Самый дорогой человек.

— Дядь, — Рината ворвалась в кабинет шеф-повара, и за ней вплыла высокая худощавая фигура Соловьёва, — ну? — Что — ну? — хрипло возмутился тот. — А то, что ты должен уже быть в Питере и… — сквозь зубы процедила она. Девушка едва не хлопнула по столу, но Лёва успел взять её запястье и указать на прилипших к окну Сеню и Федю, мол, услышат. Рина усмирила свой пыл и сделала шаг назад, к парню. — И делать Лен Паллне предложение на крыше, — тихо добавила она, падая на диван. Шеф отвернулся. Не мог он, не мог… Безумно хотел — Елена замечательна, — но страхи мешли ему переступить через себя. Куча «если» бешеным роем кружились в голове. У него ведь было три неудачных брака — три! — а если и этот будет не лучше?.. Если он потом разобьёт ей сердце, как бы сейчас он того не хотел? Если что-то пойдёт не так — а ведь хочется сделать предложение идеально? Если она откажет, в конце концов — если она сама не хочет? Он ведь тот ещё ворчливый дед, и будь у него возможность, то давно б от себя убежал. — Не сейчас, — отмахнулся Виктор Петрович, — скоро Новый год, не до свадьбы… — У Вас ч-что, кольца нету? — Лев опустился рядом с желтоглазой, снимая колпак. Баринов рассерженно отмахнулся. Он уже был готов рассвирепеть — ещё хоть одно слово о свадьбе. Рината тоже была на взводе и едва нарочно не сказала то самое слово, но су-шеф вовремя положил ей горячую ладонь на колено, шепча на ухо что-то утешительное. Девушка расслабилась, слегка прикрыв глаза, и упёрлась носом всего плечо, так же тихо ему что-то отвечая. — Лучше б вы уже женились, — совсем взъелся Виктор. Лёва перепуганно посмотрел на шефа, затем — на Ринату, и снова на шефа. Свадьба? Сейчас? Рыжая же просто взъелась, без удивления в глазах и уходящего в пятки сердца: — Стрелки-то не переводи. Продолжая ворчать себе под нос, она вышла из кабинета. Соловьёв продолжал ошеломлённо глядеть на Баринова: — Ж-ж-ж-жениться? — Ну, что?.. — послышалось с кухни.

***

— Дядя, дядя, — передразнивал Рину пискляво Чуганин, — я так люблю Лёву… Катя нарочно громко поставила ящик с фруктами на стол рядом с парнями, и товарищи испуганно обернулись. Молекуляр бросила на них испепеляющий взгляд и пошла дальше, оставив за собой неприятное послевкусие. Моряк, прочувствовашись, дал Сене подзатыльник, хлёстко задев ухо и качая головой, а затем вставил в одно ухо наушник. Тот расстроенно надул губу, но тут же отвлёкся — желтоглазая, бормоча себе что-то под нос, вышла из кабинета: — Ну? — Что — ну? — возмутилась Рина. — Мне г’отовить пиг’ожные к ког’пог’ативу ил’и нет? — развёл руками Луи. — Чёрт, точно… — Рината свела брови. — Я совсем забыла… Она приоткрыла дверь и заглянула внутрь коморки. Су-шеф передёрнулся так, что едва не упал, вовремя схватившись за подлокотник, и заглядывающие внутрь Сеня и Федя хихикнули. Баринова замахнулась на них, чтобы те пошли работать, и друзья исчезли. Рината, вздохнула, наконец, спросила у дяди: — Корпоратив будет? Но не успел он ответить, как на кухню воравлся хозяин ресторана, уже почему-то пьяно размахивая руками. Рината развернулась, продолжая стоять в дверях и хлопая глазами, и Лёва тоже выглянул в проём. — Вот вопрос и решился сам собой, — прокомментировал Виктор Петрович и бросил взгляд на часы — странно, только семь. Обычно предновогоднее веселье на кухне начинается чуть позже.

***

— Ну-ну, сдвигай, — кричала Рината на Юрченко, смеясь и толкая впереди себя стол. Лёва вышел с кухни, вынося два подноса с напитками, но, увидев, как девушка толкает стол, впихнул их мимо проходящей Насте. Та принялась возмущаться, не ожидая этого действия, но су-шеф уже был около Рины. — Дай, я сам. Девушка сделала шаг назад и, обняв себя за плечи, улыбнулась ему. Отодвинув стол, Лёва остановился на ней взглядом — в нежном фиолетовом платье* она завораживала. Легко она подошла к нему и обвила его плечи: — Спасибо, — на его губах остался едва заметный след от поцелуя, а внутри всё опять перевернулось. — А мне спасибо — не? — возмутился Федя. — Тебе так вообще в первую очередь, — с усмешкой произнесла Рината и, клюнув его в макушку, подмигнула Соловьёву. А он всё ещё не отрывал от неё взгляда, даже когда Настя, продолжая обижаться, сунула ему поднос с графинами, чуть не разлив сок на белую рубашку, и глупо, как влюблённый восьмиклассник, улыбался.

день назад.

Рина крутилась перед зеркалом и улыбалась своему отражению, примеряя зеленое платье в крупную чёрную клетку, когда Лев вошёл в комнату. Помешивая ложкой остывающий чай, он наблюдал за девушкой, ожидая, когда Баринова, наконец, его заметит. — Лёвочка, — она совсем расцвела, наткнулись взглядом на шатена. — Я самый. Платье с п-первого свидания? — Ага, — Рината вернулась к отражению, вздохнувши. — Вот, думаю, завтра в нём пойти на корпоратив. Всё равно другого нет. Лицо Соловьёва вытянулось. Он подошёл к желтоглазой, положил платье на диван и обхватил за плечи. — Мы прямо сейчас поедем в магазин и к-к-купим тебе платье. (Руки девушки перебрались ему на грудь.) Новое, какое захочешь. — Сейчас почти уже ничего нет, а что остались — самые дорогие. Лев поставил кружку на подоконник и заправил прядь за ухо: — Значит, куплю самое дорогое. Баринова потянулась к его губам, и парень нарочно не наклонялся к ней, с умеленем смеясь от попыток поцеловать. Су-шеф подхватил её под бёдра. Рина обхватила его торс ногами. Они слились в долгом поцелуе, становясь одним целом, неразлучным и неотделимым. Смялось одеяло. С губ сорвался стон. Остывал забытый чай на подоконнике, заволакивая паром широкое окно.

настоящее время.<i>

— Настя, давай, садись уже, — приказал шеф, рыженькая официантка уместилась между Костиком и Евой. Весь персонал с подъеховшими любимыми сидел за сдвинутыми столами — лишь Нагиев с Кристиной скандалились за отдельным столом, а о чём — слышно не было за общим смехом. Каждый, перебиваемый слёзными речами Сеня и Феди, по очереди говорил тост с поздравлениями на предшествующий Новый год, в конце целуя пару. На барной стойке шумел праздничными программами ноутбук. — А как вы познакомились? — вдруг спросила Настя, глядя на Соловьёва и Баринову. — И мне интересно, — призналась Елена Павловна. — А то только с детства да с детства. Пара переглянулась. Рядом подавилась шампанским со смеху Катя. Лёва крепче сжал ладонь девушки и сделал глоток шампанского. Рыжая склонила смущённо голову: — Да там дурацкая история совсем… — И нам сразу стало неинтересно, ага, — кивнул Лавров. — Ну, если вкратце…

<i>июнь, 1987 г.

— Ма-а-ам, ну куда ты меня ведёшь, — хныкала девочка. — Риночка, — Алёна Владимировна настойчиво вела дочку к подъезду, — мы с тётей Таней поедем на встречу выпускников, а ты пойдёшь к сыну её одноклассницы бывшей, тёти Веры, пойдёшь. Его Лёва зовут. С вами дядя Витя посидит. — Ну, а ты почему едешь? — она стала хныкать ещё пуще. — Ты ж с тётей Таней не училась. К ним подошла светлая женщина с высоким темноволосым мальчишкой, и Рина тут же гордо запрокинула голову, сщурив глаза и не показывая своего недавнего недовольства. Мальчик запнулся о свою же ногу. Рыжая улыбнулась. Мамы поцеловались в щёку. — Здравствуй, Риночка, — поздоровалась тётя Вера. — Здрасьте, — она сморщила носик. — Привет, — мальчик протянул руку, — меня Лёва зовут. Рина добродушно улыбнулась и ответила на рукопожатие: — Привет, а я Рина. Они молча глядели друг на друга, будто устанавливая ментальную связь, пока Алёна жаловалась тёте Вере, что, мол, брат мужа вечно опаздывает, и та, поджав губы, понимающие кивала. Лёва улыбнулся. Рина улыбнулась в ответ. — Извините, — запыхиваясь, к ним подбежал Виктор, вызвав сим появлением невероятное удивление и даже недоумение у детей, — всего ради, извините. («Возьмите ключи,» — Вера с недоверием протянула ему звенящую связку.) Да, спасибо. Так, дети, пойдёмте, — он, сунув ключи в карман, протянул им руки. Лев, бросив взгляд на маму, робко взял её, но Рината возмутилась: — Я хочу идти с Лёвой! — Ну, — дядя пожал плечами, — хорошо, иди с Лёвой. Девочка подошла к нему и, довольная своим решением, обхватила его ладонь.

<i>настоящее время.<i>

— Как это мило, — на глазах официанток выступили слёзы. Шеф, поправляя кончик усов, усмехнулся, и Лена толкнула его под бок, сама растрогавшись вместе с официантками. Соловьёв смущённо отводил взгляд, будто надеясь, что от того смотреть будут меньше. — Вот, а потом мы стали готовить, и нанесли всю кухню, даже фотка есть, — Рината вошла в кураж, получая столько внимания, и открыла галерею на телефоне. — Сейчас найду! Вот, вот! Она передала телефон дальше, и каждый с нежной улыбкой смотрел на фото, где они стояли вобнимку. Рыжая девочка, зажмурив глаза, показывала только растущие коренные зубы. Взъерошенные волосы мальчика были все в муке. Сзади виднелся стол, на котором были разбросаны в попытках приготовить очередной шедевр кулинарии фрукты, овощи и мука. Да и они, дети, все были перепачканы в шоколаде и ещё чем-то, совсем не различимом на фотографии. Послышался бой курантов. Зазвенели бокалы с шампанским. Небо раскрасилось фейверками. Крики «Ура!» наполнили зал.