Опекун

Эл закрывает дверь своей квартиры и тут же прижимается к ней спиной. Мысли собрались в единый ком, что постоянно перекатывается из стороны в сторону, всё больше и больше запутывая парня. Он точно не знал, насколько позволительным можно считать его интерес к Лайту и как всё это скажется на его успеваемости и ритме жизни в целом, однако единственным, что могло поднять ему настроение в данный момент было времяпрепровождение с новым приятелем. Студенту нравилось строить планы касаемо их встреч, что, в принципе, довольно безобидно, но стоило представить, как Ягами невзначай касается его плеч или пальцев и как часто обращает внимание на пряди, что каждый раз спадают прямо на лицо, и бережно поправляет их, внутри всё словно пережимало; в одном подобном жесте читалось трепетное отношение Лайта, и Элу безумно льстило думать об этом в таком ключе, будто первый проявляет какую-то особую осторожность лишь по отношению к нему. Можно было предположить, что это всё взаправду, вот только Лоулайт не считал, что его персона может заслуживать беспричинной заботы. Стоило ли расценивать всё, что происходило между ними как зарождающиеся дружеские чувства? «Скорее всего» – подумал Эл и направился к себе в комнату. Ведь не было ничего лучше, чем манеры Лайта: его порядочность, учтивость, желание помочь, и чем его заразительная улыбка, взглянув на которую все проблемы будто моментально улетучивались. В искренности его действий никогда не хотелось сомневаться как раз потому, что сам Ягами не позволял: впечатление, что он производил на окружающих, и в частности на Эла, работало слишком внушительно. И последний буквально проникся его образом. Этот человек определённо умел располагать к себе других, а его поведение и поступки полностью соответствовали внешней оболочке парня – они были красивыми. Поэтому Лоулайт опасался. Опасался того, что его приятель способен находить общий язык с людьми настолько хорошо, что студент, сам того не заметив, поддался влиянию мягкого взгляда янтарных глаз и просто поплыл по течению. Страшнее было лишь то, что теперь Элу приходилось гадать, куда течение его приведёт. Последнее, что он сделал за сегодняшний день – проверил мобильник, рассчитывая увидеть новое сообщение от Лайта. И не ошибся в своих догадках: Ягами Лайт: «Привет, завтра всё в силе?» Долго раздумывать не пришлось, так как ответ был очевиден. Вы: «Да, конечно.» Ягами Лайт: «Отлично, я хочу подарить тебе кое-что.» И прямо в этот момент Эла охватили крайне противоречивые чувства: с одной стороны, ему следует поинтересоваться, что это за «кое-что», чтобы удовлетворить своё любопытство, и в то же время хотелось задержать в себе приятное предвкушение на подольше; оттянуть до момента встречи. Но в итоге он понял, что больше склоняется к первому варианту. Вы: «Я могу спросить, что это?» Ягами Лайт: «Технически – да, но ответа ты всё равно не получишь... Как и ожидалось. ...встретимся завтра.» *** Лайт Ягами. Ягами. Лайт. Какое символичное имя. Он стал самым настоящим светом в жизни Эла за совсем непродолжительный период, и это так пугало. Пугало, но не отталкивало. Ни разу. Студент и желание находиться рядом с Ягами каждую минуту свободного времени стали неотделимы друг от друга, потому что спустя такой долгий промежуток у Лоулайта появился кто-то, кто тоже сумел разглядеть в нём человека. Парень ощущал приятное дежавю, когда общался с приятелем, и часто ловил себя на мысли, что они с Квилшем чем-то похожи, но пока не понимал, чем именно. Лайт дарил ему исключительно светлые эмоции, и студенту дико полюбилась эта метафора. Казалось, он и есть свет, который помог Элу выбраться из его тоннеля, состоящего из бесконечных ментальных проблем, что перегораживали путь к полноценной жизни. Своим появлением Ягами будто дал понять, что чёрная полоса закончилась, и смог вывести этого мальчика, такого разбитого, из тени, где ему вечно приходилось прятаться. Словно он пришёл и сказал: «Тебе больше не нужно этого делать, Эл, можешь всем показать свою улыбку». Лайт согревал. Любым словом и жестом. Стоило ему возникнуть в поле зрения своего приятеля, как у последнего уровень серотонина начинал расти в геометрической прогрессии, а ещё очень-очень сильно хотелось последовать недавнему совету Ягами – улыбаться почаще. *** – Лайт! – Он помчался навстречу. – Эл! – И тот тоже ускорил шаг. хочется улыбаться – Выглядишь... свежо. – Ягами осмотрел его с ног до головы, и поднёс указательный палец к губе, как-то неоднозначно усмехнувшись своим мыслям. С этим было трудно поспорить, Лоулайт в действительности выглядел так: он казался бодрым, в районе щёк можно было заметить естественный румянец, и улыбался одними лишь глазами так чисто и искренне, будто ждал какой-то радостной вести. Нахождение в приподнятом настроении ему явно шло. – Интересное замечание. – Я ожидал, что ты сочтёшь за комплимент. – Произнёс Лайт как-то чересчур слащаво и протянул ладонь для приветствия. – Тебе бы не помешало поработать над интонацией. – Справедливо заметил Эл и тоже протянул свою ладонь. Парни обоюдно переглянулись и почему-то громко рассмеялись. И Ягами, пожалуй, был вторым человеком в жизни студента, которому он разрешал видеть себя таким. Все эмоции, что ему благополучно удавалось удерживать даже наедине с собой, резко, неожиданно для самого Эла, выплеснулись наружу, поскольку резон таить их в себе пропал, по его собственному мнению. Он сделал вывод, что сможет доверить их Лайту. – Я должен сказать тебе одну вещь. – Лоулайт быстро поменялся в лице. Кареглазый тут же подхватил его настрой и сделал ровно то же самое, дав понять, что он готов слушать. – Спасибо. – Эл кинул взгляд из-под чёлки, на что парень удивлённо уставился в ответ. – Спасибо, что разглядел во мне человека. – Теперь я понимаю, что это значит. Больше никто из них не проронил ни слова. Они стояли друг напротив друга, изучая лица глазами. И это вовсе не было неловкой паузой; взгляды обоих излучали полное спокойствие. Спустя какое-то время Лайт переметнулся на барсетку, что неизменно висела через левое плечо, и стал копошиться в ней, вскоре достав оттуда что-то. Эл не стал рассматривать то, что парень там нашёл, повернувшись боком. Он по-прежнему не решался прервать ту идиллию, что образовалась между ними двумя весьма странным образом, и потому продолжал молчать, всё больше и больше погружаясь в собственные мысли: Ягами, очевидно, придерживался такой же позиции... – так думал Лоулайт, пока не почувствовал на своей шее чего-то леденяще-стального, и моментально опомнился, увидя приятеля прямо перед собой. – Подарок, о котором я говорил. – Констатировал Ягами. Эл уже, признаться, и забыл. Он пощупал рукой в области груди и обнаружил там кулон. Подвеска была перламутровой в виде какой-то многоугольной фигуры, и очень красиво переливалась на солнце. Студент буквально залип на несколько минут, перебирая её в руках. Лайт слегка приблизился, мягко перенял кулон из его ладоней, и заправил куда-то под свитер Элу, параллельно наблюдая за реакцией приятеля. Последний всё так же ничего не произносил, шокировано вглядываясь в лицо человека напротив. Лоулайт просто не находил слов для того, чтобы передать то, что он чувствовал на данный момент; было похоже на удовлетворение вперемешку со страхом столкнуться с чем-то совершенно новым для него самого. Всё, что ему хотелось – запечатлеть в памяти навсегда, как Лайт аккуратно касается его ладоней, забирает оттуда кулон, и медленно вкладывает под одежду, и как тело обдаёт жгучий холод от прикосновений внутри. После проделанных манипуляций, Ягами взирает на парня с янтарной теплотой, благодаря которой тело моментально согрелось, и тогда первый переложил руки уже на плечи студента. – Спасибо. – больше говорить ничего не надо. И Лайт переходит к действиям. Для Эла это был самый первый раз. Глаза широко открываются, а руки так и норовят оттолкнуть, отвергнуть, но отчего-то не слушаются. Потому что не хотят. Наоборот, к парню с янтарными глазами было приятно прижиматься и ощущать полный контроль над ситуацией с его стороны – тоже. Сейчас Лоулайту однозначно хотелось быть ведомым. Это хорошо читалось в той податливости, что он как будто стремился показать своему... другу? По всей видимости, ведь такой интимный жест довольно многое в себе несёт. Можно считать, что они стали порядком ближе. Ягами не прекращал вжиматься в губы, ласкал, и требовал ответных ласк, чуть надавливая на плечи парню, а впоследствии перемещая руки на его талию. Эл обеими руками схватился за щёки кареглазого, призывая к тому, чтобы тот приблизился на максимальное расстояние; чтобы расстояния не осталось вообще. Он делает это так неумело, потому что впервые, но Лайт и не жалуется. Ему даже лестно осознавать тот факт, что студент делает это впервые с ним. Спустя ещё несколько минут он сбавляет напор. Видимо, хочет отдышаться. И Ягами даёт добро. – Лайт... – Он уже было чуть не закашлялся. – Ты в порядке? – Полном. – А подарок... понравился? – Смотря, что именно ты подразумеваешь под подарком. – Эл усмехнулся, поправив выбившуюся прядь. – На самом деле, кулон. Но я буду рад, если то, что произошло после ты тоже оценил. – Немного непривычно, но в целом – очень даже неплохо. – Ты привыкнешь. Они снова целуются. И на сей раз Эл практикует уже имеющиеся навыки. Всё так же неумело, но уже недурно. Что с него взять, – стремительно учится на своих ошибках. Сейчас всё происходит намного быстрее, и выдыхается мальчик тоже как-то слишком быстро, отпрянув от Лайта, и проводит тыльной стороной ладони по своей щеке, словно сомневаясь в реальности происходящего. – Мы ещё сможем это сделать? – Брось, тебя ненадолго хватит. – Отшутился Лайт. – В следующий раз я буду работать над дыханием. – Ловлю тебя на слове. Ягами вновь наклонил голову, приблизившись к лицу Эла, и совсем невесомо коснулся губами его щеки. – Мне пора уходить, но я буду ждать нашей встречи так сильно, как никогда ранее. – Лайт выдохнул ему в самое ухо, подмечая, что прядь волос традиционно выбилась из общей массы, и сделал то, что делает по обыкновению. – Я тоже. я буду ждать, когда ты станешь им.