Maybe, u can show me how to love, maybe.

       - В тот день переход вытолкнул меня на какой-то переулок, - Фэш продолжил рассказ о том, что с ним происходило с момента их ссоры, которая уже будто канула где-то в небытие, и поглаживал влажное плечо лежавшей рядом Василисы. Никогда ещё он не ощущал такого блаженства: невероятно видеть рядом такое же нагое и потное, но при этом не лишённое женственной изящности тело, трепещущие от утомления и удовлетворения ресницы и лёгкую полуулыбку; чувствовать, как невесомо тонкие пальцы обводят контур его фигуры, ногти щекочут кожу. - Что бы я не пытался, никакие мои эферы не действовали. Совершенно ничего, хотя была уже ночь.        - И как же ты наткнулся на Лёшку? - и, будто опомнившись, Василиса привстаёт. - И где он сейчас? Как он?        Парень невольно усмехается и давит ладонью на её плечо, заставляя успокоится и лечь.        - Каким-то чудом уставший и обессиленный свалился на него на улице, в прямом смысле. Видимо сама судьба не хотела, чтобы я помер с голоду и холоду, - нахмуренные брови Василисы дали понять, что шутка была не совсем удачной. - Ладно-ладно, с Розневым всё хорошо, он уехал на пару дней.        - А куда? И чем он занимается?        - Вот он сам тебе и ответит!        Фэш вздыхает и взгляд устремляется в потолок, он понимает, что ещё на миллион вопросов ему придётся подбирать ответы, но всё же смеётся и только сильнее прижимает к себе девушку, до сих пор не веря, что они могут не только так непринуждённо разговаривать, но ещё и лежать в одной кровати, не стесняясь своей наготы. Наполненный любовью взгляд медленно преодолевает дорожку вниз, задерживаясь на выпирающих косточках, пышной груди, впалом и всё ещё липком животе... И вниз. Вниз. Вниз. И нежность снова вежливо хочет уступить место требовательной страсти, а тело только это поддерживает.        - Продолжим после? - опрокидывает Огневу на спину, накрывая собой, не даёт найти путь под названием "Отказать" и шепчет в искусанные им губы. - Я снова тебя хочу.        - Ну уж нет! Сначала мы поговорим, а потом можешь так нагло прижимать меня.        - Только прижимать? - Драгоций усмехается и, несмотря на упирающиеся в грудь ладони, наклоняется к шее, обжигая кожу горячим возбуждённым дыханием.        - Ну, может быть, позволю чуть больше, - и сама не в силах устоять перед соблазном обнимает парня и целует, мягко сминая губы.        - Хорошо, твоя взяла, детка, но не думай, что я забуду, - Фэш откидывается назад так, что они теперь лежат перпендикулярно друг другу, а их ноги переплелись между собой. После небольшой паузы продолжает, - я не могу перестать тебя касаться, - широкая ладонь ласкает кожу, а после вид парня стал задумчивым и каким-то грустным. - Василиса, как так?        - Как так что? - рыжеволосая обеспокоенно хватает его руку, крепко сжимая пальцы и не совсем понимая, что он имеет в виду.        - Мы вместе.        - Не знаю, - и это, правда, было где-то за гранью понимания.        Василиса вспомнила его признание в любви. Это не только тронуло, но и испугало. Несмотря на эти чудесные пару дней уверенности не хватало для того, чтобы понять, что она тоже заслуживает любви. Безумно хотелось приобрести способность под кратким названием "Щелчок пальцев" - щёлк, и всё хорошо. Но всё-таки девушка не знала, что и кому нужно продать за такое волшебство. Могут ли любить её? Может ли любить она? Фэш так резко ворвался в её жизнь, перевернул всё вверх дном, что, конечно же, было лучше, но... Было ли это правильным? Благодарность - это, наверное, единственное, что она выявляла среди остального до сих пор не распутанного клубка чувств, и пока что вытягивать каждую нить не хотелось. Нужно привыкнуть ко всему, и в этом сейчас помогают тёплые руки.        - Как только я немного пришёл в себя, пытался любыми способами вызвать проход на Эфлару, но всё было безуспешно. И тут я вспомнил, что у Огнева здесь есть особняк, - Василиса сжалась при упоминании отца, с которым она так ни разу и не связывалась, - и столько грёбаного времени я приходил и передавал письма, хотя на меня смотрели там, как на психически больного, прогоняли, но я всё равно каждую неделю был там. Два года тянулись без ответа, но пару дней назад, придя с работы, я вижу его здесь, в своей квартире, на своей кухне... - Фэш замолкает, а после тихо смеётся. - Твою мать, это просто немыслимо, что он мог так просто появиться. Да уж... - пауза в неверии. - А сейчас ты здесь со мной.        - Удивительно, что он в принципе как-то помог, - девушка усмехается и отводит глаза. Никакой весточки она не получила от отца за время пребывания в Змиулане и не только от него. Ни бабушка, ни Миракл, ни Орден Дружбы не давали о себе знать. И как это может не обижать? Если от отца это можно было ожидать, ведь он никогда не проявлял родительского тепла, которого по сути заслуживает каждый ребёнок, то безразличие друзей несомненно вогнало в ступор, да и не только туда, и в бездонную яму.        - На твоём месте я бы не судил так строго, ему на тебя не всё равно, - Драгоций переворачивается на бок, опирается на согнутый локоть и пристально смотрит.        - Да? - кровь закипает гневом. - Не всё равно? Тогда где он был всё это время? Хоть что-то я услышала от него хорошего? Нет. Ничего. Он не принимал участия в моей жизни. И ты думаешь я поверю, что ему не всё равно?        - Василиса, ты знаешь, как я к нему относился, но как только мы спокойно поговорили, я понял, что он переживает за тебя и обеспокоен твоим будущим, и у Нортона были свои причины не связываться с тобой.        - Ох, так вы уже друзья? - рыжеволосая с осуждающим взглядом резко садится, натягивая одеяло на грудь. А парень сам начинает раздражаться от ситуации, а в особенности от неосторожных слов. - Вот с ним бы и сидел сейчас! - гнев теперь бурлил не только в Василисе.        - Ты не понимаешь, что говоришь. Я потерял родителей, сестру, брата, мой дядя вообще поехавший инквизитор. Я без семьи, - Фэш чётко выделял каждое слово. - А у тебя она ещё есть, и ты должна принять и в особенности ценить этот факт, выключая свой эгоизм.        - Эгоизм?!        - Да, - без новых слов поднялся с постели, натянул спортивные домашние штаны и взял со стола пачку сигарет, к которой он, к своему удивлению, так и не притронулся за последние два дня. А Василиса только сейчас примечает дверь, ведущую на балкон.        Удивительно, как резко блаженство может смениться раздражением. Выпуская в открытое окно дым, Фэш негодовал, как Василиса может так пренебрегать близкими? Да, сложились очень сложные обстоятельства, но у каждого есть свои причины, о которых другие могут и не догадываться. Она не теряла стольких, скольких лишился сам, и парень отдал бы всё, чтобы вернуть семью. Никотин, ночной город и свежий воздух не успокаивали, а как будто только разжигали эмоции, и Драгоций начал накручивать себя только ещё больше. Темноволосый не знал, почему так поторопился с признанием в любви, хотя обещал себе повременить с этим. Он не ждал ежесекундного ответа, но его отсутствие всё равно напрягало.        Услышав шорох за спиной, даже не стал оборачиваться, чужие руки обернулись вокруг его талии.        - Прости меня, - Огнева оставляет поцелуй на лопатке и ведёт носом по коже, - просто всё это сложно.        - Да, сложно, - тихо соглашается и тушит сигарету об пепельницу, отправляя её туда же. Не повернутся к Василисе невозможно, а поцеловать её с горьким привкусом сигарет тем более.

***

       Несколько месяцев протянулись довольно долго, ибо практически каждый день не отличался от другого: Василиса постоянно впитывала новую информацию, отчего часто гудела голова, за каких-то, казалось бы, пару незначительных лет мир очень сильно переменился, и нужно было приложить много усилий для того, чтобы хотя бы уметь поддержать беседу с другими людьми; а Фэш до ночи пропадал на работе, понимая, что теперь он должен обеспечивать не только себя, но и возлюбленную, и эта рутина сопровождалась апатией. До этого парень лишь и жил идеей вернуться на Эфлару, а там уже неважно, что будет, а сейчас он, когда достиг своей цели, не знал, куда двигаться дальше. Да, Василиса сейчас рядом, в безопасности, но что же делать ему? Драгоций не может же всю оставшуюся жизнь разносить пиво от буйным компаниям до отчаявшимся одиночкам и им же петь. Царившее в душе раздражение не давало развивать отношения с Огневой, потому что линия жизни будто уткнулась в неподвижный мраморный блок. Оба не знали, кто они, что могут и чего хотят.        Это не пафосное слово "депрессия", нет-нет, это хуже - это сомнение, неуверенность другими словами. И это очень разрушительное явление, вживляющее в душу гадкие мысли, которые не только неуместны, но и ещё нелепы, неправдивы! Уверенность в чувствах? Её нет. Уверенность в себе? Её тоже нет. Исчезла. И где искать? А вот ответ "Неизвестно" тут не подойдёт, всё понятно, если задуматься. Уверенность может содержаться в любой мелочи, детали, если только веришь. Всё просто, но, да, червь сомнения тот ещё паразит.        Уже глубокая ночь, Василисе, которой не привыкать быть одной в квартире, листает ленту телефона, как обычно читая различные статьи. Хлопок двери.        - Привет, - Фэш разувается, устало облокачиваясь рукой на стену, в пятницу как всегда толпа в баре, желающая всё больше и больше, - чего не спишь?        - Не хотелось, - Василиса встаёт, неловко топчется на месте, ведь с Фэшем они мало проводят времени вместе, больше всего она общалась с Лёшкой, у которого был более свободный график. Заработок друга заключался в одном, в любви к фотографиям.        Драгоций подходит к ней и оглаживают щёку большим пальцем.        - Василис...        - Ничего не говори, - рыжеволосая понимает, что холодность и отстранённость Фэша вызвана не просто так, не потому что он хотел быть таким. Никто не давал обещания, что они всё-таки предначертаны друг другу, подтвердить или опровергнуть быстро возникшую любовь могла лишь близость, поэтому она тянет за воротник рубашки и накрывает его губы, сразу же обводя их языком. Рык где-то внутри раздался.        Фэш крепко хватает Огневу за плечи и, разворачивая спиной к себе, толкает на тот самый диван, который в первый раз испытал нежную страсть, а сейчас будет переносить животную, эгоистичную.        Через секунду тело придавлено к дивану, шея загорелась под дыханием и поцелуем, грудь под футболкой сжата длинными пальцами, шорты приспущены, расстёгивающийся ремень, молния, звук разрываемой фольги, шумное дыхание и наполненность. Всё очень быстро, нет времени о чём-то подумать, разобраться в чём-то, сейчас только в активном действии слух и ощущения. Драгоций двигается резко, в рванном темпе, что-то было в этом возбуждающее, но сейчас трудно было уловить зарождающееся удовлетворение, которое было в их первый раз.        Тяжесть приятна, но парень сжимает тело резко, даже больно, грудь ноет, оставшиеся шрамы пульсируют самую малость, и это заставило всплыть за секунду ужасные картинки прошлого. Она и хотела Фэша, понимая, что ему это было нужно, но грязь иногда летала в образах и сейчас вызвала слёзы. Самый сильный толчок - завершающий, и Огнева сжимается, зажмуривает глаза, чувствуя на клеточном уровне, что это всё не то.        Вывод один: друзья.        Как только давление больше не ощущалась, Огнева резко села, поправляя одежду с наполненными влагой глазами.        - Василиса, твою мать, прости-прости, - он сам зажмуривает глаза, также осознавая, что они не дополняют друг друга, не под-хо-дят. Фэш не справился, возможно, сдался, не выдержал, ослаб. И так всегда.        Они сидят и молчат, такие уткнувшиеся в эту стену и не знающие сделать шаг вправо или влево, а может назад? Или вперёд, ударившись лбом? Фэш только и шепчет извинения, у самого тяжелый и противный ком в горле. Желание и кричать о любви, но и обречённо молчать. Последнее в данный момент уместнее.        - Лёша предлагал, если что пожить у него, и я думаю это предложение никак кстати, - она встаёт, желая поскорее направится в комнату, и чувствует неприятную ноющую боль от неудовлетворённости. Чужие пальцы осторожно обернулись вокруг запястья.        - Я люблю тебя, - во взгляде лишь грусть и боль, но останавливать он её не в праве. Василиса должна знать, что чувства те же, но сейчас вытянуть их отношения он не в силах. Девушка лишь грустно кивает головой, скрываясь за поворотом, она верит ему, но слаба сама.

***

       - Хэй, Василиса, я надеюсь ты не забыла, что вечером у твоего замечательного друга выставка? - Рознев от возбуждённой радости и волнения встряхнул подругу за плечи, а потом начал напевать какую-то песню. Василиса никогда не может сдерживать с этим придурком смех, он всё такой же весельчак. И ей было стыдно, что она резко оставила лучшего друга, осознавая, что в этом не было ничего приятного. Но Лёшка миллион раз её успокаивал, что никакого зла не держал и всё понимал и что он несказанно рад снова близко общаться.        - У тебя что ли? - и снова смеётся, с ним она отвлекалась от грустных мыслей, а именно от Фэша. Они не виделись около месяца, Драгоций только писал и узнавал, всё ли в порядке, и в ответ получал только одно слово "хорошо". На этом их общение и ограничивалось. Если кто и хотел увидится, то не настаивал на встрече.        Василиса соскучилась и, зная, что Фэш совсем рядом, хотела только сильнее его увидеть. И рассказы Рознева о том, как Драгоций переживал и ту, и эту разлуку, заставляло только сердце сжиматься. И Огнева винила себя за то, что если она дала бы парню ясность в своих чувствах, то, возможно, это только бы укрепило почву и придало бы уверенность, которой так не хватало. Ведь она знала, что Фэш старался и очень изводил себя, и должна была только помогать ему, тогда как сама обособилась. И в мыслях возникало сомнение: надо было ли уходить? Скорее всего, нет, но тот секс на диване напомнил о Змиулане, в тот день Фэш забылся, потерялся, ушёл в себя, позабыв о ней. Да и она не лучше, хотя до этого всё было чертовски хорошо.        - Ладно, милая, - Лёшка целует подругу в щёку, но та этого и не замечает, так как "милая" - это исключительно обращение Фэша, и желание увидеть его только усилилось, - в шесть жду тебя в галерее.        - Может мне не стоит там быть? - страшно было появляться на такие массовые мероприятия, где куча незнакомых лиц, и эти самые лица будут устремлены на неё, потому что на одной из серий работ друга изображена именно она.        - Не волнуйся, я буду рядом. Уверен, что все будут только восхищены тобой. А ещё там будет Фэш.        - Не успокоил.        - Вам надо поговорить, и ты это знаешь, - Рознев на прощании обнимает подругу. Он знает, что этой парочке в виде запутавшихся в себе идиотов нелегко, но и ему видеть этих страдальцев ещё сложнее! Находят сложности там, где их нет, так ещё мучают друг друга этими разрывами. Вроде и взрослые, но в то же время глупее детей. И его фотовыставка не только отличный вариант познакомиться с красивыми дамами, но и свести лучших друзей вместе.

***

       Василиса опоздала на час из-за пробок, надеясь, что Лёшка не прибьёт её за это. Перебежав на каблуках небольшую полосу дороги, она заходит в то самое помещение, арендованное другом. Яркий белый свет сначала ослепляет, но как только глаза привыкли, девушка осматривается. Народу не слишком много, но и не мало, парочку официантов в рубашках подносили гостям бокалы шампанского, тогда как те в свою очередь рассматривали фотографии.        Не успев до конца оценить обстановку, на Василису налетает Лёшка:        - Я уже испугался, что ты не придёшь! - друг стиснул её в объятиях и покрутил вокруг себя.        - Сколько ты уже выпил? - настроение с Розневым поднимается сразу же.        - Самую малость. Боже, я так волнуюсь! Редакторы одного журнала похоже заинтересовались моими работами, поэтому я вынужден покинуть тебя ненадолго. Отдыхай, оценивай мой скромный труд и, конечно же, пей, - в руках уже бокал с золотистыми пузырьками внутри, - так как без алкоголя такие мероприятия не вынести. Увидимся, Василиса!        - Лёшка, я рада за тебя! Ты большой молодец! - и Василиса действительно была счастлива за друга, что ему удалось открыть свою выставку.        - Огнева, мне кажется, звезда этого вечера - ты, - и взгляд друга скашивается в сторону, и рыжеволосая смотрит туда же. Как только люди немного разошлись, она видит своего мужчину, неподвижно смотрящего на одну работу. Фэшу чертовски идут брюки, рубашка, пиджак, лоферы, да он хорош во всём, а без одежды тем более! Немного волнистые волосы уложены назад, и его всегда свисающая прядь на лоб смертельным ударом поражает своей сексуальностью.        Отдав бокал мимо проходящему официанту, Василиса подошла ближе, но парень не заметил её, так как слишком был поглощён чем-то, и девушка поняла чем. На стене висела серия из четырёх фотографий, и девушка поразилась сама, насколько красивой мог её запечатлеть Рознев, хотя до сих пор удивляется, как друг смог её уговорить на фотосъёмку, но это определённо стоило того.        Она стояла босыми ногами на мокром после дождя асфальте, удерживая при этом в руке красные туфли, но не яркие кричащие о тревоге, цвет скорее напоминал кровавый, такой тёмный, медлительный, искушающий. Тело обволокло белое атласное платье с донельзя глубоким декольте и высоким разрезом на левой ноге, и ткань буквально светилась под светом ярких жёлтых фар. Это платье можно назвать голым, но в то же время оно создавало ощущение какой-то недосягаемости и призрачности. Длинные рыжие волосы лежали волнами и контрастировали с такой же кроваво-мучительной помадой на губах.        Эта фотография была по середине, остальные три вокруг её лишь детали: туфли, декольте и размытая машина. И сейчас она также поглотилась фотографиями, убеждаясь, что Лёшка не только фотограф, но и настоящий художник, творец, который наконец-то обнажил её красоту, и даже маленькие шрамики, видные на фото, не портили её, а только украшали. Неудивительно, почему Фэш не обращает ничего вокруг, она всё поняла. Подходит вплотную и вкладывает свою руку в мужскую ладонь, тем самым привлекая внимание, и как только Драгоций видит девушку вживую ещё больше теряет дар речи.        Мир внутри рушится, как только он проникается великолепием рыжеволосой. Он ещё на следующий день был готов приехать к Василисе, но он хотел дать ей шанс познать себя, понять, как она хочет построить жизнь на Остале. Да и ему самому это было необходимо, но как же паршиво он себя чувствовал, когда забылся и просто воспользовался ей для того, чтобы выпустить пар, забыв про её комфорт. И неуверенность, осознание недостойности только возросли, но поразмыслив в одиночестве, понял, что поддаться этому дерьму - величайшая ошибка, и теперь Драгоций верит, что они предначертаны друг другу.        Он хочет столько всего ей сказать, выразить восхищение и также сожаление. Всё, потому что Василиса безгранична, неисчерпаема.        - Я до ужаса тебя люблю, - это самое главное, что рыжеволосая хотела донести ему, и сделала это, так как уверена и теперь навсегда. Счастливо смотрит в голубые глаза, улыбаясь и сдерживаясь, чтобы не заплакать, потому что эмоции переполняют, а точнее любовь. Любовь извивается, бурлит, кричит.        Фэш ничего не отвечает, а обхватывает её лицо руками и целует желанно и властно настолько, что окружающим, скорее всего, некомфортно, но не от пошлости, а от интимности. Любовь всегда смущает других, но при это вызывает интерес, который не проявить невозможно. Окружающие не могут не тайком взглядывать на пару, а Рознев еле-еле пробирается сквозь гостей, чтобы запечатлеть этот момент, целующуюся пару: чёрная одежда, светло-молочная кожа, одни руки, запутанные в рыжих волнах, а другие обёрнуты вокруг мужских запястьев, одни губы пленительно встретились с другими, винными красными, тела тесно прижаты друг к другу. Всё это слишком интимно, всё это слишком любяще.        А удариться лбом всё-таки стоило, потому что мрамор оказался мягким.

"Снова нас догонит любовь и на куски разорвет".