Это Просто Игра

Над поместьем с самого утра нависала радуга, красиво, но слегка нереалистично смотрясь на фоне мрачного здания. В такую погоду стоило бы пойти пройтись по Вестминстерскому мосту или прокатиться на Лондонскому глазу, но этим занимались те, у кого в этот день не было никаких забот и дел. У четы Малфоев сегодня было как никогда много проблем. А начались они в ту секунду, когда из древнего камина вышел он. Они все втроем продолжали стоять в большой гостиной, казалось, находясь совершенно в разных психологических состояниях. В то время как на лице Драко было отвращение и беспокойство, обращенное в сторону гостя, а Гермиона пыталась выдавить из себя некое подобие дружелюбной улыбки, Максимилиан лучезарно улыбался, хотя, точнее будет сказать, оскалился. Он с интересом рассматривал девушку, делая вид, что не замечает взгляды, полные ненависти, посылаемые в него, словно пули, со стороны Малфоя. — Может, покажете мне, как тут все изменилось с момента моего последнего пребывания в поместье? —невинно осведомился брюнет, начав рассматривать комнату, в которую пару минут назад вошел. — Я думаю, ты и сам справишься. Мне надо отправляться в Министерство через полчаса, так что, к моему глубочайшему сожалению, не смогу, — грубо отозвался Драко, смотря куда-то за спину Лестрейнджа. В ответ тот ничуть не смутился, сделав вид, будто не заметил в голосе Малфоя очевидного саркастического подтекста. — В таком случае, надеюсь, миссис Малфой сможет выполнить мою скромную просьбу и провести короткую экскурсию? —Максимилиан обворожительно улыбнулся Гермионе, заставляя её покрыться легкими мурашками. В нем было что-то такое, скорее неясное, чем пугающее. Драко взбешенно вздохнул, чувствуя, как в нем закипает ярость на этого самовлюбленного подонка. Если подумать, то в них можно было бы найти сильную схожесть, которая была объяснима тем, что в их венах текла одна кровь. — Грейнджер еще сама не разобралась в том, как тут что устроено, так что вряд ли она сойдет за хорошего экскурсовода, — сухо отозвался он, мечтая оказаться подальше от этого дома, его родного дома, где в данный момент он чувствовал себя нервно. Гермиона все еще пыталась подобрать правильные слова в отношении их с Малфоем гостя, так что предпочла хранить молчание в этом живом диалоге, ожидая его скорого конца. — Я уверен, что вместе мы справимся со всеми преградами. И да, Драко, почему же ты продолжаешь называть свою обожаемую жену по фамилии? Неужели ваша прекрасная история о тайной любви со школьной скамьи, которой пестрели все первые полосы газет, —это лишь очередной инфоповод? Не могу поверить, — он состроил опечаленное лицо, но в его глазах проглядывались искринки смеха. — Драко, о-он с самого начала наших отношений привык называть меня так, вот и после свадьбы мы решили не менять этой традиции, — Гермиона, на ходу придумывающая ложь, которая бы объяснила необдуманное решение Малфоя называть ее "Грейнджер" при чужих людях, решила наконец прервать свое молчание. — Он знает, Грейнджер. Можешь не пытаться, просто у нашего гостя такое своеобразное чувство юмора, — Драко натянуто ухмыльнулся, осуждающим взглядом смотря на Максимилиана. — В отличие от тебя, Драко, оно у меня хотя бы имеется. Так что там насчет экскурсии, Гермиона? Вы бы не могли оказать мне эту услугу, раз уж ваш супруг столь занят на работе. Гермиона, до этого не до конца осознающая происходящее, удивленно переводила взгляд с Лестрейнджа на Малфоя, пытаясь решить, что ей отвечать на просьбу гостя. Все же она помнила требование Драко держаться от Максимилиана подальше, но не отказывать же ему в такой, казалось бы, обычной просьбе. Она же не обязана безукоризненно следовать всем указаниям Драко. Тем более, раз уж гость знает о фиктивности их брака, следовательно, ей было нечего бояться и придумывать, как отмазаться очередной ложью. Вот только почему Малфой рассказал именно ему, ведь они, как Гермиона видела, были не в самых теплых отношениях, а о нереальности их истории любви он рассказал лишь паре приближенных к нему людей. — Да-да, конечно, я покажу вам все, что сама знаю в поместье, Максимилиан. У Драко и правда много дел в Министерстве, уверена, будь он свободен, он бы с радостью присоединился к нам, — последнее предложение она произнесла с саркастической усмешкой, наблюдая, как меняется выражение лица блондина. — Я бы не сказал, что с радостью, — язвительным тоном прокомментировал её слова Драко, жестом указывая на дверь, ведущую на кухню. Сделав вид, что она его не услышала, девушка попыталась как-то разрядить накалившуюся обстановку невинным предложением: — Не хотите ли вы позавтракать с нами, Максимилиан? — Почту за честь, Гермиона, — Лестрейндж улыбнулся, легонько приподнимая уголки своих губ вверх, а на его щеках выступили небольшие ямочки. Малфой, недовольно наблюдавший за разыгрываемой перед ним сценой, лишь утвердительно кивнул на предложение Грейнджер. Он видел в ее глазах глазах легкий шок, который она, прилагая серьезные усилия, пыталась скрыть. Девчонка не понимала, кого она дружелюбно приглашает за стол, а рассказать он ей пока что не мог. — Тогда я попрошу домовиков приготовить что-нибудь, — развернувшись, Гермиона поспешила в сторону своей спальни, надеясь, что, когда она вернется, все это окажется сном, ночным кошмаром. Шрам на запястье слегка побаливал, но это можно было списать на сильный стресс от встречи с сыном той, кто оставила его на ней. Почему Малфой так нервничает от встречи с, казалось бы, родным человеком? И откуда взялся этот Максимилиан, которого, как Гермиона помнила, никогда не упоминали ни в одной статье. Либо Беллатрисса скрывала тщательно своего сына, либо... Ее размышления были прерваны резким появлением в комнате престарелой эльфийки: Малфой хотел выгнать бедняжку, но Гермиона, пообещав в таком случае выгнать его из собственного дома, переубедила блондина. — Миссис Малфой, мне накрыть стол для вас с мистером Малфоем и вашего гостя? — проскрипела домовиха, усталым взглядом смотря на свою новую хозяйку. — Нет-нет, Сапия, попроси других эльфов тебе помочь, а сама можешь отдохнуть, ты и так трудишься дни напролет, — Гермиона была близка с этим существом: самого первого дня в поместье та помогала ей узнать обо всем, происходящем внутри него. — Хозяйка очень добра к Сапие, — сгорбившись, эльфийка поплелась к выходу и, стоя в дверном проеме, с хлопком исчезла. Девушке надо было переодеться, ведь неожиданное появление гостя застал её врасплох, отчего пришлось встречать его в совершенно неподобающим одеянии. Она поторопилась облачиться в новое платье, отливающее приятной синевой, дабы не оставлять мужчин наедине так надолго. Гермиона чувствовала, что между ними все далеко не гладко и была удивлена тому факту, что Драко разрешил этому человеку поселиться у них. Она не помнила, чтобы Малфой делал что-то, что было бы ему неугодно, кроме того как женился на ней. Ему явно что-то было нужно от Лестрейнджа, и Гермиона была серьезно настроена узнать что. Было уже около семи утра, и птицы за окном вновь начали исполнять свою излюбленную песнь. Ей хотелось остаться у себя и послушать их, постепенно отключаясь от внешнего мира и его проблем. Любые беды уйдут, они, так или иначе, как и вчерашний ливень, однажды закончатся. Она спустилась по витиеватой лестнице в сторону малого зала, где уже был накрыт стол, с поданным аппетитным завтраком. Приятный запах утреннего кофе просачивался сквозь двери, наполняя легкие девушки. Гермиона вдыхала его, чувствуя приятное тепло в груди, которое распространялось по всему организму. За большим столом по разным краям находились Малфой и Лестрейндж, молча испепеляющие друг друга взглядами, в которых читалась безмолвная ненависть. Ни одна мышца на лице Драко не дрогнула, когда он встретился глазами с обеспокоенной девушкой, а Максимилиан, напротив, игриво приподнял уголки губ в полуулыбке. Присев на стул, обитый изумрудным велюром, она молча оглядела всех присутствующих в этом помещении. Казалось, будто незримая петля постепенно сдавливает их шеи — настолько напряженной была атмосфера завтрака. Отпив густой свежемолотый кофе, брюнетка подождала, пока мужчины примутся за еду, дабы не начинать прием трапезы в одиночестве. Наконец, Максимилиан оторвал сконцентрированный взгляд от Драко и притронулся к еще теплому круассану. — Приятного аппетита, Гермиона, — он специально выделил её имя, растянув все гласные в нем, будто пропевая его и отчетливо игнорируя этим присутствие Малфоя за столом. — И вам, — отозвалась девушка, не понимая, что произошло между молодыми людьми за время её короткого отсутствия. Она вглядывалась в глаза Драко, все тело которого было напряжено и, казалось, он был готов вот-вот вскочить из-за стола, опрокинув его на оппонента. Доев свою овсянку, посыпанную свежей кокосовой стружкой, Гермиона сквозь зубы, пытаясь быть как можно более вежливой, осведомилась: — Не желаете ли чаю?— она посмотрела на Драко и гостя, тем самым показывая, что обращается к ним обоим, не выделяя никого. Сейчас у нее не было цели занимать чью-то сторону, по крайней мере до того момента, пока она не разузнает о ситуации и личности "гостя" побольше. — К моему величайшему сожалению, Грейнджер, мне пора идти, — Драко встал из-за стола, показательно взглянув на наручные часы, делая вид, будто страшно опаздывает. — А я в свою очередь не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством, миссис Малфой. Я и так слишком многого прошу: ночлег, трапезы, экскурсия по вашему замечательному поместью, ваше время, которое придется потратить на меня, — он оскалился в полуулыбке, аккуратно подмигивая девушке, в этот раз уже не скрывая это от Малфоя, который, в свою очередь, проигнорировал сей жест, одарив обоих холодным взглядом. — Грейнджер, помоги мне разобраться с бумагами, пришедшими вчерашней почтой. Я, кажется, видел там что-то от твоих дружков, — его голос с толикой отвращения упомянул Гарри и Рона, но это уже давно было не более чем показным спектаклем. Она видела, что Малфою уже долгое время не было никакого дела до старых ссор с однокурсниками, сейчас, когда его дела шли в гору, он не был готов вспоминать затаившиеся обиды. — И поторапливайся, через пятнадцать минут меня ждут на важной сделке. — Дорогой, я прекрасно знаю, что твоя "важная сделка" состоит в том, чтобы заняться утренним сексом с Асторией. Но, так уж и быть, я пойду тебе на уступку. Где там, говоришь, эти бумаги? — она мило улыбнулась, смотря, как выражение лица Драко меняется, а его глаза наполняются бешенством. Сзади послышалась усмешка Максимилиана, который все это время наблюдал за разыгравшейся сценой. — Я вернусь через несколько минут и покажу вам замок, Максимилиан. — Её каблуки застучали по холодному полу, когда Гермиона двинулась из столовой в сторону кабинета, увлекая за собой разъяренного Малфоя. — Буду с нетерпением ждать, — отозвался Лестрейндж, смотря вслед на ее развивающуюся в пути юбку. Драко двинулся за ней, настигая ее сзади и дыша прямо в оголенную платьем спину. Они шли молча, с каждой секундой прибавляя темп, будто соревнуясь в невидимой другим гонке. — Что ты себе позволяешь? — На очередном лестничном пролёте Драко резко остановился, схватив девушку за плечо и сильно припечатав к бетонной стене. Она почувствовала легкую боль в спине от столь грубого столкновения с жесткой поверхностью. — Я думала, это не секрет, ты ведь сам сказал, что он все знает, — Гермиона зажмурилась, ощущая, как руки Малфоя сильнее вдавливают её внутрь. — Он ни-че-го не должен знать о нас и нашей жизни, — его шепот прошелся по ней, вызывая мурашки по всему телу. Их второй причиной являлся холод стен, с которыми соприкасалась её оголенная часть тела. —Я не могу тебе ничего рассказать. Но, Грейнджер, Богом клянусь, в твоих же интересах держаться от него подальше и не общаться без особой необходимости. Он не такой хороший, каким кажется. Казалось, будто все окна Мэнора резко открыли, отчего лестничный пролет заполонил пугающий холод улиц. — Отпусти меня, мне больно, — только и сумела проговорить Гермиона, чье сердце как будто сжали, не давая спокойно вздохнуть. Словно выйдя из некого подобия гипнотического сна, Малфой отстранился от пугающе ледяной девушки, всматриваясь куда-то далеко за горизонт, который был виден из окна. — Я не рассчитал сил, извини, — промолвил он, продолжая свой прервавшийся путь наверх. — Можешь идти к Лестрейнджу, но помни мои слова. Письма домовики положат тебе на кровать, мне лишь нужен был повод, чтобы поговорить с тобой тет-а-тет. — Его обеспокоенный взгляд прошелся по испуганной Гермионе, всматриваясь в расширившиеся зрачки её раскаленных глаз. — Почему ты о нем такого мнения? Расскажи мне, Малфой, я не могу просто поверить тебе на слово. — Тебе придется это сделать, так как у меня нет возможности что-то рассказать. — Он отвернулся, показывая, что разговор на данном этапе был закончен. Отдышавшись, девушка медленно направилась назад в малый зал, когда сверху послышался знакомый голос: — Будь осторожна, Грейнджер. Продрогнув от сильного потока холода с лестницы, Гермиона ускорила свой темп, вскоре перейдя на легкий бег. В её голове все смешалось, расползлось в кучу, не желая собираться в логическую картину. Малфой и правда выглядел испуганным, она еще никогда не видела его в таком состоянии. Но зачем пускать своего, как она поняла, врага в собственный дом, свою крепость, да еще оставлять его наедине с ней. Хотя второй факт не внушал такого же непонимания — вряд ли блондину было сильное дело до того, убьют её или нет. Также и Максимилиан в этой партии был непонятной фигурой, никогда невозможно было определить, каким будет его следующий шаг. Стоило бы пообщаться с ним побольше, выяснить какую-либо информацию про его прошлое и их с Малфоем знакомство. Хотя, если думать логически, они должны были быть знакомы с детства, являясь друг другу двоюродными братьями. Вот только Гермиона не могла разглядеть между ними хотя бы нить братской любви. Максимилиан все еще сидел за столом, жадно вглядываясь в открытую дверь, из которой секунду назад появилась слегка растрепанная девушка. — Простите за ожидание, мне нужно было забрать документы у Драко, — запыхавшись, проговорила она, пытаясь восстановить нормальное биение сердца. — Гермиона, я же просил тебя, нам нужно перейти на "ты", — усмехнулся Максимилиан, поднимаясь со стула и направившись прямо в сторону улыбающейся девушки. — Конечно, я буду только за эти перемены в нашем общении. Откуда хочешь начать экскурсию? — невинно поинтересовалась она, тем временем пытаясь придумать способ узнать о брюнете как можно больше. Он не был открытой книгой, которую можно прочитать каждому желающему, нет, он, скорее, давал о себе ровно столько информации, сколько ему в данный момент было выгодно дать. — Предлагаю прямо отсюда. — Он подошел уже совсем близко, практически вплотную, и горячее дыхание обдало ее ледяную кожу. Открыто разглядывая ее вздымающуюся грудь, которую обнажал квадратный вырез темно-синего платья, парень перевел взгляд на глаза девушки, обворожительно улыбаясь ей. Проигнорировав многозначительные взгляды Максимилиана, Гермиона как ни в чем не бывало продолжила: — В этом зале чаще всего подают завтрак и другие промежуточные трапезы, а для основных приемов есть большой обеденный зал, он расположен на втором этаже, можем пройти туда если хоче... — Ее многообещающий рассказ был резко прерван парнем, которого, как было видно, не сильно волновали такие вещи, как расположение комнат в доме. — Как тебе живется с моим любезным братом, Гермиона? — Он, казалось, и вправду интересовался состоянием их отношений в браке. Перед глазами девушки предстал Малфой, обеспокоенно смотрящий на нее и говорящий: "Он ничего не должен о нас знать". Гермиона понимала одно: она может дать и даст ему столько информации, чтобы брюнет почувствовал доверие с ее стороны и сам рассказал ей все о себе. Почувствовав проснувшуюся в ней слизеринскую натуру, девушка усмехнулась своим мыслям. Она всегда была такой — хитрой, продуманной, но при этом добросовестной и умеющей прощать. Еще на первом курсе Распределяющая шляпа пребывала в замешательстве, увидев, сколько различных и, казалось бы, не умеющих уживаться в одном человеке качеств, были в Гермионе. — Как ты мог заметить, у нас полная идиллия. — Они оба усмехнулись, вспоминая утреннюю ситуацию, которая все еще стояла перед их глазами. — Но в целом все неплохо, мы оба получаем от брака ровно столько, сколько того требуют его условия. — Я понимаю, что для Драко значишь ты, какую выгоду он от этого получит. Но вот твои цели для меня окутаны мраком незнания, — задумчиво произнес он, пока они проходили по очередному извилистому коридору Мэнора. Девушка не могла так просто рассказать ему обо всем, что связывает её с Малфоем, этого не позволяло внутреннее шестое чувство. Рано или поздно этот человек, скорее всего, узнает, но пока что не стоит быть открытой книгой. — Мне нужны были деньги, а у Драко они есть. Все до ужаса просто и понятно, — голос звучал уверенно и, если не знать, что с тобой говорит не самая обыкновенная девушка, а Грейнджер, любой поверил бы в столь банальный рассказ. — Никогда бы не подумал, что Героине войны и лучшей подруге Гарри Поттера нужны будут деньги семейства бывших Пожирателей, — по его улыбке можно было понять одно — он не поверил ей. Но и понимал, что они еще слишком мало знакомы, чтобы так просто раскрыть все карты. — Я не та Гермиона Грейнджер с обложек газет, думаю, ты вскоре это поймешь. — Ей самой хотелось бы верить в то, что она говорила. Она перестала быть девушкой с фотографий в тот день, когда на ее безымянный палец надели кольцо. — Надеюсь, мне посчастливиться познакомиться с настоящей Гермионой. — Ты уже в процессе знакомства с ней, Максимилиан, — она грустно улыбнулась ему, а перед глазами всплыли картинки старой жизни, которая, казалось, была уже где-то далеко за горизонтом. Там, где было спокойно, тепло и хорошо. Там, где ее нет. Гермиона продолжила рассказ о расположении различных залов и комнат поместья, прохаживаясь туда и обратно, а парень внимательно слушал её, впиваясь взглядом в ее оголенную спину. Оттого, насколько огромным было это здание, девушка даже ощущала липкий страх, что она может потеряться тут однажды. Малфой сам рассказывал ей, что на самых нижних этажах находятся подземелья, в которых встроены тюремные клетки, куда раньше бросали таких, как она, — нечистокровных магов. И оттуда тебя не услышат ни домовики, ни люди, находящиеся в доме, даже если крик будет похож на вой сирен — такими были чары, наложенные на темницы. Это было сделано для того, чтобы измученные жертвы, кричащие от боли, не мешали чистокровным семьям мило беседовать за чашечкой чая. Когда Гермиона, сочтя это информацию безопасной, решила поведать ее гостю, он жестом остановил ее, прикладывая палец к губам. — Это одна из немногих вещей, о которых я хорошо наслышан. Моя покойная матушка всей своей душой любила эти темницы за их чары. Мне приходилось не раз бывать там, помогая ей. — В его глазах что-то загорелось, будто воспоминания детских времен уволокли его за собой в совершенно другое место. Гермиону передернуло от слова "матушка", которым он окрестил Белатриссу Лестрейндж, а осознание того, что ребенком ему, скорее всего, приходилось видеть то, что мать творила с пленниками в подземельях, озарило ее, отчего по телу пробежала очередная партия мурашек. Они были уже близко к главным спальням и все больше отдалялись от подземелий, из которых, казалось, веяло смертью. Холодное, липкое чувство страха распространялось по ее телу — нет, она не боялась Максимилиана, но факт того, чьим он был чадом, не мог оставаться без внимания, по крайней мере, пока что. — Я никогда не слышала о том, чтобы у четы Лестрейнджей был ребенок. Почему они скрывали факт твоего появления на свет? — этот вопрос мучил ее с самого начала их разговора, но озвучить его она доселе не могла. — Они строили на меня большие планы, всю мою жизнь готовили меня к одной вещи, отчего никто в магическом мире не должен был знать о моем существовании до определенного момента. — Его лицо вдруг стало серьезным, а прежняя ухмылка, не покидающая его губ, испарилась, оставив лишь потухший след. — До какого момента, Максимилиан? — Она чувствовала, как воздух вокруг них начинает холодеть в тот момент, как парень посмотрел прямо ей в глаза. — Ты сама скоро все узнаешь. На его лицо вернулась улыбка, и он как ни в чем не бывало зашагал вперед, рассматривая древние скульптуры, появившиеся тут еще во времена эпохи Возрождения. В свои первые дни Гермиона могла часами разглядывать их, всматриваясь в глаза каждой. В тот вечер, когда на ее пальце появилось кольцо, ей показалось, будто по бетонной щеке неживой девушки скатилась одинокая слезинка. Её собственные глаза были и сами полны соленой жидкости, отчего она, списав все на усталость, отправилась к себе. А одинокая слезинка бежала по скульптуре, со стуком падая на мраморный пол. В тот день плакали все, даже неживые, даже новоявленные супруги, если их тогда можно было причислить к живым. Около трех часов дня их экскурсия, конец которой они провели практически молча, была завершена, и они, уставшие и обессиленные, упали на диван в большой гостиной. Гермиона была вымотана догадками и предположениями, которые её извилины придумывали на протяжении всего предыдущего часа. — Я надеюсь, ты не слишком устала, тебе ведь еще нужно встретить мужа, — он, казалось, по-доброму издевался над ней, изредка вбрасывая шутки про их с Малфоем счастливый брак. Гермиона не была этим обеспокоена по той причине, что Драко сам сказал ей, что Максимилиан знает практически все об их ситуации. Но вот только для нее эти отношения были далеко не смешной шуткой, а скорее личной клеткой, в замок которой она каждый день вкручивала все новый винтик. Она не могла злиться за это на брюнета, он, вероятнее всего, не понимал, но ей хотелось быть как можно более прямолинейной в данном вопросе. Все же каждому человеку нужно время, чтобы принять тот факт, что в ближайшие несколько лет она обязана быть заточенной в поместье, без права на жизненно необходимую вещь — любовь. Но она свыкнется с этой мыслью, Гермиона Грейнджер всегда была сильной. — Не думаю, что мне понадобится очень много сил для того, чтобы мимоходом бросить ему короткое приветствие. — Как же так? В вашей идеальной семье вы обходитесь одним лишь приветствием после тяжелого рабочего дня, а как же другого рода поддержка? — Максимилиан подвинулся чуть ближе, и девушка ощутила его мимолетное прикосновение к ее коленке, от которого по телу пробежало приятное тепло. В его голосе она расслышала очевидный намек на то, от представления чего ей стало до ужаса мерзко. — Если я правильно тебя поняла, то я буду выражаться четко и ясно — нет, мы с ним не спим. — Она сама не понимала, откуда в ней столько уверенности в себе, но сейчас хотелось быть именно такой — новой, неизведанной самой собою. Максимилиан усмехнулся, ничего не ответив на ее выпад. Он разглядывал ее саму, ее тело, одежду, то, как красиво на ней отражался свет камина. Как легко вздымалась ее грудь при каждом вздохе и столь же аккуратно опускалась на место. Она и правда была очень красива, своеобразно, так же, как дикий павлин. Сначала он поджимает хвост, и кажется, будто это совершенно обыкновенная, ничем не примечательная птица, а когда находится в тревожном положении, распускает хвост, показывая миру себя настоящего. Так же было и с Гермионой: казалось, никто до этого момента не видел ее настоящую красоту, которая ослепляла собой. Из девушки ей пришлось слишком быстро стать женщиной, и лишь глупец не замечал то, как прекрасно она вошла в роль жены самого Малфоя, как беспрекословно выполняла свои обязанности, разговаривала и вела себя на уровне настоящей миссис Малфой. Это мог не заметить не только слепой, но и вполне зрячий для своих лет Драко. Они все продолжали сидеть на мягком диване, обсуждая невинные бытовые вопросы, когда из другой комнаты послышался звонкий женский смех и мужской голос, время от времени прерывающий ее. Шаги, в одних из которых отчетливо были узнаваемы каблуки, становились все громче, но Гермиона еще до появления их обладателей поняла, кого следует ждать. Высокая блондинка с идеально прямыми волосами, уложенными в высокий хвост, — Астория, держащаяся около Драко, вошла в комнату, осмотревшись вокруг и остановив внимательный взгляд на Гермионе. Она выглядела привлекательно: бордовая облегающая водолазка с бантом на горлышке и черная юбка, чуть более короткая, чем надо, маникюр, выполненный в тон к верху, слегка тронутые красным оттенком губы и яркие голубые глаза — все это делало её образ еще более неотразимым. Таких, как она, чаще всего берут замуж такие, как Драко Малфой. Чаще всего, но не в этой жизни. — Добрый вечер, Гермиона, — она мило улыбнулась, ловя натянутую улыбку в ответ и перевела взгляд на Максимилиана, сидящего рядом. — Здравствуйте, мистер... — Астория опешила, и по ее взгляду можно было понять, что о прибытии гостя в Мэнор Драко ей не сообщил. — Максимилиан Лестрейндж, безумно рад знакомству, а вы, прошу извинить мою неосведомленность? — Астория Гринграсс, взаимно. Вы, верно, гостите у Драко? В разговор вступил Малфой, который до этого хранил мертвое молчание, испепеляя взглядом Гермиону, сидящую в непосредственной близости с тем, от кого он просил держаться подальше. Ему было неприятно из-за произошедшего утром, когда он, не подумав, придавил её к стене, тем самым, верно, причинив немалый стресс. Но искренне извиняться было не в правилах нынешнего Драко Малфоя. — Я, видимо, забыл упомянуть, дорогая, Максимилиан будет жить в поместье в ближайшее время, он, как ты выразилась, наш гость. На душе стало противно оттого, что Драко так открыто делал это. Приводил в дом ту, кто по факту должна была занять ее место в обществе, стать настоящей миссис Малфой. Нельзя было сказать, что Гермиона горела желанием носить этот титул, но само осознание того, что все это было ненастоящим: счастливая свадьба, улыбающиеся гости, великая любовь, их брак, мнимая верность супругов — все это бросалось в глаза особенно в те моменты, когда Драко приводил в поместье Асторию. Она даже не была плохим человеком, скорее, наоборот, она с пониманием отнеслась ко всей ситуации, но по тому, как девушка разглядывала фамильное кольцо на пальце Гермионы, было понятно — ей тоже больно. Очень больно. Грейнджер сама не осознавала, что она сейчас ощущает: была ли это глупая ревность, которая не несла за собой никакого смысла, или обычное собственничество. Все же, хоть и по документам, но Малфой был ее супругом, а супружескую жизнь она раньше представляла совершенно иначе. Жаль, что детским девичьим мечтам не суждено было исполниться. — Мы пройдем к Драко, удачи, — Астория неуверенно улыбнулась. Ей, как и Гермионе, было некомфортно от осознания всей нелепости ситуации. В глубине души она чувствовала себя глупой любовницей, которую выкинут при первой попавшейся возможности, куклой, которую взяли на время поиграть. Казалось, что пора заканчивать весь этот абсурд, искать другой спокойной, размеренной жизни, не быть с женатым, хоть и фиктивно, мужчиной. Но когда она смотрела в его серые глаза, когда видела его слезы, его улыбку, трогала его волосы — она понимала, что не уйдет. Астория и вправду любила его. Драко кивнул им и прошел вслед за блондинкой, пребывая в тревожных раздумьях. Скорее всего, сегодня она останется ночевать, возможно, впервые за долгое время у него получится спокойно заснуть, ощущая теплое тело рядом. Астория всегда была и будет с ним — он это знал и, к сожалению, не ценил. Гермиона печально взглянула вслед паре, переведя взор на Максимилиана, который что-то внимательно разглядывал на ее лице. Его волнистые волосы от влажности воздуха закудрявились, а глаза отливали цветом теплого шоколада, отчего он казался еще более притягательным. — И долго ты это терпишь? — внезапно спросил он, переводя взгляд прямо в ее удивленные столь неожиданным вопросом глаза. — Это его право — приводить сюда кого он хочет. Мы женаты только на бумаге. — Она отвела глаза в сторону, всматриваясь в яркое пламя огня, горящее в камине. — А у тебя есть какие-то права? Ты можешь спать с кем ты хочешь, любить того, к кому тянется сердце? — Вопрос задевал ее за самое болезненное — ту струну ее души, что она старалась не затрагивать даже в мыслях. — Я обязала себя этим браком, Максимилиан. Мне придется прожить в этой темнице еще много лет, но, прошу, не надо слов сочувствия. Я уже практически смирилась, — Гермиона говорила это, так и не поворачивая голову обратно, а языки пламени заполыхали еще сильнее, наполняя ее легкие жаром. Перед ней всплыл вечер в старинном Шотландском пабе и прощальные слова Рона, с болью во взгляде провожающего ее удаляющийся силуэт. Они обещали встретиться через многие годы, повзрослевшие и повидавшие в жизни многое, но все так же горячо любящие друг друга. Вот только они оба знали, что это была лишь горькая ложь, данная в надежде заглушить боль потери. Слишком многое произошло на войне. То, после чего ни один живой человек не сможет остаться прежним. Была ли это любовь, она не знала. Даже если все это было лишь привязанностью, терять ее было больно. Очень больно. В глазах встали соленые слезы, которые, как она надеялась, не начнут скатываться по румяным щекам. — Ты ошибаешься. Быть замужем — не значит быть в клетке. Она резко перевела на него свой взор, всматриваясь в глубокие карие глаза. Ей хотелось верить, хотелось думать, что он прав. Брак — не клетка. Кольцо на пальце — не ее личное орудие пыток.