей и исчезла в коридоре: — Кружку забрала. Коллеги, смущённые, оторвались друг от друга, стараясь не смотреть друг другу в глаза. И кто они теперь? Друзья ли? Пара? Они вошли во внутрь.

***

— Итак, — сказала Баринова, когда все сидели за столом, обнимая любимых или прижимая к себе подушку, — правила предельно просты. Один рассказывает — остальные молча слушают, не перебивая и не шумя, а то все духи Ночи легенд улетят. Настя закрыла рот, чтобы не охнуть, а Федя, сидящий слева от Рины, насмешливо фыркнул. Ему повезло, что девушка разделяла их, подумалось Соловьёву, потому что если бы не она, то Юрченко уже бы получил смачного подзатыльника. — Расскажут все по очереди — кто захочет, конечно, — продолжала рыжеволосая. — Главное условие — говорящий тот, у кого свечка. Когда закончится чай, будет перерыв, чтобы заварить ещё. — Она выдержала полагающуюся паузу. — А теперь приступим. Я начну…