Я тебя не отдам

Но и тут его ждал сюрприз — оказывается, в анус младшего уже была введена металлическая анальная пробка среднего размера. Тело Чонгука дрожь пробирает, когда Хосок основание пробки задевает, чуть надавливая. Младший стонет протяжно, за плечи брата цепляясь и комкая футболку, что уже раздражать начинает. — Я соскучился, — совсем тихо проговаривает Гук, объясняясь, — очень-очень сильно, — парень краснеет и глаза прикрывает, носиком уткнувшись в шею Хосока. Делает глубокий вдох, легкие любимым ароматом заполняя, в то же время начинает двигаться немного и трется о торс братца нетерпеливо, на ушко совсем тихо постанывая. — Зачем тогда отталкивал? Глупенький, — старший мочку ушка Гука целует невесомо, аккуратно при этом любимого брата на огромный кухонный стол усаживая. Пробка давит, задевая и без того раздразненную простату еще сильнее. Чонгук от таких ощущений стонет громче, мелодичнее, гласные словно мед растягивает, заставляя Хосока с каждой секундой с ума сходить окончательно. — Мне было интересно, как долго ты продержишься, — парнишка усмехается измученно, чувствуя, как разум совсем затуманивается, едва говорить связно позволяя, — правда я не подумал, что так сложно будет, — он выдыхает, проворными ручками под футболку братца забирается, его торс беспорядчно оглаживая, а после вовсе вещицу стягивает, оставляя парня в одних только шортах. Младшенького уже ведет от возбуждения. Член болезненно ноет, требуя разрядки, а Чонгук притягивает Хосока ближе, на этот раз сам целоваться лезет, пока его ладони нагую спину парня изучают и спускаются ниже, плавно перебираясь на торс, а после ныряя под резинку домашних шорт старшего. Старший его целует рьяно, напористо, языки в горячем танце сплетает и мычит сдавленно, так сильно его все это возбуждает. Он шаловливые ручки Гука вынимает из своих шорт и смотрит на него насмешливо, в какой-то степени высокомерно. — Неа, — мотает головой и слегка щурится. — Тут я главный, не забывай, сладкий малыш. А теперь развернись к папочке своей прекрасной попочкой. Чонгук нижнюю губу прикусывает, с шумом сглатывая. Он за действиями брата наблюдает и вздыхает разочарованно, ведь тот снова не дает даже на минуту взять главенство. Мальчишка подумывает о том, чтобы уже обидеться и сбежать вновь, оставляя братца наедине с его стояком, но он и сам сейчас слишком возбужден. Член колом стоит, ноет, смазкой истекая, а пробка в заднице лишь масла в огонь подливает, так что Гуки просто сдается, аккуратно на пол спускаясь и поворачиваясь к брату спиной. Он руками о стол опирается и попу выпячивает, подставляясь послушно. — Как же я обожаю, когда ты вот так подчиняешься, — довольный Чон опускается на одно колено и мягко выпяченную ягодицу оглаживает, мнет, пошлепывает. Он губы пересохшие облизывает и наклоняется к ушку младшего, заговорчески шепчет. — Кто хочет, чтобы его как следует оттрахали? Ммм? — голос тихий, но мальчишка отчетливо слышит в нем нотки издевки. Чонгук на заявление старшего лишь фыркает совсем тихо, ведь толика обиды где-то в душе все же закралась. Вздрагивает, чувствуя, как братец играется с его задницей, а после и вовсе по столу растекается будто, слыша тихий шепот совсем рядом с ухом. — Давай просто сделаем уже это, — капризно тянет парнишка, чуть хныча, и упирается задницей в пах старшего, ерзая немного. — Ты меня мучал? Мучал. Теперь моя очередь, — берет ту самую банку тягучей карамели, достатую ранее и ставит ее на стол рядом с поясницей Чонгука, довольно улыбаясь. — Сделаю тебя по-настоящему сладким, малыш. Напомни, ты же любишь карамель? Чон выдыхает рвано, через плечо на брата поглядывает, не понимая, что тот собирается делать. — Ты плохой братец, — недовольно бубнит парнишка, лбом в стол упираясь и глаза прикрывая. Пытается дыхание выровнять и успокоиться, но голос Хосока совсем рядом не дает расслабиться, — люблю, — шепотом отвечает он и чуть кивает, голову от столешницы не отрывая.