Самый дорогой человек.

Лёва, сонный, появился на кухне, потирая переносицу. Промямлил пожелания доброго утра. Голова раскалывалась. Мать бубнела, что они вчера поздно вернулись с концерта. Оттого голова раскалывалась ещё сильнее. Он, все не открывая глаз, сел за стол и подперел голову руками, сжимая клочья волос. Зачем опять так набухался? Соловьёв откинулся на спинку стула и принялся, перекинув ногу на ногу, с нескрываемым интересом разглядывать формы девушки, жарящей какие-то овощи для очередного. Мать начала монотонно бубнеть с большей силой, что: а) неприлично пялится на людей, на что они с Риной улыбнулись, и б) гостья готовит завтрак, а не хозяин этой квартиры. И впервые парню было абсолютно плевать, что Вера Ивановна там рассказывала и за что препирала. Мысли Льва — теоретически, к его стыду, но на практике — не особо — были заняты прокручиванием в голове того вечера, неделю назад, когда она была без майки и трикотажных шортиков, когда соседи, охая, стучались к ним, чтобы спросить, всё ли хорошо. Су-шеф улыбался, прикрыв тонкие веки. Даже не столько от воспоминаний, сколько больше от осознания того, что старомодная мать наивно не замечала этого уже как неделю. Тут парень остановил себя, потому что всё-таки, медленно и постепенно, становилось стыдно. Может, он бы и продолжил свои размышления, но точно не при женщине — воспитание брало своё. Рината поставила тарелки с красиво выложенными порциями салата, который имел необычайно длинное и красивое название на итальянском. Или греческом. Соловьёв тут же забыл. — Превоходно! — нахваливал су-шеф. — А вот мог бы приготовить и ты, Лев, — женщина укоризненно смотрела на него. — Вера Ивановна, ну не надо, а? — влезла Баринова. — Когда я работала официанткой… «Значит, салат испанский,» — сообразил парень, — «она же в Испании официанткой подработывала.» — он задумчиво глянул в окно. — «Но ведь в Греции она тоже работала, вроде… Может, вообще салат из Чикаго? Или французский? Но название на французское не похоже… На американское тоже…» Но дальше су-шеф вспоминать не стал, потому что он хотел послушать последовавшую после упрёков долгую историю Ринаты о том, как она с коллегами частенько готовила на кухне, ибо повара были одни только пьяницы или просто ничего не готовящие разгильдяи, а моралью басни стало то, что вот на кухне «Claude Monet» работают самые лучшие мужчины, и потому он, Лёва, не заслуживает никакого предвзятого отношения в его сторону. Соловьёв получил победный поцелуй в щеку и оттого прикрыл глаза. На его лице появилась абсолютно дурацкая кривая улыбка, перед глазами плыли воспоминания той ночи, но он тут же встряхнул головой, чтобы привести себя в чувство — это уже было неуважение к девушке. Мама вопросительно на него посмотрела. Лёва жадно закинул в себя последние два кусочка

***

На работе все шло кувырком и через жопу. Жители города будто сошли с ума — казалось, что вся Москва вдруг решила пойти. Одни сменялись другими, не давая столам пустовать, а официантам с поварами хоть на секунду передохнуть. Ну, или передóхнуть уже, наконец, потому что это было невыносимая пытка. Конечно, в «Claude Monet» практически каждый день была полная посадка. Но при этом заказы поступали не так часто и не на такое количество блюд! И шеф. Шеф был пьян. Уже которую неделю. Лёва совсем не понимал такого поведения. Приезд поемянницы? Ну нет же — он бы на неё орал и обзывал «молекулой». Не то, чтобы он сейчас так не делал, но будь запой из-за Рины, то это происходило бы гораздо чаще. Однако, на распросы Виктор Петрович не отвечал, на уговоры не реагировал, так что приходилось молча ждать. Ну, или не совсем молча… — Грибной суп два раза, — объявлял на всю кухню су-шеф, удивляясь прожорству гостей, — и стейк из говядины два раза. — Есть, шеф! — отозвалась хором кухня. — Это ж готовить целую вечность, — жалостливо простонал специалист по мясу. — Рекомендую уложиться в двадцать минут! — прикринул Лев, и Чуганин промямлил что-то про другие заказы. На кухню взорвалась Саша, дико вопя. Видите ли, какой-то стол ждал телятину в соусом бешамель. Она забегала на кухню каждые три минуты, и потому Баринова, на правах незанятой «молекулы», как любил называл молекуляров её дядя, подошла к столу раздачи, громко хлопнув по нему: — Сколько минут он ждёт твоего телёнка? — Да он бы уже сам его выпас, зарубил и приготовил — столько ждёт! — Так пусть выпасет, зарубит и приготовит! — в ответ кричала рыжая. Лёва обрадовался, что рядом не было Насти. Его пальцы обхватили запястье Ринаты, показывая, что она слишком возбуждена. — Что происходит? — на кухню вошла Гончарова. — Ваши крики в зале слышно. — Они не выдают мне телятину. Арт-директор оглядела поваров. Тут же у су-шефа в руках оказалась тарелка с нежной телятиной под белым соусом, а на сверху лежала зелень и кусочки овощей. Виктория Сергеевна сглотнула, провожая взглядом отпрявившееся к официантке блюдо. — Вот видишь, стоило просто подождать, — Виктория Сергеевна сжала зубы и вышла в зал. Блондинка, взмахнув волосами, вышла за ней. — И много у вас таких ещё — ждущих телятину? — поинтересовалась у Ильи Рината. — У четырёх столов только напитки, — ответил тот. Когда официант с четырьмя тарелками в руках вышел, Баринова вновь со злостью ударила по столу, возмущаясь, почему Саша, мол, лезет в их работу. — Добро пожаловать в мой мир, — тело шефа, выйдя из своей коморки, всплеснуло руками. — Иди вобратно, — приказала ему племянница, нарочно искаверкав слово. — Не командовать на моей кухне! — возмутился Виктор Петрович, грозно надвигаясь на хрупкую девушку. Та не шелохнулась. Повара, не отрываясь от работы, следили за происходящим. Вполоборота повернувшись, одним глазом наблюдая, вполуха слушая и вполголоса обсуждая. Катя, отдав последнее блюдо, подалась врерёд. Лёва, сжимая нож, был напряжён — он готов был заступиться. Виктор скалой нависал над рыжей, но его глаза потеряли фокус, половник выпал, да и сам шеф упал. Повара замерли. — Не беспокойтесь. Сновторное, — пояснила Баринова. — А то задолбал уже. — Она указала на двух поваров, имена которых девушка и не знала: — Оттащите усатого в кабинет. А теперь, — Рината привычно ударила половником в кастрюлю, — работать! Быстро-быстро! Отдаём заказы! Аппендикс, иди сюда. — Да? — Максим блистал глазами. — Забабахай паштет… — За?.. — Что «зачем»? Комплементы от шефа будем делать, — на удивлённый ещё более удивлённый взгляд она приказала «Марш работать!» и поставила на огонь варить яйца. — Кать, справишься без меня? — Заказов немного, — кивнула Семёнова.