Maybe, u can show me how to love, maybe.

       - Боже, я и забыла, как это всё ужасно вкусно! - наевшись, Василиса откидывается назад, на ковёр, положив ладонь на живот. Фастфуд, газировка, сладости просто заставили мозг взрываться во вкусовом оргазме. Глаза удовлетворённо прикрываются: сытость, отсутствие грязи, спокойствие.        Рядом раздаётся смех, такой заразительный, искренний и счастливый. Смех Фэша заставляет улыбаться самой и в то же время поражает своей эффектностью, созданную благодаря красивому, низкому голосу:        - Да, и также ужасно вредно.        - А вот и неважно. Главное - вкусно! - и он снова не может сдержать смех, запрокидывая голову.        - Ты чудо! - и не только; восхищению не было предела, как у водопада, который не перестаёт обрушиваться со своей могучей силой.        - Ты знаешь: я могу долго разводить полемику по поводу великолепия еды, - пальцы снова обхватывают его ладонь, легко оглаживая косточки. Касаться Фэша уже представляло собой необходимость, потому что именно так отступали тревоги.        - Я и сомневаться в этом не смею! - Огнева убеждается, что руки парня всегда тёплые и сильные, а его глаза - гипнотизёры, не знающие меры, овладевающие без шанса освободиться, и такое пленение не могло быть не по нраву. - Поговорим? - и в этих манящих голубых зеркалах теперь явно отражается волнение.        - Да, - немного запинается, так как волнение передаётся и ей, но всё-таки есть понимание необходимости того, что они должны вспомнить всё то трагичное и болезненное, поделиться своими эмоциями и ощущениями, и тем самым поставят точку после раздельного прошлого, и после с заглавной буквы начнётся их совместное, - конечно.        Фэш приподнимается для того, чтобы устроиться по-удобнее, и опирается спиной на диван, а Василиса скрещивает ноги и кладёт на них мягкую подушку, нервно пропуская между пальцами пушистые ворсинки.        - Как ты себя чувствуешь сейчас? - Драгоций делает акцент именно на последнее слово.        - Я чувствую, - пришлось на минуту замолчать, чтобы прислушаться к своим ощущениям, среди которых явно уже ничего не различалось негативного, - чувствую себя, наконец-то, спокойно, как никогда раньше. Хоть и есть некая неловкость, что я в твоей квартире, а ещё тут столько всего, в чём я не разбираюсь. Мой прежний дом так изменился, что я пребываю в растерянности. А ещё ты... - Василиса размышляла над тем, как продолжить, но оказалась перебитой.        - Ты по-прежнему зла на меня?        - Нет, - голос дрогнул, поэтому ей пришлось повторить, чтобы в этот раз вложить уверенность, - нет, - ожидающее молчание. - Я понимаю, что нельзя по щелчку переключится, но то, что ты делаешь, и то, как ты смотришь на меня, разрушают все мои надуманные теории. Я хочу сказать "спасибо", ведь ты вытащил меня оттуда, хотя мог с лёгкостью построить новую жизнь без меня.        Тёмные брови сводятся к переносице.        - Нет, теперь ты помолчи и не перебивай! - Василиса резко подрывается, что подушка за ненадобностью падает, ставит колено между его ног и прижимает свою ладонь к чужим губам, как сам Фэш в той темнице. А глаза так испытывающе и уверенно ещё никогда не смотрели. - Какую бы я на тебя тогда не держала обиду, меня в любом случае успокаивало то кольцо, которое говорило мне о том, что ты жив, и ты заслуживал жить вне этого дерьма. Извини меня, что так плохо о тебе думала, - на нижнем веке опять чувствуется влага, а ранее пламенная речь сменяется на шёпот, - и спасибо, что ты сейчас рядом.        - Ох, Василиса, тебе не за что извиняться! - он убирает её руку с лица и не отпускает, крепко сжимая. Её фраза, оправдывающая возможность парня оставить её на произвол судьбы, не понравилась сразу. Василиса не только не должна так думать, но и чувствовать себя виноватой. - Ты не заслуживала терпеть тот ужас. Твою мать, всё это время я не находил себе места и так боялся, что больше не увижу тебя. Даже если ты не испытываешь негатива ко мне, то мне всё равно важно принести свои извинения за всё: мои проступки, неосторожные слова. За всё. Особенно за то, что обвинил тебя в смерти, Захарры.        - Я скучаю по ней, - и понимая, что Драгоцию нелегко вспоминать потерю близких, как и ей, Василиса перемещает ладонь, скрывая её за чёрными, чуть длинноватыми прядями, и мягко массирует напряжённую шею.        - Я тоже, - его сестрёнка с куцыми хвостиками и вечно весёлыми карими глазами никак не должна была покинуть мир так рано, но Астрагор был из тех, кому приносило удовольствие разрезать тонкие нити судьбы. Чудо, что нить Василисы оказалась самой крепкой и неподатливой. - Но ты здесь со мной, и я чувствую себя чертовски счастливым.        Он мягко склоняет её голову и целует в приподнятый уголок губ и, не сдержавшись, коротко касается языком, мимолётно чувствуя вкус кисло-ягодного джема. Отстраняться никому не хочется, и верхняя губа встречается с нижней так вожделенно, что сладость этого поцелуя в жизни не уступит первенство любой шоколадной начинке.        Драгоций — это сплошной катализатор, который заставляет забыть обо всех переживаниях и отдаться прикосновениям. Пусть Фэш возбуждает её неосознанно, но он в любом случае это делает, и в такие моменты нет места удобнее, чем крепкие бёдра парня.        Чуть припухшие губы расстаются, и их обладатели обмениваются горячим сбитым дыханием. Василиса поддаётся ещё ближе и проводит кончиком носа маленькую дорожку до чужого, только менее заострённого.        - Ты обещал мне рассказать всё, - на деле Василисе уже и не так важно что-то знать, так как сознание уже затуманено этим темноволосым мужчиной и отказывается что-то анализировать.        Драгоций снова приподнимается, так как во время их минутного проявления нежности он практически оказался в лежачем положении, только голова упиралась в обивку, от чего шея и позвоночник недовольно заныли, и тонкий пальцы девушки как раз помогали размять мышцы. Фэш глубоко вздыхает, собираясь с мыслями, пытаясь вспомнить уже расплывчатые моменты, которые всего лишь пару дней назад виделись в мельчайших деталях.        - Вернувшись из Хрустальной комнаты, я сразу оказался в кабинете Астрагора, - Фэш сначала чуть ли не сказал по давней привычке "дяди", но он поклялся себе, что никакие мелочи не должны напоминать ему о родстве с этим чудовищем, кроме фамилии, которая больше ассоциировалась у него с тёплыми детскими воспоминаниями о родителях и младшей двоюродной сестре. - Не помню, о чём состоял наш разговор, но я помню, как спросил о Захарре, - в горле нарастает ком, которого еле-еле удаётся избежать, - и на свой вопрос я получаю ответ: "К превеликому сожалению, твоя сестра мертва, но тебе лучше поинтересоваться об этом у моей лучшей старшей ученицы, Василисы Огневой", - эти слова, сказанные наигранным и скрипучим голосом и вогнавшие в долгое смятение и безысходность, наверное, теперь никогда не сотрутся из памяти.        - Ох, Фэш, я подписала договор с ним, потому что он обеспечивал безопасность Захарре, и при этом я могла как-то разузнать о тебе в Змиулане! А потом... - Василиса всхлипывает, она ведь могла защитить подругу, оказаться в нужном месте в нужное время, но этого не произошло, - я не знаю, что именно случилось. Она захотела со мной чем-то важным поделиться, и мы договорились встретиться у неё в комнате ночью, но когда я пришла, то была одна. А на утро Астрагор сообщает, что её больше нет ввиду того, что ей не хватило сил на каком-то задании. Я, конечно же, не поверила ему, но я была настолько бессильна, что ничего не смогла узнать и сделать, - Василиса не в силах сдержать истерику утыкается мокрым носом в плечо, прикрытое обычной тканью серого лонгслива с тремя маленькими пуговичками, позволяющие видеть маленький участок мускулистой груди. - Фэш, ты не должен был извиняться. Я правда виновата в её смерти, я не сумела защитить её, спасти. Прости меня, пожалуйста, прости! - рыдания снова режут лёгкие. Василиса поняла, что ей легче было обвинять других в том, что оставили её, хотя сама не смогла спасти подругу и сестру близкого ей человека. Она ничего не смогла, все были правы: от неё только проблемы. - Ты сказал тогда правду, которую я также была слаба принять. Ради чего это всё, Фэш, вытащить меня и опять же ценой других людей? Это не стоит того, это не стоит меня.        Рассказ Василисы заставил и его глаза увлажниться, но позволил себе лишь шумно выдохнуть, и нет, не потому что он считал слёзы постыдным явлением для мужчин, нет. Он такой же человек, способный и к смеху, и к слезам, просто он боялся, что, проявив эмоции таким же способом, что и Огнева, он только подтвердит её слова, тогда как это совсем не так. Разливалась на душе тяжесть от того, что Василисе через это пришлось пройти. Парень никогда не считал её слабой, постепенно узнавая её, он убеждался в её безграничной силе, и речь не только о часодействе, а о силе духа, которая, казалось бы, совсем несвойственна для юной девочки, дело в том, что Василиса была слишком искренней, доброй и любящей для такого бессердечного мира, как Эфлара.        - Милая, - он отнимает лицо рыжеволосой от своего плеча и заглядывает в красные от слёз глаза, - смотри на меня и слушай! Мне иногда казалось, что моя жизнь настолько никчёмна, что я не заслуживал иметь в ней такого прекрасного человека, как ты. Ты всегда покоряла меня своей отвагой, никто для меня не делал столько всего, никто не давал мне такую надежду. Я думал, что не заслуживаю этого, - Василиса тихо дышала через рот, стараясь нормализовать дыхание, и внимательно слушала, находя своё отражение в словах парня. И как поглаживания Фэша могут обладать таким успокаивающим эффектом? - Я понимаю тебя, ведь мы оба считали себя виновными там, где на самом деле не являлись. Да, есть ситуации, на исход которых, нам кажется, мы можем повлиять, но это не так, и, скорее всего, к счастью. Ведь иные действия могут вообще привести к катастрофе, которая принесёт только двойную порцию боли и отчаяния. Но, Василиса, прошу пойми, что во всей этой истории злодей только один - Астрагор. Представь, какое ему удовольствие приносят испорченные жизни. У меня есть ты, у тебя - я, и всё, что мы можем сделать во имя наших близких, так это быть счастливыми, а если кого-то что-то не устраивает, пусть идут к чёрту!        Огнева не может сдержать смущённой улыбки и с последним всхлипом прижимается к груди парня, как ранее накрывая ладонями острые лопатки.        - Тебе бы работать коучем. Не хочешь стать псевдо-провидцем или псевдо-миллионером? Будешь каждыми днями говорить одну и ту же мотивационную речь, разбогатеем, - она мечтательное растягивает "е" и не может сдержать тихого смешка.        - А я как вижу эффект есть! Хихикает тут она... - с наигранным укором качает головой, а после целует во взъерошенные рыжие волосы. А Василиса снова смеётся и уже не чувствует того груза. Нужно, конечно, ещё время, чтобы полностью переосмыслить слова Драгоция, но в них уже она различала правду. Хоть в руках Фэша уже было очень тепло и уютно, но она знала, куда лучшее лекарство:        - Поцелуешь меня? - вольно приподнимает подбородок, а через секунду на губах снова горячо и влажно. Фэш так умело ласкал её рот языком, момент, когда он с присущей ему жадностью прикусил тонкую розовую кожу зубами, заставил в неожиданности сжать его кофту в кулаке. А она - не любитель оставаться в должниках, сама в маленькую, разжигающую страсть месть сжимает также его верхнюю губу и ласкает круговыми движениями языка, и, не в силах сдержаться, запускает руку под лонгслив, проводит ладонью по прессу, направляясь к груди и чувствуя маленькие щекочущиеся волоски.        - Ты мне вчера задолжал, - томно шепчет прямо в губы и легко давит ногтями на упругую кожу, как только чувствует напряжённый член под ягодицами.        - Василиса, нам не стоит торопиться, - но эта фраза становится пустой и бессмысленной, так как утробный рык и крепкая хватка на талии в момент, когда она медленно обхватывает губами кожу на шее, прямо за ухом, место, где таится та злосчастная татуировка в виде крыла летучей мыши, обозначают совсем противоположное.        - Стоит, - воспоминания о вчерашних поцелуях и прикосновениях заставили заныть низ живота, а бёдра парня, как назло, помешали сжать ноги. Василиса стаскивает с себя толстовку парня и остаётся по пояс обнажена. Поднимаясь поцелуями к ненадолго оставленным губам, она опять своим шёпотом только накаляет напряжение. - Фэш, я так хочу снова почувствовать, какая я для тебя красивая, поэтому хватит тупить и без раздумий неси меня в кровать!        Драгоций тихо стонет и опрокидывает Огневу на пол, накрывая своим массивным телом. Его глаза также темнеют и в них она видит будоражащие кровь огоньки строгости и власти.        - Не играй со мной, детка, - одной рукой прижимает её запястья к ковру, а другой закидывает её ногу себе на талию для того, чтобы сильнее прижаться к ней пахом. Фэш думает, что так он её немного напугает, даст понять, что это серьёзно. Но Василиса только сильнее обхватывает его талию ногами, так ещё и нагло трётся, заставляя шумно сглотнуть, а это вроде бы естественное движение кадыка только ещё больше привлекает её.        - Фэш, пожалуйста, ты мне нужен, - и эта чертовка ещё сильнее давит промежностью, увеличивая давление между ними.        Парень резко поднимается на ноги и протягивает ей руку, Василиса ошарашенно смотрит на него, опираясь локтями на ковёр, не совсем понимая: он согласился или отказался?        - Ну, Огнева? Не тупи и давай руку, а то оставлю твои похотливые желания неудовлетворёнными! - и повторять больше не надо, рыжеволосая чувствовала, исходящий от него жар, сам парень сейчас походил на оголодавшего зверя, которого она сама и раздразнила. Василиса убеждается в этом, ведь её ноги толком не успели почувствовать под собой пол из-за того, что она оказалась закинутой на мужское плечо.        - Раздразнила? Вот и получай, - Огнева снова хихикает, когда Фэш игриво прикусывает её молочную кожу на талии, а она в ответ коротко целует шею.        Чувствуя под собой мягкий матрац, она с интересом наблюдает, жадно облизывая пересохшие губы, как Фэш опускает перед ней на колени, штаны вместе с трусиками быстро стаскиваются, и ждёт влажных горячих поцелуев, но встречает только испытывающий взгляд.        - Ты должна утвердить несколько правил?        - Правил? - мозг отказывается думать, когда его пальцы проводят вверх по тазовым косточкам, так близко к ноющей промежности.        - Да, - возбуждённый голос Фэша совсем другой, такой хриплый и страстный, демонический. - Первое — ты можешь в любой момент отказаться, - поцелуй в районе живота. - Второе — ты говоришь мне, что ты хочешь, - язык ведёт линию к груди. - И третье — ты говоришь мне сразу, если тебе будет неприятно или что-то не нравится, - губы обводят правую грудь.        - Согласна, а теперь займи свой рот делом, - Василиса давит на голову, явно намекая "чем", и через череду поцелуев она понимает, что ещё ничего так приятно не ощущалось , как царапающая внутреннюю сторону бёдер щетина, контрастирующая с гладким языком.        И слетающий с губ громкий стон сначала пугает её, но смятение быстро разрушается кружащим вокруг клитора языком. Всё, что сейчас тревожило, так это то, что отчаянно хотелось свести ноги вместе, скрестив их на плечах Драгоция, который назло крепко держал их, тем самым открывая перед собой всё пространство для изучения. Каждый звук и каждое прикосновение от Василисы заставляло только сильнее вцепляться пальцами в кожу и быстрее ласкать влагалище языком. Прядь, упавшая на лоб, мешалась, но убирать её было некогда, ведь по тому, как девушка сама навстречу задвигала бёдрами, как она сжимается внутри, понятно было одно - возможно, первый и важный оргазм в её жизни близок.        Как только язык заменяется пальцами, она, наконец, сводит ноги, крепко зажимая между ними двигающуюся кисть, и это добивает: разливается влага, а облегчённый стон не вырывается полностью из-за зажатого между зубами одеяла. Василиса завороженно смотрит на то, как он облизывает блестящие губы, и стирает лишнюю влагу тыльной стороной ладони. Он снова невероятный.        - Это, это... - оргазм сбил дыхание полностью, - это было потрясающе, - и Василиса тянет к нему руки, а он не может отказать ей в очередных объятиях. Близость Фэша могла не только возбуждать, но и умиротворять, а сейчас эта смесь просто сводила с ума.        Руки немного онемели, ноги дрожат, бёдра липнут друг другу, напряжённые соски болезненно упирались в грудь парня, прикрытой всё ещё кофтой, что, конечно же, не устроило.        - Это нечестно, - и незамедлительно стягивает серую ткань. Сила Фэша не отталкивала, а лишь привлекала, хотелось отдаться и принадлежать ей, ощущать мускулистое тело на своём, проводить ноготками по упругой коже, на каждом миллиметре чувствовать колкость уже полюбившейся щетины.        Драгоций стоит на коленях на кровати и приподнимает её бедра, притягивая к себе и прижимаясь эрекцией к её чувствительной промежности. Василиса незамедлительно обхватывает его, упираясь пятками в крепкие ягодицы, и ахает в удивлении, когда пробегается взглядом по накаченному телу:        - Татуировка? - Огнева проходится по чёрному рисунку в виде какой-то надписи в четыре строчки, за которой виднелся маленький цветок василька. И она любяще и трогательно накрывает его.        - Я скучал, - Фэш почему-то смущается, потому что она первая так открыто разглядывает его проявления любви к ней.        - Я тоже, - и всё ещё лаская кожу, сливается с ним в новом поцелуе. Пальчики тянут за резинку спортивных штанов и сами неосознанно оглаживают возбуждённый пах. Мужской стон прямо в губы снова заставляет мучительно потянуть между ног.        Несмотря на ужасный сексуальный опыт по неволе в Змиулане, страх даже не напоминал о себе. Василиса действительно тосковала по Фэшу, и сейчас находясь с ним в одной кровати, хочет трепетно касаться его, натыкаться на горячий взгляд и слышать глухие выдохи. Проделывая трюк парня, она шепчет:        - Я, - штаны с боксёрами приспускаются, - тебя, - обхватывает напряжённый член, - хочу, - мучительно медленные движения вверх-вниз.        Сильные руки Драгоция сжимаются в кулаки, и синие вены только сильнее выделились на аристократичных, с выпирающей косточкой, кистях, и он кусает тонкую кожицу, пытаясь сдержать новый стон и невольно толкаясь навстречу её руке. Обрушиваясь на девушку с жарким поцелуем, проникая в полуоткрытые губы языком, и сам не остаётся в должниках входит в неё одним пальцем, аккуратно растягивая для него.        - Тебе хорошо? - Фэш немного обеспокоен, что может сделать что-то не так.        - Ах, очень. А тебе? - она на мгновение останавливается и сжимает у основания.        И темноволосый опять убеждается: "Чертовка!"        - Да, - добавляет второй палец и ускоряет движения. Хлюпающая влага только разжигает пламя в груди, там, где сердце уже неистово бьётся об рёбра, там, где лёгкие ценят каждую молекулу кислорода, там, где греется его любовь.        Фэш скидывает с бедёр остатки мешающей одежды, мягко убирает небольшую по сравнению с его ладонь с неистово пульсирующего возбуждения и аккуратно кладёт её ногу себе на плечо, не сдерживаясь властно прикусывая кожу. И смотрит в синие васильковые глаза и с облегчением не находит в них ни тревоги, ни страха, но он всё ещё не решается войти.        - Хэй, всё отлично, - рыжеволосая проводить большим пальцем по острой скуле для того, чтобы отогнать все его навязчивые сомнения, - я готова, - и в подтверждении призывно вильнула бёдрами.        С осторожностью, боясь навредить, входит в истекающую соком промежность и внимательно смотрит за каждой эмоцией, отражавшейся на лице Огневой. Она бесшумно раскрывает рот и с грацией выгибает спину, когда одна ладонь снова накрывает клитор, а другая - грудь, сжимая между большим и указательным пальцами сосок. Красота Василисы неповторимая, особенно сейчас, когда она содрогается от каждого его движения внутри, кусает свои пухлые, налитые кровью губы. И боязнь сделать ей больно отступает, ведь видит, как её тело наполняется удовольствием, как она сжимается и дрожит от медленных толчков.        - Никогда не смей забывать о своей красоте, - губы невесомо обводят большой синяк на ребре с целью сказать, что для него это пустяк, и нежностью, и любовью он залечит это прошлое. И больше она ни в чём не сомневается, бесчестно ускоряя движения бёдер, и шлепки кожи об кожу заставляют застонать обоих.        И почему-то ей захотелось спросить:        - Что ты делаешь?        Сейчас уже "нерано", вот он нужный момент сказать!        - Люблю тебя, - и руки пары сцепляются в крепкий замок, обещая больше никогда не потерять, больше никогда не отпустить.

"I need you, baby, to warm the lonely nigh"