Драбблы по шестерке

«Не смей бросать меня, слышишь?!» «Гав! Гав! Гав-гав!» «Только не умирай!» Человеческое ухо не смогло бы различить за грохотом падающих камней и ревом пламени отчаянный собачий лай; и все же Шэдоу слышал. Где-то в этом огненном аду, на летающем острове, в любую минуту грозящем рухнуть в океан, надрывался его пес, его верный Перехватчик. Лай сменялся жалобным поскуливанием, затихал — и начинался снова. Перехватчик не хотел бросать хозяина. Шэдоу прислонился к стене, зажимая бок, пытаясь отдышаться и, заодно, понять — как же ему выбраться из этой за... «...труднительной ситуации, Клайд, — говорила Элис, поглаживая заметно округлившийся живот. — Ты и когда станешь отцом, будешь так же ругаться?» Она вся была такая — мягкая, плавная, тихая, ни грубого слова, ни резкого движения, она была — словно вода в ручье, чистая и студеная, она сглаживала шероховатости, стирала острые грани. Превращала его — ненавязчиво, исподволь — в добропорядочного гражданина. Шэдоу не был уверен, в какой именно момент он решил сбежать. Может быть, это произошло в тот день, когда он понял, что не только бреется каждое утро, но еще и пользуется лосьоном после бритья. Здоровенная глыба, расколовшаяся в двух шагах от него, мигом вернула легендарного убийцу в реальность. Кашляя и хватаясь за стену, он побрел в ту сторону где, по его прикидкам, находился выход из каменного лабиринта. Перехватчик все еще лаял. Шэдоу стиснул зубы. Он же сказал им убегать без него, неужели?.. Память услужливо подсунула картинку с другой пещерой. Только не летающей и готовой развалиться от каждого чиха, а вполне себе традиционной, сырой и темной, с заросшим какой-то ползучей мерзостью выходом. «Брось меня», — просил Барам, и Клайд знал, что он прав, что нет смысла его никуда тащить, бередя и без того серьезные раны. И все равно — тащил, еще и чертыхался сквозь зубы, тратя драгоценное дыхание. Уж больно неожиданным оказался пинок от поганки-судьбы. Тогда ему не хватило смелости — ни остаться и принять бой, ни добить умолявшего об этом смертельно раненого напарника. Он сбежал — как сбегал уже не раз, и будет сбегать впредь — гордый, надломленный и упрямый. Запрятавший страх так глубоко, что и сам поверил в его отсутствие. Первую брешь в броне «Шэдоу» пробила ласковая улыбка Элис, но в тот раз он вовремя смылся, а сейчас... Так заманчиво было бы остаться на рушащемся острове, прекратить бег. Перехватчик лаял. Шэдоу сделал шаг, другой. Отлепился от стены. В лицо дохнуло жаром, но он не останавливался, продолжая упрямо идти вперед. Он знал, что еще раз хочет увидеть. Детские пальчики, зарывающиеся в шелковистую черную шерсть. Здоровенного злобного пса, ведущего себя как несмышленый щенок рядом со златокудрой девочкой. И тогда, может быть, он сможет ответить хотя бы за что-то в своей никчемной жизни. — Шэдоу! — Терра бросилась к нему, грязному и окровавленному, вывалившемуся вместе с клубами пыли и дыма из жерла каменного лабиринта. Он только ухмыльнулся, выдал какую-то шуточку про возможность заработать и отмахнулся от помощи. Они дождались его, но это неважно, важно другое. Его пес замолчал.