Это Просто Игра

На улицах Лондона в это время года стояла прохладная, временами дождливая погода. Не хотелось находиться на свежем воздухе добровольно, ведь за час пребывания там можно было подхватить легкое обморожение или намокнуть под ливнем. Люди неслись кто куда: на регулярную работу, первое или последнее в их жизни свидание, в кино, театр или на учебу. У каждого была какая-то цель в их путешествии, определенное место назначения. У всех, кроме молодого мужчины, на вид не больше двадцати лет, который быстрой походкой описывал тут уже третий круг. Его взгляд постоянно прочесывал толпу, упираясь в каждого прошедшего мимо человека. Его глаза цепляли лица прохожих, будто пробираясь внутрь их разумов, ища там что-то, ради чего он сейчас промокал на улице уже полчаса. Темные, слегка волнистые волосы мужчины ранее были красиво уложены, но сейчас вся его прическа была насквозь мокрой под лондонским дождем. Капли стекали по его лицу, попадая в небольшие впадины под глазами. Казалось, будто он не спал всю последнюю неделю, отчего можно было разглядеть черные круги, обрамляющие его темно-карие очи. Его можно было назвать привлекательным, даже красивым молодым человеком, но что-то в нем отпугивало, заставляло узел в живот сжиматься в необъяснимом страхе. Руки брюнета были сложены вместе, а пальцы слегка подрагивали: скорее из-за нервов, чем из-за холода. Наконец в толпе показался светловолосый мужчина, секунду назад появившийся там, словно из ниоткуда. Он, в отличие от первого, не выглядел промокшим под сильным дождем. Он сильно выделялся среди прохожих: его волосы были идеально уложены назад, а странный на вид наряд, совсем не подходящий для бизнес-района Лондона, был выглажен в совершенстве. Блондин уверенно двинулся вперед, приближаясь к стоящему у моста мужчине. Их взгляды встретились на ходу — оба серьезные, даже опечаленные чем-то. — Малфой, я заждался. В воздухе повисло минутное молчание, сопровождаемое лишь редким постукиванием капель дождя об асфальт. Между этими двумя было ощутимое напряжение, казалось, каждый из них готов был вот-вот взорваться. — Я пришел тогда, когда посчитал нужным. Ты не назвал четкого временного промежутка в своем письме, — голос Малфоя звучал уверенно, будто он насмехался над собеседником. Тот в ответ раздраженно улыбнулся, обнажая ряд ровных, безукоризненно белых зубов: — Давай перейдем к делу. Как ты понял из письма, мне нужно временное укрытие. Сейчас все Министерство ищет меня, чтобы допросить, а как ты догадываешься, отвечать на их вопросы я не намерен. — Они даже не знают твоего настоящего имени. — Это не отменяет того, что они прекрасно помнят моё лицо. Я не хочу быть пойманным за свободные разгулы по улицам. — Я уверен, что твое нежелание говорить с легкостью сможет подавить "Веритасерум", — парень открыто издевался над собеседником, произнося это и чувствуя, как кровь приливает к щекам брюнета. — Малфой, я прошу тебя: всего на месяц, не более. Твоя репутация в магической Британии сейчас восстановилась, тебя ни за что не заподозрят в связи со мной. Не забывай, ты должен мне и нашей семье, — последнее предложение он произнес тише, но увереннее, зная, что оно должно подействовать. Драко Малфой чувствовал, как в нем закипает безумная злость на стоящего напротив. Взяв себя в руки и глубоко вздохнув, он, медленно проговаривая слова, ответил: — Да ты хоть представляешь, чего мне стоила эта хорошая репутация? Что я сделал, чтобы попасть на работу в Министерство, а не в камеру Азкабана. Ты хоть раз за свою гребанную жизнь думал об этом, перед тем как подвергать меня и мою семью такому риску? — в голосе чувствовалась злость и неприязнь, которая годами скапливалась в нем по отношению к собеседнику. — Я слышал, что ты женился на Героине Войны, тем самым сделав себе новое имя в этом мире. Неужели ты до сих пор страдаешь из-за того, что в ней течет грязная кровь? — он выплюнул последнее предложение, будто упрекая Малфоя в этом. — Мне плевать, что там в ней течет, но я не хочу ставить все, что так долго строил, под угрозу. Она переехала ко мне всего неделю назад, чем вызвала сильные изменения в устоях моего поместья. Твое появление там окончательно все испортит, — его голос постепенно успокаивался, спускаясь на более ровные тона. — Разве это не фиктивный брак? Не думал, что ты можешь добровольно жениться на Гермионе Грейнджер, как и в её искренней любви к тебе я сомневаюсь. В Британии ходили слухи о вашей взаимной всепоглощающей ненависти. Как ты только выносишь её присутствие в Мэноре? - брюнет усмехался, смотря в глаза Малфоя. Он знал его тайну и мог ее рассказать, он хотел, чтобы блондин понимал это, видел в его глазах. — Ты прав, мне пришлось серьезно постараться, чтобы она согласилась. Но поверь, у нас абсолютно взаимная выгода от этого брака, а жить с ней в одном доме я со временем привыкну. Тем более я практически ее не вижу, ты ведь все еще помнишь, насколько Мэнор огромен? Весь их диалог был пропитан намеками, скрытыми угрозами и старыми ссорами, которые всплывали на поверхность, а понять их истинный смысл могли лишь они вдвоем. — Помню, потому и прошу тебя дать мне укрытие. Но раз мои мольбы на тебя не действуют, я попробую объяснить по-другому. Никогда не забывай, что ты можешь проснуться утром, а в прессу случайно просочится мое воспоминание об этом разговоре, и когда мир узнает о вашем с мисс Грейнджер или, вернее будет сказать, миссис Малфой фиктивном браке, твоя репутация и должность станут сомнительны. Настойчиво советую тебе подумать до завтрашнего дня, — обворожительно улыбнувшись, мужчина резко взмахнул палочкой и исчез в воздухе, оставив после себя лишь ненавязчивый запах одеколона. — Сукин сын! — крик Драко заполонил всю улицу, заставив проходящих мимо людей уставиться на него с открытым вопросом в глазах. Любопытные твари. Он осел на мокрый асфальт, чувствуя как намокают края его мантии в дождевой воде, но сейчас это его не трогало. Ему надо домой, ему чертовски туда нужно — только там он сможет придумать, что ему сейчас делать. Ты идиот, Драко Люциус Малфой, такой же, как и твой отец. Отойдя в безлюдный тупик, он вынул из внутреннего кармана промокшей мантии палочку, обвитую серебряными линиями, напоминающими маленьких змеек. Убедившись, что рядом нет никого постороннего, он трансгрессировал, чувствуя, как ноги отрываются от земли.

***

Гермиона постепенно привыкала к этим необъятным просторам её нового дома, в который новоиспеченный супруг добродушно предложил переехать. Сначала ей казалось это чем-то нереальным — жить в одном доме с Драко Малфоем, но, находясь тут уже неделю, она встретилась с ним не более трех раз, — настолько огромным было поместье. Они заключили немой договор, понятный обоим, который состоял в том, чтобы делать все отдельно: принимать пищу, находиться в библиотеке, прогуливаться в саду и, естественно, спать. Виделись они только в том случае, если Малфою вдруг приспичивало вновь дать интервью очередной газетенке об их "счастливом" браке или провести короткую экскурсию по Мэнору. Гермиона не задумывалась о том, что будет дальше, а скорее боялась представлять. Они оба понимали, что их обман не сможет длиться вечно, и за браком так или иначе последует развод. Последние три года после окончания Хогвартса Гермиона только и делала, что работала. Все её друзья строили семьи, планировали будущую жизнь, даже детей — все то, о чем она даже не задумывалась. Жизнь Гермионы была прописана от корочки до корочки: дом, работа, поход к министру для того, чтобы узнать, когда примут меры по защите её родителей в Австралии, а затем снова дом. Так продолжались три года, которые девушка нарекла "проклятыми", пока на пороге её квартиры не возник он. Такой же, как и в школе: заносчивый и самовлюбленный, не привыкший терпеть отказ, но что-то в его глазах тогда изменилось, потухло. Так же, как и в её. Условия, предложенные Малфоем, были выгодны им обоим. А о большем и речи не шло, никто из них не загадывал на будущее. Первый год она должна была, как образцовая миссис Малфой, сидеть дома и устраивать благотворительные приемы для таких же "идеальных" жен, по крайней мере, это было проговорено в условиях их Непреложного обета. Без него они не могли бы беспрекословно доверять друг другу. Снизу послышались тяжелые шаги Малфоя, и Гермиона поспешила к себе, не желая лишний раз сталкиваться с парнем. Время уже близилось к ужину, а она так ничего и не съела за день, полностью посвятив себя чтению книг о восстановлении памяти, которые Драко одолжил ей. Почувствовав урчание в животе, Гермиона пожалела о том, что не выделила хотя бы полчаса на трапезу ранее. Пользоваться "рабством" эльфов и просить их принести еду в комнату она принципиально не хотела, а спускаться в столовую, где сейчас находился Малфой, ей казалось неправильным. Застонав от безвыходности ситуации, а скорее, и жизни в целом, Гермиона упала на мягкую кровать лицом. Ей даже нравилась комната, которую ей выделили: она была выполнена в нежных тонах, в отличии от всего дома, который по преобладающим в нем оттенкам напоминал гостиную Слизерина. Большая светлая кровать стояла у окна, из которого она каждый вечер могла наблюдать красивый закат, уходящий куда-то далеко за горизонт. Сегодня она впервые могла наблюдать лишь темные тучи, из которых лил сильный дождь. Где-то в них виднелся легкий просвет, но он был еще слишком далеко. — Миссис Малфой, мистер Малфой попросил вас спуститься и разделить с ним трапезу, — писклявый голосок Винки раздался в тишине её комнаты. Она каждый раз вздрагивала, когда кто-то называл ее так, пытаясь привыкнуть к тому, что она уже месяц не является Грейнджер. — Передай ему, пожалуйста, что я скоро присоединюсь. Гермиона не понимала, зачем Малфой её позвал, ведь они не виделись уже трое суток. Но, видимо, ему опять хотелось обговорить с ней новые подробности их фальшивой счастливой жизни. Гермиона аккуратно поправила помятое от лежаний платье и, собравшись с силами, направилась в обеденный зал. Сейчас поместье было освещено чуть хуже, а моросящий дождь снаружи еще больше подпитывал эту мрачную атмосферу. Она шла, всматриваясь в портреты, висящие на стенах. В первый день её появления в Мэноре предки Драко с остервенением кричали и бранились на "грязнокровку в нашем великом доме", но за неделю притихли и даже пытались завести с ней светский диалог, когда им становилось совсем скучно. За следующей дверью уже виднелся пункт ее назначения. "И когда я успела так хорошо изучить этот дом, что перестала в нем теряться?" — пронеслось в ее голове, когда она уже открывала дверь в зал. — Добрый вечер, Грейнджер. — Он стоял к ней спиной, заинтересованно разглядывая что-то, находящееся у него в руках. Его силуэт был наполовину различим под тусклым светильником, в котором сегодня горела лишь половина свечей. — Добрый, Малфой. Ты что-то хотел? — она медленно присела на другую сторону длинного вытянутого стола. Она до сих пор недоумевала, зачем ему понадобился настолько большой обеденный стол: то ли потому, что ему нравилось держать всех на расстоянии, то ли именно тут раньше проходили собрания Волан-де-Морта. Оглашать свой вопрос Гермиона не хотела, но предполагала, что если бы узнала о том, что там, где она по утрам ест овсянку, пытали людей, ей пришлось бы искать другое место для приема пищи. — Сегодня я встречался со своим старым знакомым, — он озвучил это как факт, повернувшись к ней и ожидая какой-то реакции на полученную информацию, чтобы продолжить. Она не понимала, зачем ему понадобилось резко посвящать её в свои личные дела, если этот "знакомый", конечно, не является очередным журналистом, желающим перемыть им все косточки. — И в чем заключался смысл встречи? Малфой молча присел, смотря куда-то в пол. Он всегда при разговоре с ней глядел прямо в глаза, не отводя взгляд, и нынешнее его поведение настораживало. Гермиона успела неплохо изучить все его повадки и привычки, могла понять, в каком он пребывал настроении, по одному взгляду. И сейчас в нем ясно проглядывалось волнение. — Он ищет дом в Британии, и сейчас ему некуда пойти. Он попросил временно дать ему пожить в поместье, я хотел, чтобы ты знала, что завтра утром стоит ждать гостей, — голос Малфоя не звучал как голос человека, который радуется приезду старого знакомого. Он скорее был раздосадован или даже разбит этой новостью и оглашал её Гермионе, будто смертный приговор. — Это твой дом, и твое право приводить сюда кого тебе угодно, — в её голосе отчетливо слышался намек на Асторию Гринграсс, которая была частым гостем в Мэноре. За последнее время Гермиона слышала, как они с Малфоем совокуплялись больше раз, чем дней в неделе. — Это будет нетипичный гость, держись от него подальше и старайся не контактировать, — его тон был задумчив и обеспокоен, он словно пытался придумать решение какой-то важной проблемы. — Почему я не должна с ним контактировать, если, как ты говоришь, он будет жить здесь долгий промежуток времени? В обществе же я играю роль твоей жены, как ты объяснишь ему мое постоянное отсутствие? — Просто старайся проводить наедине с ним как можно меньше времени, Грейнджер, прошу тебя. Я не могу тебе ничего объяснить, возможно, ты сама поймешь это когда-то, — Малфой говорил так, будто от этого зависело что-то действительно важное, чуть ли не жизнь. — Кто этот знакомый? — осторожно поинтересовалась она, пытаясь понять, с чем связано столь нервное состояние парня. — Ты его не знаешь, но уже завтра утром он появится на пороге поместья, так что вы, скорее всего, познакомитесь, - он старался придать голосу прежнюю безэмоциональность, но получалось плохо. — Мистер Малфой, миссис Малфой, ваш ужин готов, когда вам угодно его подавать? — пропищал тоненький голосок эльфа в полумраке зала. Гермиона была очень недовольна тем, что пользуется услугами этих несчастных существ, но в последнее время усталость и неумение готовить самой ставили под сомнение её убеждения. — Подавайте сейчас, я голоден. Не знаю насчет миссис Малфой, — он усмехнулся, посмотрев на нее, а в его глазах появлялась прежняя надменность. Всегда, когда кто-то называл ее так, он специально несколько раз повторял это, будто издеваясь над ней. Гермиона старалась держать себя в руках и не конфликтовать с новоявленным супругом, но мысль о том, что Гермионы Грейнджер больше нет и в ближайшее время она не вернется удручала ее. "Она есть и будет в тебе всегда. Смена фамилии не делает тебя другим человеком" — в эти слова, сказанные когда-то Гарри, отчаянно хотелось верить. Вот только смена фамилии повлекла за собой множество других перемен в ней, включая и изменения в личности. Иногда ей начинало казаться, что она уподобляется Малфою, становится похожей на него. Будто стены этого дома давят на нее, делают частью себя. Ее появление на семейном древе Малфоев не было простой "сменой фамилии", и она это прекрасно понимала. След этого опыта, скорее всего, останется в ней, врежется в её память и душу, а по ночам она еще долго будет видеть стены Малфой-Мэнора. Но все это будет потом, в далеком будущем, а сейчас ей нужно играть роль примерной жены своего бывшего однокурсника. Она же всегда была хорошей актрисой, не так ли. Это все ради мамы с папой. Сегодня домовики постарались на славу, видимо, решив, что раз супруги решили разделить трапезу вдвоем, то надо сделать кулинарный шедевр. Ей было жаль маленьких существ, которые верили в искренность их любви, которая на самом деле...которой не было. Но аппетитный вид тарелки, стоявшей перед ней и полной устриц, одурманивал. После их развода, который, как Гермиона надеялась, произойдет в ближайшие несколько лет, она будет скучать только по этой потрясающе вкусной пище. Малфой, которому домовики приготовили большого лобстера, смотрел на него так, будто это пересоленная рисовая каша, которую он планирует выбросить. Гермиона недовольно уставилась на него, пытаясь понять, что конкретно ему неугодно в этом потрясающем на вид блюде. — Если тебе так не нравится, попроси эльфов оставить его мне на завтрашний обед. Малфой удивленно поднял на нее глаза, не привыкший к такому отношению в свою сторону. Лобстер и правда выглядел аппетитно, но весь его разум занимал лишь разговор, произошедший на дождливой улице Лондона пару часов назад. Он уже отправил письмо со своим решением, потому что знал, что другого выхода нет. Если в прессу просочится достоверная информация о его браке, то все его планы на карьеру в Министерстве накроются. И Драко не оставалось ничего, кроме как играть по чужим правилам. Ему придется пойти на эти условия и впустить того в свой дом, практически добровольно пригреть змею на груди. Грейнджер раздражала его своей беспечностью и нежеланием видеть очевидного: тот, кого Драко назвал "знакомым", был далеко не просто гостем, а был его личной смертью, которой он сам откроет двери. — Если ты так хочешь, то прикажи, и тебе приготовят такого же, — он кивнул на уже подостывшего лобстера, не желая продолжать эту бессмысленную дискуссию. Сейчас его мысли были далеки от того, что его женушка предпочтет отведать на обед. — Я не хочу лишний раз утруждать их, Малфой. Они не мои рабы. — Именно, потому что они мои рабы. — Какой же ты ублюдок, Малфой, — сквозь зубы проговорила она, угрюмо утыкаясь носом в тарелку. Нахождение рядом с ним больше получаса практически полностью отбивало у неё любой аппетит. — И тебе приятного аппетита, дорогая, — язвительно прошипел Малфой, принимаясь за разделывание лобстера. Кусочек за кусочком он представлял, как на месте морского гада перед ним лежит его завтрашний нежеланный гость. Гермиона предпочла ничего не отвечать на выпад, пытаясь полностью опустошить раковину из-под устрицы. Всё-таки с отбитым аппетитом она поспешила: даже Драко Малфой не смог бы заставить её разлюбить это потрясающее блюдо. Они молча закончили трапезу, не обмениваясь больше ни словом, а в воздухе, казалось, повисла гробовая тишина. Гермиона не представляла, как переживет это молчание следующие несколько лет. Но, возможно, завтрашний гость мог бы разбавить её однотипные вечера, если, конечно, это не окажется очередной напыщенный аристократ, который будет демонстративно держаться от нее в стороне, всем своим видом показывая искреннее отвращение к её происхождению. Если бы это был начитанный человек, то она могла бы обсудить с ним способы восстановления памяти. Гермиона хваталась за любую ниточку, пытаясь узнать от кого угодно хоть что-то об этом. В книгах, которые ей дал Малфой, были описаны либо полная потеря памяти, либо лишь частичная. Случай Гермионы, когда два человека напрочь не помнят огромную часть их жизни — их собственную дочь — не был даже примерно похож ни на что из представленного. Но она не отчаивалась, она будет бороться, бороться до конца. Ради этого она вышла замуж за Драко Малфоя, если надо — сделает что-то большее. — Я собираюсь сегодня еще почитать те книги, что ты мне дал, — Гермиона нарушила их гробовую тишину, надеясь на скорое окончание этой пытки. — Когда закончишь их изучение, я дам тебе новые. Пара знакомых привезли мне документы о твоей проблеме из тайных библиотек по всему миру. Он знал, как на нее подействуют сказанные им слова: вот уголки её губ поднимаются вверх, а в глазах загорается маленький огонек надежды. Он и сам надеялся, что ей удастся найти в них хоть что-то стоящее, ведь с каждым разом находить для неё всё новые источники информации становилось все сложнее. Он должен был предоставлять ей их, это было обязательной частью Непреложного обета, которую он регулярно выполнял. — Хорошо, спасибо. — Она привыкла благодарить Малфоя за это, хотя не должна была. Эта информация, которую он доставал, была частью их уговора. Но он делал это, не откладывал в дальний угол, не швырялся в неё глупыми оправданиями о том, что ничего не найдено. В этом плане Драко и правда делал все, от него зависящее, что не могло не вызывать в Гермионе толику уважения к этому человеку. — Иди спать, Грейнджер. Гость приедет завтра ранним утром и, думаю, захочет с тобой поздороваться, — угрюмо произнес Малфой, вновь вспоминая, кого он приведет завтра в свой дом. "Это уже не Малфой-Мэнор, это какое-то цирковое шоу: Гермиона Грейнджер в качестве миссис Малфой и этот сукин сын в качестве гостя на месяц" — подумал Драко, однозначно решив, что сейчас ему нужен хороший сон, в котором он сможет забыться. — Спокойной ночи, Малфой. - Девушка встала из-за стола и, поправив платье, развернулась в сторону коридора, ведущего в её спальню. — Спокойной, — пронеслось у неё за спиной, но, предпочтя не оборачиваться, она быстро пошла к себе, постукивая маленькими каблучками по кафельному полу зала. Малфой смотрел ей вслед и пытался разложить в своей голове по полочкам то, что он будет делать со своей жизнью дальше. Сейчас надо было решить, как объяснить ей то, что завтрашний гость его дома — один из самых опасных магов современности.

***

      Утро встречало её красивым рассветом с бледной радугой, видневшейся на опушке леса, который окружал замок со всех сторон. Гермиона проснулась сегодня раньше обычного: на дворе едва наступило шесть часов утра. Не слыша ни звука снизу, она было решила, что все, включая Малфоя, еще спят, когда до её ушей донесся резкий звук бьющегося стекла. Казалось, будто его специально бросили о пол, надеясь произвести тем самым как можно больше шума. Взяв в руки палочку и накинув на себя легкий шелковый халат, который был подарен ей в день свадьбы, Гермиона, испуганно вглядываясь в темные коридоры, побежала в сторону большой гостиной, откуда секунду назад исходил шум. Чуть ли не перепрыгивая ступеньки, она вмиг очутилась там, остолбенев. Она ожидала увидеть вора, убийцу, Пожирателя Смерти, да хоть воскресшего Волан-де-Морта. Но перед ней стоял Малфой, в руках которого был осколок тарелки из дорогого сервиза, который, как она помнила, ему подарила Астория. Он выглядел раздосадованным, разбитым, как и некогда красивая тарелка. — Что тут произошло, Малфой? — удивленно воскликнула девушка, чувствуя, как её испуг постепенно сходит на нет: все же она ожидала худшего, чем то, что произошло. Драко медленно поднял на нее свои серые глаза, под которыми отложились довольно заметные чёрные круги, и, оглядев её с ног до головы, как ни в чем не бывало спросил, проигнорировав её вопрос: — Зачем ты так рано встала? — Мне не спалось, но не в этом же дело. Зачем ты разбил тарелку? — раздраженно отозвалась она, начав тут же подбирать рассыпавшиеся по комнате осколки. — Грейнджер, для этого есть палочка и домовики. — Он посмотрел на девушку, которая пыталась не оцарапаться об острые осколки, собирая их. - А разбил тарелку я случайно, выпала из рук. Конечно, он сделал это специально, пытаясь тем самым снять стресс перед прибытием гостя. Малфой надеялся, что никто не услышит его в такую рань, но, как видно, у них с Грейнджер был примерно одинаковый режим сна. Однако учитывая то, что за эту ночь он так и не сомкнул глаз, пребывая в размышлениях, вряд ли можно было так сказать. — Ты вообще сегодня спал? — как будто прочитав его мысли, спросила Гермиона, заметив огромные черные круги под его глазами. — Много работы, мне было не до сна. Девушка понимающе кивнула, поверив в истину сказанного. Она знала, как Малфой хотел карьеру в Министерстве и то, как ему всегда было мало: добиваясь чего-то, он тут же начинал желать большего. Вспомнив важную деталь, Гермиона встала с колен и уточнила: — Твой знакомый скоро осчастливит нас своим присутствием? — девушка усмехнулась так, что показалось, будто она пародировала самого Драко, а в её голосе был отчетливо слышен сарказм. — В течение получаса, не позже. — Взгляд парня снова стал серьезным и сосредоточенным. — На твоем месте я бы переоделся, не думаю что для миссис Малфой будет хорошей идеей встречать гостей в столь коротком одеянии. Гермиона зарделась, а её щеки от прилившей к ним крови стали пунцовыми. Она оглядела себя, понимая, что на ней лишь тоненькая короткая ночнушка и еще более короткий халат. — Уж извините, мистер Малфой, что смутила вас: я же не знала, что вы обладаете талантом бить посуду в шесть утра. А для того, чтобы обезвредить вора, который, как я подумала, пробрался в наш дом, я бы не стала надевать какой-то особенный наряд. — Тогда поторопись переодеться, он будет тут с минуты на минуту, — с этими словами Драко отвернулся, смотря куда-то в окно. Гермиона уже собиралась уходить к себе, дабы надеть что-то приличное. И вовсе не потому, что так хочется этой напыщенной сволочи, а из-за того, что ей самой теперь было некомфортно в данном наряде. Вдруг гостиный камин заполыхал зеленым огнем, и оттуда, смачно улыбаясь, вышел мужчина. Брюнет с сильно завивающимися волосами, которые были красиво уложены в аккуратную прическу, ровный нос и выразительные губы, сейчас расплывшиеся в улыбке и обнажающие ряд белоснежных зубов. Его карие глаза прошлись сначала по удивленной физиономии Драко, а затем по Гермионе, задерживаясь на ней. Он еще больше оскалился, отчего на его щеках образовались две ямочки. — Драко, друг мой, вот я и здесь, — произнес мужчина со странной интонацией в голосе. Он говорил с небольшим акцентом, который делал его речь чуть более растянутой и тем самым издевательской. Даже Малфой не мог с ним в этом сравниться. — Добро пожаловать в Мэнор, знакомься, это Гермиона Грейнджер, Грейнджер, это Максимилиан. Тирада Драко была резко прервана его гостем, который теперь смотрел лишь на Гермиону, не отводя пристального взгляда: — Максимилиан Лестрейндж, приятно познакомиться, мисс Грейнджер. Точнее будет сказать, миссис Малфой. Простите мне мою дерзость, — он широко улыбнулся, шагая навстречу Гермионе. В воздухе повисла гробовая тишина, не сравнимая с молчанием за ужином. Лестрейндж, чертов Лестрейндж стоит сейчас перед ней в ее доме и планирует тут жить. Сын женщины, которая оставила на её руке уродливый шрам, и мужчины, который убивал огромное количество невинных людей на войне. Гермиона сама не заметила, как попятилась, напрочь забыв про все правила приличия. Максимилиан остановился, снисходительно смотря на девушку, которая в ужасе на него уставилась, пытаясь устоять на дрожащих ногах. — Гермиона, вы, должно быть, испугались моего происхождения, но, могу вас заверить, единственное, что я взял от матери с отцом — фамилию. Прошу вас, не судите книгу по обложке, — он вновь улыбнулся, при этом невинными глазами выражая искреннее сочувствие и раскаяние. Тон его голоса, растягивающий слова, звучал правдоподобно, и Гермиона, опомнившись, отозвалась: — Э-это вы меня простите, мистер Лестрейндж, я не должна была так реагировать, — она попыталась выдавить из себя какое-то подобие улыбки. Страх постепенно сходил на нет, этот человек не выглядел как заядлый Пожиратель смерти, да и вряд ли стал бы так церемониться с грязнокровкой. Гермиона не могла не отметить, что он был сильно похож на мать, но девушка искренне надеялась, что эта схожесть ограничилась внешностью. Она также не могла понять, каким образом сын Беллатрисы ни разу не был упомянут ни в одной книге. Вместо липкого страха в ней зародилось сильное беспокойство, которое возросло, когда она взглянула на Малфоя, нервно переминающегося с ноги на ногу. Она отчетливо поняла: они вдвоем что-то скрывали, что-то, что Гермионе непременно надо было узнать. — Прошу вас, зовите меня Максимилиан. Я уверен, что мы с тобой, Гермиона, найдем общий язык, — он аккуратно подмигнул ей, скрыв это от Драко. Она натянуто улыбнулась ему, постепенно осознавая, что с его приходом в этот дом все изменится. И казалось, что это понимали все трое, собравшиеся в комнате. За окном щебетали птицы, напевая свою излюбленную песню, а в поместье, расположившееся посреди леса, только что вползла змея. Только вот невинный ли это удав или ядовитая гадюка?