Самый дорогой человек.

— Всё! Перерыв о-кон-чен! — Рина, запрыгнув на диван, била половником по кастрюле, словно шаман, вызывающий дождь в засуху. — Начинаю легенду через две минуты и ни секунды позже. Она упала обратно на кресло. Все понемногу замолкали, подтягивались те, кто уходил на кухню или на задний двор — видимо, и там были слышны крики Бариновой. — Прошу прощения, — тихо извинилась Гончарова, задев случайно плечом Лёву, и села рядом, между ним и Лавровым, положив на стол пачку сигарет. — Итак, — объявила рыжая, — сейчас я вам расскажу легенду о… — она задумалась, прочёсывая память в поисках нужной легенды, — о ритуале жизни, наверное.

Рината.

Ритуал жизни.

Старый Шаман сидел у пыльного подоконника и всё смотрел сквозь окно, мутное от грязи и паутины. В его сухих костлявых руках дрожала треснутая кружка, медленно крошилась от потока времени, а только клубившийся горячий чай замерзал. Шаман улыбался. Он смотрел на оживлённую улицу, даже не думая заглянуть в другие окна. Ведь там сидели точно такие же Шаманы с точно такими же замерзающими чаями и крошашимися кружками, тоже знающие, что сейчас произойдёт. И все они наблюдали сквозь полупрозрачные окна. Наблюдали за ними — спешащими пешеходами, бегущими в никуда, рычащими автомобилями. Люди, их безликая масса, беспрерывная река, серая, как молочное лондонское утро — каждое звено этого потока, каждый винтик, без которого, казалось бы, жизнь должна была продолжаться, исчезало. И это забавляло старого Шамана. Он всё наблюдал, как рушится жизнь, как стирается время. Десять. Шаман закрыл глаза. Девять. Реальность растворялась в белизне. Восемь. Всё потеряло свою значимость. Семь. Шум исчез. Шесть. И ничего. Пять. Солнце, клонясь к горизонту, дарит миру последние свои лучи. Шаман, перевоплощаясь, как огненный феникс, жадно впитывает его силу. Четыре. Он встаёт, босыми ногами ощущая каждый камень, напрягая мышцы его сильных загорелых ног, и кресло падает прахом на горячую землю. Три. Он бросает кружку с замерзшим чаем, и те тоже исчезают.Два. Шаман осматривается, глядит на свои смуглые руки, на горизонт австралийского континента, гладит сухую кору старого дерева. Один. Он улыбается — началась новая жизнь. Шаман вдыхает полной грудью. Теперь он точно готов. И потому он разворачиваются и идёт к костру никому неизвестного племени, которое станет для него новым домом на ближайшую сотню лет. Время ритуала жизни.

***

— Я, пожалуй, — Вика потянулась за свечкой, — тоже кое-что расскажу. Нам рассказывали эту легенду в лагере, когда мы были маленькими. Можно ведь? — Ну, — Рина насмешливо свела брови, — духи одобряют.

Виктория.

Почему закат красного цвета.

У Солнца был цветок необыкновенной красоты. Днём слуги Солнца бережно охраняли цветок, а когда наступала ночь и слуги совсем уставали, они уходили спать, и цветок оставался без присмотра. Люди много слышали о нём от тех, когда иногда пробирался в ночной сад и любовался цветком, и говорили, будто тот, кто раздобудет его, станет сказочно богат. И вот однажды ночью, когда слуги ушли, люди, выбрав подходящий момент, сорвали цветок, и рано утром Солнце направилось проведать своего питомца и, не обнаружив его в саду, очень сильно расстроилось. Шли дни, недели, а цветка нигде не было, и Солнце уже совсем, было, отчаялось, но однажды Оно заметило в одном из окон домов яркий розовый свет — так светился Его цветок. Тогда Солнце направило свой палящие лучи на дом, в котором нашел цветок, отплатив людям за их жадность. И с тех пор Солнце, уходя с небосвода, уносит цветок с собой, и тот своим сиянием освещает небо ярко-красным, оранжевым, а иногда розовым светом, и люди, глядя на закат, жалеют о своей жадности, ибо больше не могут любоваться цветком в ночном саду.

Саша.

Легенда о синем крабе.

Однажды, давным-давно, в «Орлёнке» — точнее, в «Солнечном» — была самая обычная смена. На неё попал очень… необычный мальчик. Он был примечательно тем, что он был совершенно один. С ним никто не хотел дружить… Он частенько бывал на море и смотрел на прекрасные закаты и шум прибоя. Как-то раз, он стоял на пирсе и вдруг услышал чей-то голос: «Красиво, неправда ли?» Мальчик вздрогнул: «Кто здесь?» С ужасом посмотрев вокруг, он, к своему удивлению, никого не заметил, но приглядевшись в Черное море, чуть в глубине, увидел синего краба, и вскоре это маленькое и милое чудо стало его лучшим другом. Шли время, и мальчик подружился не только с синим крабом, но и с ребятами своего отряда. Но вот закончилась смена, и мальчик уехал домой. Краб очень скучал по своему другу и однажды даже вышел на берег с надеждой увидеть его. Он так долго был на берегу, что его начали искать его шестеро друзей-крабов и тоже вышли на берег…

***

Блондинка замолкла — эта легенда задела какие-то фибры её души, напомнив о том, что вспоминать не хотелось; чувствовалось напряжение. Но никто не мог подобрать слов или вспомнить легенду, чтобы подборить, исправить обстановку: даже Рина — и та молчала. К себе свечку к себе придвинул тот, от кого никто этого не ожидал — Лёва набрал воздух и начал.

Лев.

Легенда о зубной пасте.

Это было совсем давно, когда только стали появляться лагеря, когда они принимали свои первые смены, и эта история произошла в одном в одном из них. Лагерь располагался на берегу реки. В одном из отрядов был парень… Он не был особо примечательным — самый обычный пионер, которые дурачится, когда не надо, поёт песни во весь голос и бежит наперегонки с друзьями в столовую. Ему нравилась его соотрядница, но он совсем не знал, как ей об этом сказать. Ей он тоже нравился, но и она стеснялась к нему подойти. Одной ночью она решила прийти в его комнату, и нарисовать на его щеке маленькое сердечко зубной пастой. И в эту же ночь мальчик тоже решил нарисовать сердечко на щеке своей избранницы. Когда они утром проснулись и увидели друг у друга сердца из зубной пасты, то сразу всё поняли. С тех пор считается, что если кто-то рисует зубной пастой на щеке другого, то этот человек ему очень нравится.

***

Закончив, Соловьёв смущённо закрыл лицо, потому что все взгляды были направлены на него. — Это… — нарушила тишину Настя и всхлипнула, — это так мило…

Рината.

Легенда о ступеньки любви.

Огромное количество лестниц «Орлёнка», потому что он расположен среди гор. Трудно бывает взбираться по несколько раз в день на одну и ту же лестницу… И самая известная — «Космическая», или «Звёздная». Кажется, будто она уходит в самое небо, к самим звёздам (Девушка мечтательно прикрыла глаза.), а если подняться по ней, то придёшь к обсерватории. И на этой лестнице есть ступенька, на которую никто и никогда не наступает. Это случилось совсем нелавно. В одном отряде отдыхал мальчишка. Не плохой, не хороший, не угрюмый, не весёлый — проще сказать, обычный. Он каждое утро со своими новыми друзьями убегал к морю, ловил крабов, был главной звездой всех мероприятий, пел песни, снова ловил крабов… Вот только одно отравляло жизнь его вожатой — уж очень он досаждал ей. То удерёт во время обеда, чёрт знает куда, и вожатой приходилось его долго искать, то напроказит, а вожатой достается. Можно многие его «подвиги» перечислять, но суть остается одна — сплошным мучением стал он для своей вожатой, и не в радость уже смена — не нравится всё. Чего только ни делала вожатая: и беседовала, и ругалась, и к начальству водила, а он только молчал да загадочно улыбался. Вот, наконец, настал и последний день смены. Автобусы уже стоят у площади Слёз, настала пора прощаться, пришла пора уезжать. Мальчишка садится в автобус, машет рукой, и как бы не любила его вожатая, но этот последний взгляд, последний взмах рукой, последние слова… Слёзы текут из вожатских глаз, а мальчишка вылез по пояс в окошко автобуса и сказал: — Я дарю вам третью ступеньку! «На что она?» — подумала вожатая. — «Зачем такие странные подарки? Опять проказа?» Автобусы заурчали моторами и уехали, а вожатые разбрелись кто куда, чтобы собраться с мыслями и подготовиться к новой смене… И только вечером, возвращаясь домой та вожатая увидела надпись на третьей ступеньке сверху: «Я ВАС ЛЮБЛЮ!» Простые слова, но сколько смысла в этой фразе. И поняла вожатая, что мальчишка просто был влюблён в неё до беспамятства, и все его проказы и проступки — не что иное, как попытка обратить на себя внимание, желание выделиться… Не знал мальчишка, как это можно сделать иначе. Так, с тех пор, и есть такая ступенька — ступенька любви. Её не топчут, по ней не ходят, её берегут, как дань памяти мальчишеской любви. И — странное дело: кто-то каждую весну подновляет надпись, кто-то осенью очищает её от листьев, а зимой от снега… Кто-то хранит эту память! А ещё говорят, что, если двое влюбленных придут сюда поздним вечером и постоят в тишине вдвоем на этой ступеньке, то их любовь наполнится силой и радостью первой любви. Но только в этом случае можно вставать на эту ступеньку, а во всех остальных — переступите через неё, не топчите чужую любовь.