Я тебя не отдам

— Бедный малыш, он устал, — старший берет кончик металлической пробки и медленно тянет его на себя, задевая все чувствительные точки братика. — Я просто плачу тебе той же монетой, сладкий. Не удивляйся, — резко проталкивает пробку обратно в анус младшего, нагло при этом усмехаясь. Чонгук всхлипывает звонко, крупно дрожа и пальчики в кулаки сжимая с силой. Ощущение, будто расплачется вот-вот, ведь тело реагирует слишком бурно, парнишке кричать хочется от ощущения того, как пробка двигается внутри и на стеночки давит, окончательно с ума сводя. Член неприятно в грубую столешницу упирается, пачкая ее карамелью со смазкой вперемешку и срывая с уст Гуки протяжный стон. — Твои стоны такие громкие, — Хосок снова тянет эту несчастную пробку назад, прикусывая при этом нижнюю губу. — Хочешь, чтобы папочка наконец-таки вытащил ее и вставил в тебя свой член? Ты хочешь этого, малыш? — Да, — младший торопливо кивает, — пожалуйста, хён, — на выдохе тянет Чонгук, пересохшие губы судорожно облизывая. — Тебе повезло, что я сам этого невероятно сильно хочу. Старший пробку резко вынимает, сразу же в сторону ее отбрасывая. Он упругие половинки раздвигает в разные стороны и приставляет рельефную головку ко входу, моментально толкаясь в горячее нутро, ведь тратить время на прилюдии вообще не хочется. Гуки вскрикивает, в спине выгибаясь, когда член братца входит на всю длину, по простате проезжаясь. Парнишка сдерживается еле-еле, чтобы не кончить, а после непродолжительного времени сам двигаться начинает, задницей навстречу брату неторопливо подаваясь. Хосок свои пересохшие губы неторопливо облизывает, так же на встречу младшему толкаясь и выдыхая рвано, стараясь сосредоточиться на сладком мальчишке. Как же он скучал по этому телу, по карамельной и идеальной коже, по прекрасному запаху, упругой попке и невероятно красивой спинке. Зачем же Чон его так мучал? Правда хотел на прочность проверить? Проверил. Что ж, теперь Хо оторвется на Гуки по полной. По кухне звонкие протяжные стоны мальчишки разносятся, а он все быстрее и глубже на член старшего брата насаживается, иногда нарочно сжимается сильнее, делая Хосоку приятно слишком. Понимает, что оба не протянут сейчас долго, но все равно не унимается, ни на минуту не сбавляя темп. Парень голову назад откидывает, рычит, буквально вдалбливая Чонгука в поверхность этого стола. Он чувствует приближающуюся разрядку обоих, а потому опускает руку на аккуратный член братика и начинает надрачивать его в темп своим интенсивный толчкам. Как же сейчас братьям Чон хорошо! Чонгук вздрагивает, чувствуя ладонь брата на своем члене и скулит негромко, вскоре не выдерживая. Он кончает, изливаясь на столешницу и руку Хосока марая сильнее. Мальчишка весь дрожит, член старшего внутри сжимая и чувствуя, как тот пульсирует, также к разрядке приближаясь. Старший совершает финальные мощные толчки и глубоко в Чонгука горячим вязким семенем изливается, утробно при этом рыча. Он мягкими поцелуями по чужой выгнутой спинке скользит и доходит так до самого ушка. — Примишь папочкину сперму, сладкий малыш? — его голос наглый до невозможности, самодовольный, уверенный. Гука от такого аж трясти начинает. Парнишка глаза прикрывает и расслабляется, пытаясь дыхание в норму привести. Он от стола отрывается и поворачивается немного, Хосока целуя смазанно. Оба потные, раскрасневшиеся и уставшие, им бы сейчас душ принять и в мягкую кровать завалиться, что парни и собирались было сделать, но их прерывал нервный кашель, привлекающий к себе внимание братьев.