Опекун

– Что ты чувствуешь? – Ягами приобнял студента за спину. Эл, словно зачарованный, продолжал прижиматься к хозяину потерянной сумки, и смотреть куда-то в его шею, чуть прикрывая глаза от приятных ощущений. – Тепло, расслабление. – Это хорошо. Объятия – самый эффективный способ, чтобы успокоиться. – Лайт массирующими движениями прошёлся пальцами по волосам своего гостя, будто приводя его мысли в порядок, отметив для себя, что они оказались довольно шелковистыми, хотя таковыми и не выглядят. – Тебе лучше? – Да, намного. – Лоулайт отпрянул от нового знакомого. – Слушай, я могу рассчитывать на ещё одну встречу? Эл слегка растерялся, а затем уставился поражённым взглядом в парня напротив. Он точно не мог предвидеть такого поворота событий, и уж тем более того, что Лайт захочет увидеть его снова. – Ты спросил меня об этом серьёзно? – Вполне. – Извини, было довольно неожиданно услышать такое. – Тебя не должно это удивлять. Я был бы искренне рад увидеться с тобой вновь в какой-нибудь неформальной обстановке. Эл уже было готов потерять дар речи после всех слов, сказанных Ягами. – Я... не знаю, что ответить. Приятно осознавать, что тебе не наскучила моя компания. Если честно, у меня нет особых предпочтений на счёт места, где можно встретиться. – В таком случае, ты не будешь против, если я выберу его самостоятельно? – Думаю, в этом плане я могу тебе доверять. – Разумеется. И, кстати, не только в этом. Если вдруг захочешь выговориться, можешь всегда позвонить мне. Нам, в принципе, не помешало бы обменяться номерами, раз уж на то пошло. Всё-таки я надеюсь, что встреча состоится. На лице Лайта заиграла его «фирменная» улыбка. – Ты прав. Но для начала я хотел бы прояснить одну вещь. – Слушаю. – В чём причина твоего столь неподдельного интереса к моей персоне? Хозяин дома кинул какой-то не совсем одобрительный взгляд в сторону Эла, скрестив руки на груди. – Странный вопрос. Конечно, причина заключается в том, что ты импонируешь мне как личность. – Прости, если это прозвучало не совсем корректно. До тебя у меня не было опыта близкого общения с людьми. Я ещё никому не открывался до такой степени. Не хочу, чтобы моя излишняя осторожность как-либо тебя задевала. – Это ты извини меня за неучтивость. Я прекрасно понимаю твои чувства, а в том, чтобы быть осторожным нет ничего плохого, я бы даже сказал, что в первый день знакомства это необходимо, и всё же радует то, что ты решил поделиться какими-то моментами из своей жизни. Повторюсь, я отлично провёл время. Теперь Лоулайт улыбается в ответ. *** Эл, наверное, всё время после знакомства с Ягами находился в приподнятом настроении и предвкушении от предстоящей встречи. Тот позвонил ему уже на следующий день и предложил увидеться в Садах Витворта*, где студент ранее не бывал. Он не очень хорошо адаптирован в городе всвязи с совсем недавним переездом, а потому прогулка обещала быть не только интересной, но ещё и полезной для самого Лоулайта. Ему бы не помешало получше освоиться на новом месте и дать себе возможность отдохнуть от университетской рутины. Больше всего он не верил в то, что Лайт вообще его позвал. Инициатива, которую бывший аспирант проявил по отношению к практически незнакомому человеку потрясала, ведь ранее Эл даже не мог даже подумать о чём-то подобном. Выходит, ладить с людьми на деле было не так уж и сложно, в особенности, когда есть общие темы для разговора. Сначала Ягами произвёл впечатление человека, с которым можно поговорить исключительно по делу, и вообще он будто всем своим видом хотел сказать «не подходи ко мне просто так», однако в действительности всё оказалось иначе. Было довольно сложно принять тот факт, что кто-то всерьёз заинтересовался забитым мальчиком Элом, который ранее старался никого к себе не подпускать. Порой человек начинает ощущать острую необходимость в том, чтобы обзавестись другом. Ведь иногда так не хватает кого-нибудь, с кем можно поделиться своими личными переживаниями, и кто бы наверняка не отвернулся от тебя после того, как скелеты полезут из шкафа. Эл надеялся, что не будет нуждаться в таком человеке, и сможет прятать своих скелетов до тех пор, пока их кости не иссохнут, но не сложилось. И, вероятно, это нормально. *** Они столкнулись взглядами, как только появились в поле зрения друг друга. Лайт чуть ускорил шаг, растягивая лицо в улыбке, и помахал рукой. Эл сделал то же самое. И это было так странно – радоваться встречи с человеком, которого последний знал чуть меньше недели по времени, как и осознание того факта, что этот человек решил первым выйти на контакт. Такие приятные и совершенно новые для Лоулайта чувства слились воедино, вызывая непроизвольную улыбку на лице студента. А улыбаться кому-то в ответ было самым уникальным из всех чувств, что он испытывал в данный момент. – Привет, Эл! – Ягами резко затормозил перед тем, как поздороваться, и протянул ему руку. – Привет. – Эл также протянул свою. Лайт заглянул ему в лицо, начав улыбаться ещё шире, и резко оттянул ладонь, взявшись ею за подбородок. Он до сих пор смотрел на Эла, прислонив палец к нижней губе. Очевидно, Ягами что-то позабавило, но он старался вести себя как можно сдержанней. Студент, в свою очередь, бросил недоумевающий взгляд в его сторону. – Всё в порядке, Лайт? – Не бери в голову, – казалось, он уже успокоился, – просто я слабо верил в то, что ты способен так искренне улыбаться. Кстати говоря, советую делать это почаще. Лицезрев улыбку на твоём лице, она начинает напрашиваться сама по себе. Эл встал буквально как вкопанный, так и не найдя подходящего ответа на реплику своего знакомого. Наверное, Лайт был первым, кто сделал ему такого рода комплимент, и это очень сильно смущало. Парень переживал, что получит осуждение со стороны людей, ведь если основываться на его внешнем виде, подобного всегда следовало ожидать, а если он и мог предположить, что однажды услышит комплимент, то не сумел бы воспринять его нормально. Эл считал, что проявление симпатии к его персоне не может быть вызвано ничем, и любое хорошее слово в его сторону, сказанное кем-то, кто не является его опекуном, прозвучало бы дико. Тот факт, что подобное вообще может произойти не укладывался у него в голове. Люди привыкли «встречать по одёжке», оценивая на подсознательном уровне, в первую очередь, наружный вид, Лоулайт же, если опираться на общественные стандарты, не подходил ни по одному параметру под описание человека, чья внешность вызывает одобрение. Другое дело – Лайт, – можно сказать, его полная противоположность; идеально вписался бы в любую компанию, потому что от него так и веяло стремлением к перфекционизму, желанием соответствовать тем самым стандартам. Именно поэтому Эл решил убедиться, – не ослышался ли он. – Речь идёт обо мне? – Разумеется, я же обращаюсь к тебе в данный момент. – Я совсем не умею принимать комплименты на свой счёт. Извини. – Я постараюсь это исправить. – Всё не так просто. Вряд ли когда-нибудь я серьёзно отнесусь к тому, что хорошие вещи могут звучать и в мой адрес тоже. – Так вышло в связи с чем-то конкретным? Заранее извини, если я затронул болезненную тему. – Ну, по правде говоря, не припоминаю, чтобы кто-то до тебя говорил мне приятные слова, касаемо того, как я выгляжу... – он отвёл взгляд в сторону, слегка прищурив глаза. – ...приходилось слышать, в основном, только обратное. Было сложно избежать травли, и я даже не пытался дать отпор. – Эл снова перевёл взгляд, только теперь он смотрел прямо на Лайта. Ягами сделал сочувствующее выражение лица и положил руку на плечо знакомому, чуть наклонившись к нему в знак того, что готов слушать дальше. – Каждый раз, когда Квилш спрашивал, что случилось, я не решался рассказать ему. Я знал, что без последствий наверняка не обойдётся и потому молчал. – Эл опустил голову, поправив чёлку, спавшую на глаза. – Впрочем, не вижу никакого смысла в том, чтобы зарекаться о проблемах, которые больше не имеют значения. – Студент немного отступил в сторону, всем своим видом показывая, что он не настроен продолжать разговор. – Ладно, я не стану выпытывать у тебя подробности, но, всё же, – Лайт приблизил своё лицо к Элу на минимальное расстояние, – если захочешь выговориться, я всегда здесь. И, кстати, сейчас ты упомянул своего опекуна? – Да. Он единственный, кому было плевать на мой внешний вид. Пожалуй, именно это я в нём и ценил. Квилш мог разглядеть во мне человека. – Признаться, меня мало интересует то, как ты одеваешься и выглядишь в целом, хотя промолчать о том, что улыбка тебе очень даже к лицу довольно сложно. Однако же больше меня волнуют твои человеческие качества, и то, какой ты замечательный собеседник тоже следует отметить. Не стоит недооценивать себя и свои способности, поскольку я уверен, что произвести хорошее впечатление – это в твоих силах. Лайт поправил прядь, что снова спала на глаза его новому знакомому, и как-то очень тепло ему улыбнулся. После очередной такой мотивирующей реплики, Эл действительно почувствовал себя увереннее. Ему нужно было узнать мнение со стороны, – его он, собственно, и получил. Ягами понимал, какие слова лучше подобрать в подобной ситуации и не прогадал. Это было именно тем, что Лоулайт хотел услышать. – Пройдёмся по саду? Здесь много достопримечательностей есть. Это был риторический вопрос. Эл просто обожал разведывать местность, а в Манчестере было ещё очень много локаций, которые студент пока что не успел изучить. За время прогулки парни натыкались на большое количество вывесок с именами и изображениями знаменитых общественных деятелей, а природа, что их окружала ни на секунду не давала забыть о наступлении весны: почки деревьев давно набухли, превратившись в крошечные бутоны, и уже были готовы дать первый отчёт о том, что пришёл март. Эл и Лайт шли по узкой тротуарной дорожке, изредка подглядывая на те вывески. Последний вскоре затормозил, зацепившись взглядом за какую-то точку. – Смотри, – он поднял руку, указывая в сторону, – там стоит памятник, о котором я хочу тебе рассказать. – Я уже отсюда вижу, что это Алан Тьюринг. – Ты прав, – Лайт слегка нахмурил брови и стал всматриваться в монумент. – Он преподавал в Манчестерском университете в послевоенное время. – Да, и это тоже. О его вкладе в математические науки можно говорить бесконечно, и, кстати, именно ему принадлежит первая теория искусственного интеллекта. В период Второй мировой он работал в сфере взломов различных шифров, а также возглавлял группу, ответственную за анализ сообщений, поступающих от фашистско-германского флота. Этот человек пошёл на серьёзные жертвы во имя науки, но, в первую очередь, ради того, чтобы защитить свою страну, но в итоге подвергся массовому презрению. – Презрению? – Именно так. Его обвинили в непристойности из-за сексуальной связи с мужчинами, после чего предоставили выбор между принудительной гормональной терапией и тюремным заключением. Он выбрал первое, и вскоре совершил самоубийство. – Надо же, как несправедливо. – Эл тоже обратил взгляд на памятник. – Даже спустя столько времени люди вынуждены подвергаться гомофобии, невзирая на все свои личные качества. Это огорчает. Эл не посчитал нужным отвечать что-либо, и они постояли так ещё какое-то время, просто смотря на памятник. Позже Ягами решил подойти поближе, чтобы более детально его изучить, где наткнулся на надпись: «Алан Мэтисон Тьюринг. Отец информатики, математик, логик, взломщик военных шифров, жертва предрассудков». – У него отобрали право на любовь, да и саму жизнь, можно сказать, тоже. – Я думаю, он был достойным человеком, – Эл вдруг оживился, – чьи труды можно посчитать бесценным вкладом. Нет ничего хуже, чем быть осуждённым за то, чего ты не можешь исправить. – Он не был обязан исправляться. – Верно. Исправляться должны были те, кто решил, что он не имеет права любить и быть любимым в ответ. – Каждый человек нуждается в этом. Парни переглянулись. Затем Лайт пошёл обратно с абсолютно подавленным выражением лица, и дёрнул своего знакомого за рукав, дав понять, что им пора уходить. Студент крайний раз обернулся на памятник, поджав губы и направился вслед за Ягами. ты ведь тоже нуждаешься