Раненный Феникс

      Лилит просыпается в номере отеля, но не в своей кровати и, по правде, это волнует её меньше всего. Проснулась, живая, целая и на том спасибо. Не умело наложенные бинты сползли с торса, рана на котором уже практически затянулась, оставляя побелевший шрам, что исчезнет к концу дня. Общая слабость в организме не давала сфокусировать зрение на чём-то дальше вытянутой руки. - Проснулась.       Констатировал факт Лаксус вышедший из душа в одних штанах и с полотенцем на шее. Если бы не последствия медленно выветрившегося наркотика, Лилит быть может и полюбовалась красивым телом любовника, но что же, видно не судьба. Она едва поднимается на кровати, убирая с лица чёлку назад и жалеет о содеянном, потому что свет режет глаза. - Лучше бы не просыпалась. - Простонала Феникс, заваливаясь обратно на подушки и закрывая глаза предплечьем.       Дреяр ухмыляется, смотреть на ослабленную Лилит, что может быть лучше. Девушка будто бы чувствовала эту едкую ухмылку и молча показывает средний палец. Маг молний сжалился, медленно, словно кот, прошёлся к окну и лениво зашторил то. - Можешь открывать.       Она недоверчиво приподнимает руку и приоткрывает один желтый глаз. Когда сирена убедилась в обстановке, то убрала руку и заняла сидячее положение. - Сука… - Прошипела слабо, но зло Феникс. Кто бы сомневался, что Лаксус не упустит возможности отыграться. Мужчина задрал штору, пропуская лучи солнца, что ослепили его спутницу. Лилит словно вампир зашипела, заворачиваясь в простыню. – Ненавижу эту твою сторону характера. - Да ну?       С лица мага не слезает ехидная улыбка. Дреяр падает поперек кровати, заваливаясь на ноги сирены. Да, наглости ему не занимать, как и самоуверенности, но этим он и берёт хрупкие женские сердца не только Магнолии, но и всего королевства Фиор. - Да. – Лилит вздыхает и чуть дрожащими руками касается влажных светлых волос. Феникс фыркнула, вплетая пальцы и легко перебирая пряди. – У тебя совести нет, ты знаешь?       Лаксус расходится громким, язвительным смехом, что отдается в ушах набатом, девушка накрывает его рот ладонью, стараясь заглушить этот генератор звуков. Дреяр же скалится, кусая ладонь и пальцы, оставляя кровоподтеки, а сирена молча терпит, едва морщась, не то от острой боли в руке, не то от боли в голове. - Ты ужасен.       Несмотря на все слова и всю ситуацию, она всё же смотрит с нежностью в его серо-голубые глаза с бесноватыми искорками молний; а он легко обводит языком следы своих клыков и ластится к пальцам, что всё ещё перебирают волосы. Когда хочет, он бывает милым, по-своему милым.

***

      В бар они заглядывают в обед, Клаус смотрел перед собой и натирал бокалы. Не надо быть психологом, чтобы понять: мужчина был потерян и где-то глубоко внутри себя. Лилит пощёлкала пальцами перед мужчиной, а тот, не ожидая ранних клиентов, вздрогнул, роняя бокал.       Лаксус безучастно разглядывал осточертевший за неделю бар. Девушек танцовщиц не было, так что и ничего интересного тут не было, исключая красноволосую волшебницу, что недовольно цокнула языком, стоило Клаусу разбить бокал.       Заказчик рассеяно улыбается. Сложно принять что девушка, которую ты знаешь семь лет, оказалась фанатичкой черного мага, которым пугают детей в сказках. Это и вправду сложно, но для сирены эта тема близка. Было, плавали, проходили.       Маги забирают награду и покидают Шипы Розы. - Ну, что обратно в гильдию? – Лилит потягивается, издавая не то писк, не то вскрик, на что Дреяр закатывает глаза и фыркает. – Ой, да прекрати уже. – Феникс стукнула напарника в плечо. Маг молний кривит губы. - Пойдём пешком. - Эй! Нам идти придётся сутки, если не двое! – Она возмущенно смотрит в насмешливые синеватые глаза. - Тебя что-то не устраивает?       Лилит зло рыкает и топает ногой, будто маленький ребенок. А Лаксус самодовольно ухмыляется, такая реакция бесценна.

***

      Ночь застала магов Хвоста Феи в самом центре леса. Дреяр был более чем доволен – ненавистного поезда не было, а вместе с ним и тошноты, что и грело холодную эгоистичную душу волшебника. Лилит грела озябшие пальцы около костра. От пробирающего до последней части тела холода не спасало даже внутренне пламя феникса, которое согревало тогда, когда не могли этого сделать самые теплые одеяла и мужчины. - Ненавижу. – Процедила сирена, убивая очередного комара, что впился в предплечье. - Ммм? – Лениво отозвался с земли Лаксус, которого надо сказать, комары облетали стороной. - Комары закусали. - Огненная волшебница трёт руки, стараясь не расчесать набухающие красные блямбы. – И тебя ненавижу. Мы могли бы быть уже в Магнолии, а не быть кормом для кровопийц. - Не понимаю, что тебе не нравится? – Блондин поворачивается на бок, приподнимаясь на руках и ехидно улыбаясь.       Лилит глубоко вздыхает, успокаивая нервы, и прибегает к последней попытке спастись от холода и комаров. Она не слушает ехидных комментариев в свою сторону от Лаксуса и, отвоевав край шубы, завалилась под горячий бок мужчины, прикрывая устало глаза.       Его тепло не грело. Стало только холодней, но от чего-то этот холод ощущался не на физическом уровне, а шёл из души.       Горячие руки обжигали холодную, оголенную поясницу, а душу обжигал холод его души.