bonus: "I'm gonna feel it, feel it so strong. This is making me alive..."
30 июля 2021 г., 02:51
Каменные стены местами окрашивались в тускло-оранжевый оттенок, которые только напоминали о болезненности и обречённости этого места, на многих плафонах, обрамляющих пламя, были видны трещины и царапины, скрипучий дощатый пол и два параллельных ряда небольших кроватей — лазарет.
Тёмные брови практически встретились у переносицы. Фэш никогда не переносил этот сырой травяной запах настоек и мазей, поэтому в детстве он часто старался избегать лекарей: легче подождать пока синяки и ссадины сойдут со временем.
Время... Тут думать о нём чертовски паршиво.
Шаг за шагом, и койки уже просто перемешались между собой. Будто всё застыло вокруг, только кровь била в виски с таким беспокойным тактом. Тело замирает, взгляд на той самой маленькой фигурке, и колени сами встречаются с полом, а пальцы касаются бледного лица, невесомо оглаживая щёку и откидывая каштановую прядь.
Он обхватывает маленькую ладонь с надеждой, что почувствует хоть малейшее ответное движение, и это докажет, что всё хорошо, что всё происходящее сейчас реально. Но, к великому сожалению, Захарра была словно статуя, едва излучающая тепло, только равномерно поднимающаяся грудная клетка успокаивала.
— Как она? — Драгоций поднимает голову на молодую медсестру в бледно-коричневой униформе и с туго завязанными мышиного цвета волосами в низкий пучок. Совершенно невзрачная девушка, в серых маленьких глазах буквально читались излишняя скромность, кротость и замкнутость, что на данный момент было парню на руку: не придётся долго отстаивать решение забрать сестру.
— А, секунду, пожалуйста, — медсестра нервно замялась, как только встретила серьёзный пронзительный взгляд голубых глаз, и начала листать медкарту, что для Фэша было довольно странным, так как в госпитале лежали не более трёх человек, и не составило бы труда запомнить каждого. — Состояние стабильное, никаких нарушений мы обнаружить не смогли, по крайней мере физиологических. Пока Захарра Драгоций введена с помощью эфера в искусственный сон, в планах продолжить наблюдение после...
Мужчина резко прерывает девушку:
— Это исключено, я сестру забираю домой.
— Но... — маленький мышиные глазки нервно забегали, и остановились на Огневе, словно ожидая, что тот возьмёт ситуацию под контроль, но Нортон и сам понимал, что тут он бессилен, поэтому просто пожал плечами.
— Фэш, ну я думаю, мы смогли бы предоставить лекарям пару часов, чтобы те убедились в состоянии здоровья Захарры, пока могу предложить тебе пройти в мой кабинет.
Парень в недовольстве поджал губы, но всё же в согласии кивнул, всё-таки не хотелось казаться слишком безрассудным. Он последний раз кинул холодный взгляд на медсестру и развернулся, также медленно зашагав обратно.
Драгоций пребывал даже не в смятении, а в прострации, он не знал, как оценивать происходящее, почему-то радость подавилась угнетённостью, просто пустота и внутри, и вокруг. Так и в добавок осознание того, что он так сухо и быстро оставил Василису одну, только усилило это чувство... Пустое.
Самокопание настолько поглотило его, что он не заметил, как Нортон остановился, приветствуя кого-то. Это был не особо высокий мужчина, блондинистые, местами поседевшие волосы, самую малость бликовали на свету, также Фэш обратил внимание на руки, немного морщинистые, но при этом не лишённые силы.
"По всей видимости, мастер из Астрограда, но давно ли Нортон так тепло здоровается с ними?"
И более детально рассмотрев мужчину и также сложив в голове пазл, Фэш, наконец, понимает, что в пару шагов от него Константин Лазарев. Конечно, к таким неожиданным встречам он точно не был готов, но проигнорировать друга Огнева было бы неправильным, поэтому подходит и неловко прерывает разговор мужчин:
— Здравствуйте, Константин, — Фэш уже сомневается, что решение остаться тут ещё на пару часов было правильным, следовало брать Захарру и возвращаться домой, не привлекая лишнего внимания.
И опять почувствовал себя виноватым из-за того, что он тратит такие ценные минуты на разговоры, пока Василиса не находит себе места и волнуется из-за него, чем подвергает опасности своё здоровье и их малыша. Чёрт бы всё это подрал!
— Великий Эфларус, Фэш! Как же я рад тебя видеть, хоть и не узнал поначалу!
— Я Вас тоже, если честно, извините, но надеюсь у Вас всё стабильно хорошо.
— Ох, Фэш, ты очень добр, спасибо, — и почему-то сейчас Драгоцию такое похлопывание по плечу было мало приятным. — Да всё по-старому, ситуация до сих пор не особо спокойная после разрушения Змиулана, поэтому до мелких шестерёнок засыпан астроградскими делами. Но счастье стариков заключается в счастье детей, поэтому всё остальное кажется сущей мелочью.
"Да, только я сейчас трачу время на фамильярности, а не на собственную семью".
— Полностью с Вами согласен, простите, но я, пожалуй, пойду в кабинет Нортона, хочу перевести дух после перехода.
— Конечно, не буду также долго задерживать Нортона. Был рад встречи с тобой, правда, и передавай мои наилучшие пожелания Василисе.
— Несомненно, спасибо Вам ещё раз, — и слишком быстро пожимает руку Константину и скрывается за поворотом.
"Какого чёрта я вообще остался? Я сейчас нужен Василисе и Захарре, боже..." — нервно пропускает пальцы сквозь чёрные пряди и пытается сфокусироваться на дыхании, чтобы хоть немного чувство тревоги, вины и тошноты отступили.
— Вот же мара! — мужской голос разнёсся по небольшому коридору.
И снова что-то мешает Драгоцию добраться до кабинета. Он видит кучу белых свёртков бумаги валявшихся на полу, один из них был прямо у чёрных лоферов Фэша, поэтому ничего не оставалось, как поднять его и протянуть столь неуклюжему владельцу.
Тёплый карий встречается с холодным голубым.
— Ник?
— Фэш... — Драгоций отметил, что в глазах бывшего друга таилась вся та же доброта, и даже этот конфуз Ника подтвердил: он ни капли не изменился. Да, бесспорно, возмужал, окреп, но вот только такая мелочь, как мелкие капли чернил на ухе и рукаве молочной рубашки, свидетельствовавшие о растерянности и невнимательности, подействовала раздражающе. — Извини, и спасибо... — блондин снова замялся и нервно сглотнул скопившуюся слюну. — Не ожидал тебя здесь встретить, но, правда, рад.
Темноволосый не понимал: это он сейчас слишком безразличный или Ник слишком беспокойный для сложившейся ситуации?
— Взаимно, встреча действительно неожиданна, — руки убраны в карманы брюк, а плечи расправились, по необъяснимой причине Фэшу хотелось показать своё превосходство. Да, возможно, это неправильно, но возросло желание дать понять, что он не подох в какой-то пустоте и не исчез безлико и никому ненужным.
— Я заходил в лазарет, чтобы проведать Захарру, для нас это являлось шокирующей новостью, но, конечно же, приятной, не подумай!
— Для нас? — снова хмурится.
— Да, для меня и Дианы, мы... — Ник снова запнулся, да сколько можно? — Мы вместе, поэтому... Так, да.
— Хм,вот как, ну что ж, рад за вас.
Фэш провёл пальцем по обручальному кольцу с желанием быстрее вернуться домой, обнять Василису, почувствовав её увеличившийся животик, и забыть обо всём этом дерьме.
Каждый стоял и молчал, ожидая чего-то. И, к удивлению Драгоция, тишину прервал Лазарев-младший.
— Фэш, слушай про всё то, что происходило семь лет назад... Мы пытались помочь тогда, и...
— Забудь, это всё в прошлом, и уже не имеет какого-либо значения, — последнее, что парню хотелось, так это выслушивать слезливые извинения и оправдания.
— Нет, имеет, — в карих глазах впервые за этот неловкий диалог вспыхнули уверенность и решительность. — Фэш, я никогда бы не опустил руки и не забыл о нашей дружбе! Тогда каждый день я проживал с мыслью: что я могу сделать? И не находил ответа, но как только я узнал о тебе с Василисой, смог спокойно выдохнуть с осознанием того, что мои друзья счастливы, даже если в их жизнях я больше никто, я всё равно буду ценить те моменты.
Драгоций даже опешил от такой речи, но честно был тронут, ведь те самые детские проделки всё равно отражались теплотой.
— Тогда, ремесленник, я был рад встречи с тобой, и также желаю тебе счастья. И совет: сделай уже своей феечке предложение, а то смотри: так и упорхает! — и впервые за вечер Фэш не может сдержать смеха, сам протягивает руку для пожатия и искренне похлопывает Ника по плечу.
Руки уже не спрятаны в карманах брюк, а плечи расслабленно опущены.
***
— Бренди? — Нортон-старший подходит к стеллажу с оригинальными витражами и достаёт декантер, по фигуре похожий на перевёрнутое трапецию, грани украшали янтарные камни, так завораживающе переливающиеся с золотистой жидкостью внутри. У Огнева везде проявляется вкус, даже в таких мелочах, как графин. — Да, пожалуй. Ночь выдалась далеко не лёгкая, — опять проводит по волосам, но не садится в тёмно-синие бархатное кресло, а подходит к той самой стенке, и берёт в руку старую часограмму, на которой, можно сказать, изображён "старый Орден Дружбы": родители, Нортон, Лисса, Миракл и Лазарев-старший. — Селена и Диаман были прекрасными родителями, и, честно признать, я им завидовал, потому что не мог посвятить себя идее семьи, как они. Но в этом и была их сила, — Нортон говорил тихо, но с лёгкой улыбкой, несмотря на то, что открывал одну из своих тайн. — Но я более чем уверен, что вы с Василисой не повторите моих ошибок. — Как думаете, в чём была Ваша главная ошибка? — Драгоций всё же садится перед Огневым, устало потирая переносицу. — Я не мог никому довериться, даже близким. Мне казалось, что есть только моя правда, за это потом и поплатился. Излишние амбиции и самоуверенность ни к чему хорошему не приведут, и я ценю, что ты мог побороть это в себе. — Хм, да, только я сейчас веду тут со всеми светские беседы и распиваю бренди вместо того, чтобы вернуться к Василисе, которая, я уверен, не находит себе место сейчас, — Драгоций в сожалении поджимает губы и ставит пустой бокал на подлокотник. — Я не стал с тобой сегодня спорить по поводу младшей Драгоций, хоть и недоволен твоим решением, но опять же этот поступок ради семьи, да и горячие дискуссии вряд ли пошли бы на пользу моей дочери. — К слову, я хотел обсудить с Вами, Нортон, то, что напрямую связано с нашим будущим ребёнком. Если я правильно помню, существует напиток, не дающий развиваться часодейным силам... — Вы приняли решение, чтобы ребёнок был обычным человеком? — Огнев непонимающе и, что скрывать, недовольно нахмурился. — Определённого решения ещё нет, хотел обсудить это с Вами. Фэш, правда, сомневался, насколько было бы правильным лишить ребёнка его дара, который в любом случае присутствовал бы, и принять такое решение за него? Но они точно не хотят возвращаться на Эфлару, да и в принципе по возможности даже не вспоминать о другом мире, а знакомить ребёнка с ним тем более! — И я так понимаю вы с Василисой тоже выпьете этот определённый напиток? Насколько ты уверен, что ничего не может вмешаться в вашу жизнь из Эфлары, то, что может навредить твоей семье? И как ты в таком случае её защитишь? — Вероятность этого ничтожна мала. — Но ты не можешь отрицать её. — Не могу. Как же опять здесь всё сложно! Какой выбор правильный? Сможет ли он, правда, защитить семью, став обычным человеком? Не то, что сейчас он нуждался в эферах, совсем нет... Но, твою мать, он должен учесть всё, ведь он никак не может потерять то, к чему он так долго стремился и что так трепетно и упорно строил! — Ты сам знаешь, Фэш, семья никогда не бывает лёгкой, особенно в том случае, когда ты на себя берёшь роль защитника, а у родителя другой и не может быть. Это ответственность и даже бремя, которое ты несёшь до самой смерти, поэтому мой тебе совет: не спешите с решением. Вы всегда успеете отказаться от часодейства, но, запомни, с осознанием того, что оно навсегда откажется от вас. — Хорошо, Нортон, я учту это, — нывшая от напряжения шея прижимается к мягкой обивке, глаза закрыты, а мозг какие страшные картины только не рисует. — Ты не будешь плохим родителем, если примешь данное решение, только оцени все риски. "Хороший муж оберегает жену, а не сидит в кабинете. Хороший родитель находится рядом, а не распивает крепкие напитки. Даже если это во имя моей семьи, я дал слабину. Я повёл себя безрассудно. Никогда я так не боялся не вернуться, никогда я так не боялся проиграть".***
— Хватит уже прожигать их взглядом, — Василиса касается плеча мужа, который не прекращая протирать бокал, смотрел на мило болтающих Захарру и Лёшку. — Никого я не прожигаю, — Фэш смутился, что жена снова его подловила, поэтому отворачивается к мойке, зачем-то опять поднося под струю воды чистое стекло. — А Вы знаете, мистер Драгоций, что очень подло пытаться ввести в заблуждение собственную жену, которая, к слову, ещё и в положении? — отбирает стакан и легко проскальзывает в пространство между телом мужчины и гарнитуром, а тонкие пальцы хватают щетинистый подбородок, и Фэш сдаётся под этой улыбкой. — Тебе кажется, — хитро щурится, — беременным женщинам, знаешь, очень свойственна мнительность. — Не переводи тему, Драгоций, но и не думай, что фразу про мнительность я пропущу мимо ушей. — А я и не перевожу тему, Драгоций, — мужчина тянется к её губам, в то время, как во взгляде рыжеволосой опять читается: "Кого ты пытаешься обмануть?" Она отталкивает бедром этого наглеца, так и не ответив на поцелуй, и открывает холодильник в поисках чего-то вкусного. — К твоему сведению, мой милый муж, беременные не только мнительны, но и очень проницательны, так что оставь уже Захарру в покое, по мне так, из них выйдет очень хорошая пара. Как только в морозильнике найдено ведёрко мороженого, Василиса слышит стук металла и, как только видит нагибающегося Фэша за упавшей ложкой, закатывает глаза: вечный ребёнок, а не двадцативосьмилетний мужчина. — Прошло всего пару месяцев, она не успела привыкнуть к обстановке, а тут ещё Рознев липнет. — А ты у неё спросил для начала? — и живот девушке никак не мешает по привычке опереться ступнёй на ручку нижнего ящика, приподняться и удобно усесться на столешницу. — Иди сюда, — оплетает ногой бедро Фэша, притягивая к себе, и подносит к губам чайную ложку. — Держи. Мигом таявший холодный кусочек мороженого во рту немного успокаивает, и Фэш со стоном опускает подбородок на рыжую макушку и шепчет: — Я стараюсь для всех нас. — Ты слишком сильно стараешься, — и целует в шею, немного поморщившись, когда кончик носа легонько поцарапался об щетину. — Пока есть возможность отдыхай, потому что через два месяца у нас в доме будет маленький демонёнок, который уже так любит попинать мамочку. — Через неделю мы узнаем пол нашего ма-а-аленького демонёнка, — руки Драгоция перемещаются с живота на женские мягкие бёдра. — М-м-м, как же я соскучился по тебе! Но беременную женщину никакие томные поцелуи, оставленные на тонкой коже шеи, не отвлекут от фисташково-малинового мороженого, да и причём она прекрасно знает, что парень просто пытается отвлечь её! — Я слышала, — саркастично хмыкает, не забыв перед этим облизнуть языком холодную сталь, — что мужья беременных женщин очень непостоянны: чёрт ногу сломит, пока поймёшь, что у них с настроением! Ужас, Драгоций, и как я тебя терплю, скажи-ка? — Ты, наверное, хотела сказать "И как я тебя люблю?", и я тебе отвечу: очень сильно ты любишь такого прекрасного мужчину, как я. Жаль, что беременные женщины часто путают слова, ну ничего страшного, глупенькие жены меня всегда возбуждали. — Тогда буду назло тебе умной женой! — васильковые глаза с вызовом смотрят в ответ, а язык снова чувствует сладость и холод металла. — Посмотрим, как ты справишься сегодня ночью, — игриво лизнула нос мужа, но не позволила этой игре продолжится, просто аккуратно, придержав животик, соскользнула с деревянной поверхности. — Убери, пожалуйста, я наелась. Пойдём уже обратно в гостинную, и не смей садиться между Захаррой и Лёшкой, потерпишь на коленях свою глупую жёнушку! Фэшиар лишь отвернулся к холодильнику, засмеявшись, но досадно осознал, что Лиса снова раскусила его план, лиса самая настоящая: такая же хитрющая! Он понимал, что Василиса права, и он никакого права не имеет ревновать сестру к лучшему другу, просто после всего пройденного за эти годы не хотелось терять Захарру снова, даже если она по сути совсем рядом. — Хэй, братик! — звонкость голоса сестры его всегда поражала, да, конечно, раньше могла и бесить, но сейчас хоть пусть каждый день она его достаёт. — Мне на тебя уже нажаловались. Иди-ка сюда, сейчас проверим насколько муж моей подруги умён, хоть и знаю, что шансов у тебя нет! — Друг, нас двое, поэтому это у них нет шансов! — Рознев победно вытягивает руку, но тут сразу же заливается диким хохотом. — Боже, Захарра, прекрати, нет! — потенциальная парочка сваливается на пол, борясь. — Ой-ой-ой, какие сильные мужчины, а боятся щекотки! "Моя семья выглядит счастливой, и скоро к ней прибавится ещё один человечек. Тогда нужны ли мне эти каждодневные сомнения, когда на их лицах улыбки? Нужна ли мне эта драма? Не думаю."***
Последние лучи солнца освещали пурпурно-синий ондулин, от чего материал переливался мелкими мерцающими частичками. Шоколадные локоны искрились на плечах, руки, пленённые белым вязаным кардиганом, обхватили тонкие колени. Захарра уверена, что этому дню предначертано завершиться опьяняющим своей сиреневой розоватостью закатом. — Хэй? — Драгоций приходится оторваться от созерцания облаков, которые до этого девушка старалась разделять на группы. К примеру, похожих на животных она насчитала уже семь, а на сладости — десять, но только самое обидное, что нежно-розовый кексик неожиданно перерос в динозавра. И теперь сахарных облаков стало на один меньше. — Привет, — малиновые губы изгибаются в приветственной улыбке, — не боишься, что я снова обрушусь на тебя с щекоткой? — Я готов рискнуть, Драгоций. Со мной не так просто справиться! — Алексей садится рядом, так что их колени практически соприкасаются. — Я прихватил плед: ночи сейчас холодные. — Мне не холодно, но спасибо тебе! — девушка поворачивает голову и смотрит на парня, от чего у него будто воздух из лёгких выкачали, ведь настолько редки моменты, когда он может разглядеть коричнево-золотистые крапинки. Но сказать насколько для него это ценно и необыкновенно не может, потому что сердце сжимается совсем по-новому. — Ну что ж, Драгоций, потом не жалей, что профукала моё предложение быть окутанной этим чудесным пледом, который с вот этой самой секунды... — рука запуталась в ткани, — секунду. Всё. Так вот, с этой самой секунды греет меня! — Придурок, — и фотограф снова затаил дыхание от заливистого смеха. Честно, их дурачества приносят ему огромную гору эмоций, искринки счастья в её глазах запускают его сердце. — И вообще, что у тебя за странный фетиш к моей фамилии?! Откроешь завесы тайны? — Это сложно, если честно, — Лёшка тяжело вздыхает, явно собираясь с мыслями. — Ладно, думаю, что ты должна понять меня... — Я вся внимание. — Дело в том, что... Господи! Ладно, быстрее скажу — быстрее будет легче... Я испытываю глубокие чувства к одному человеку, и мне кажется, что это намного больше, чем дружба. Но мы никогда не сможем быть вместе, ведь этот человек в браке с моим лучшим другом детства, и мне приходится мириться с этим каждый чёртов день! — они слишком серьёзно смотрят друг другу в глаза, а потом начинают заливисто смеяться с этого всего абсурда. И этот приступ сумасшествия продолжался минут пять точно. — Как думаешь, насколько Фэш с Лисой будут довольны, что мы торчим сейчас на крыше? Чувствую себя подростком каким-то. — Зная, как братец трясётся сейчас надо мной, уверена, что он бы этого не одобрил. Сейчас Фэш слишком серьёзно на всё реагирует. — Он просто переживает перед скорыми родами и будущей роли отца, так ещё и в субботу вечеринка, на которой мы узнаем пол ребёнка! Боже, я так предвкушаю! — Да-а-а... Парень ещё в начале заметил какие-то нотки грусти в карих глазах, а теперь он был в этом точно уверен, поэтому легонько качнулся плечом в сторону Захарры. — Эй, ты чего? Всё же хорошо так сложилось! — Да, я рада, правда, — тонкие бледные пальцы нервно перебирают другие, а внимание сосредоточено на неизвестного происхождения шраме на запястье. — Просто чувствую себя не в своей тарелке. Ещё и эти провалы в памяти, которые даже с помощью разговоров с Василисой и братцем никак не восполняются. Мне тяжело это всё принять... Рознев расцепляет холодные руки девушки и заключает одну в свои тёплые ладони. Он повернулся к ней всем корпусом, чтобы теперь ничто не нарушило такой трепетный момент. — Захарра, я понимаю тебя, правда, сам метался в этом мире в поисках чего-то... — его немного пугает, что на лице девушки сейчас отражено слишком много непонимания. — Но суть не в этом! Ты можешь мне не верить, но, когда я увидел тебя впервые, ещё тогда без сознания, то почувствовал что-то необъяснимое, то, что я так боялся не испытать никогда. Знаю, что рано говорить о каких-либо чувствах, но мне хотелось бы донести, что я готов быть рядом с тобой и поддерживать, — непонятно чьи руки начали дрожать первыми. Часовщица закусила губу, явно смущаясь из-за сложившейся ситуации, ведь она потратила столько времени, и по сути за те осознанно прожитые годы не было ничего романтичного, не было влюблённости, а тот поцелуй с ремесленником она едва помнит! Но почему-то с Лёшкой было необъяснимо легко. Когда она может над ним подтрунивать, забывает о всех этих страхах, ей действительно весело и также интересно, какой реакцией ответит парень. — Честно, мне с тобой тоже очень нравится проводить время, и перестаю чувствовать себя обузой для Василисы и Фэша, у которых уже своя семья. А мы, как будто, не требуя слов, понимаем друг друга. И тут уже Драгоций забывает, как дышать, потому что ей впервые так трепетно заправляют волос за ухо и оглаживают щёку. От накатившего страха она сильно сжала пальцы на ладони Рознева. — Слушай, Лёш, я не думаю, что нам стоит так торопиться... — она не знает, к чему может привести их поцелуй. Ведь до первой встречи губ можно по сути вести себя, как хочешь, но уже после появляются сотни сомнений и неловкостей. — Конечно, — опечалились оба, но даже неудавшийся поцелуй не испортит этот чудесный вечер, превратившийся для них в один большой шаг. — Нам надо возвращаться в дом, пожалуй: солнце уже село. Фэш-зануда нас прибьёт, если мы заболеем. — Да-да, это точно, — неловкий смех, и руки рассоединяются. Захарра первая направилась к лестнице, в то время как Рознев снова запутался в чёртовой флисовой ткани! Но тут, последний раз взглянув на россыпь звёзд, девушка резко оборачивается: — Нет! — парень замирает. — Я столько времени потеряла в замке, что теперь более чем хочу поторопиться! — Нахрен это плед, Драгоций, действительно! — Лёшка откидывает его за ненадобностью и за какие-то ничтожные пару секунд обхватывает лицо Захарры и до сладостной тяги в животе касается губ. Медленно и трепетно, но теперь одна рука сильно прижимает к себе за талию, а другая за шею. Драгоций понимает, что до этого вечера не знала, что такое поцелуй. Стоит ли жалеть об этом? Нет, ведь Рознев такой один, такой же придурковатый, такой же моментами клоун, но, возможно, вместе их союз перерастёт во что-то большее. А может то облако в виде кекса деформировался в их розовато-сиреневый искрящийся поцелуй? И дополнительно топпинг — исследующие тело пальцы.***
— Господи, какой он красивый! — Фэш покачивается из стороны в сторону и смотрит на маленькие подрагивающие ресницы малыша. — Я люблю каждый день его всё больше и больше. Василиса подходит к мужу, обнимает за талию и прислоняется щекой к плечу, чтобы также посмотреть на их спящее чудо. — Согласна. Честно признать, иногда я ревную тебя к Роби. Драгоций, конечно же, сказала это в шутку, на деле она очень восхищалась мужем, который даже после работы уделял много времени сыну, даже не просто много, он буквально не отлипал от него, что позволяло Лисе немного отдохнуть. Первые месяцы были безумно тяжёлыми для них, особенно когда у Роберта начали резаться зубки, там молодые родители напрочь забыли, что значит хороший сон. Но стоит увидеть милую улыбку ребёнка и светящиеся неподдельными интересом и радостью голубые глазки — любая усталость кажется мелочью. Каждая ночь, когда они вдвоём укладывают Роби, представляет собой особый ритуал: светильник в виде облачка едва заметным тёплым светом наполняет комнату, тихая плавная мелодия, и Фэш никогда не может сдержаться, чтобы что-то не напеть, и стиснутая мягкая игрушка, без которой малыш ни в жизни не уснёт, и даже, когда уже маленькие губки расслабленно приоткроются, и пара услышит тихое сопение, всё ещё будут любоваться около часа. — Я восхищён тобой не меньше, милая, — сокровенно шепчет и целует жену, а после лоб сына, которого не особо хочет отпускать в кроватку, но всё же поправляет одеялко, и последний раз оставляет поцелуй. — Как и я тобой. Люблю тебя... — как только руки мужчины оказываются свободны, что, по мнению Василисы, ненадолго, прижимается к крепкому телу и обвивает шею руками. — Чем займёмся? Детское время уже закончилось, — рыжие брови игриво приподнялись вверх. — Посмотрим ужастик? — Я накинусь на тебя быстрее, чем закончится начальная заставка! — женские ладони проникли под футболку, а губы ласкают ключицу. — Недавно фильм очень интересный посмотрел, могу подробно рассказать в нашей спальне... И Лисе всё-таки удалось подавить удивлённый вскрик, когда сильные пальцы сжали ягодицу и прижали ближе к паху. — Я думаю, папочка, может придумать и что-то получше спальни. — Для меня желание мамочки — закон! Но рыжеволосая уже могла бы сдаться где угодно этим пальцы, которые сейчас гладили промежность. — Тогда, пока я схожу в душ, ты мог бы устроить нам небольшой романтический ужин на лоджии. Они тихо постанывали друг другу в рот, доставляя удовольствие руками. — Беги, детка, хочу тебя поскорее уложить. — Тебе придётся очень постараться, потому что у меня в планах поиграть! И маленький Роберт никогда не узнает, о чём же шептались сейчас родители.***
— М-м-м, а брюта разве не осталось? Застеклённая от пола до потолка лоджия, чёрный ворсистый ковёр, на котором сидит семейная пара — точнее Фэш, а Лиса довольно удобно для себя устроилась на бедрах темноволосого — виниловый проигрыватель, деревянная доска с бутылкой итальянского красного вина и набором закуски в виде ягод и сыра. — Рознев вчера добил белое, но я на работе минут пять, как придурок, смеялся с видео, где он врезался в прилавок супермаркета — теперь вечно это буду ему припоминать! — Согласна, теперь у меня будет оружие против него после того случая на море, —Лиса предвкушающе улыбается, потому что друг постоянно над ней подшучивал, когда она умудрилась упасть со всей едой в бассейн, от чего их компания так и не поужинала, зато посмеялась вдоволь. — Сними футболку. — Так быстро, милая? Я думал, наша мамочка придумает что-то получше, — насмехается, но ткань всё же покидает его тело. — Мне казалось, что самым голым элементом этого вечера будешь ты... Ну, конечно, ведь на Лисе больше ничего не было, кроме завышенных белых стрингов и будуарного платья из прозрачного фатина, только грудь была полуприкрыта вышивкой в виде цветов, но даже так Фэшиару были заметны нежно-розовые соски, возбужденные после их шалости в детской. — Ты же знаешь, любимый, что я только начала, — и рука тянется за спину Драгоция и берёт ёмкость с вязкой жидкостью. Лубрикант размазан по кожи ладоней, и мужчина чувствует прохладу на груди. Лёгкий запах кокоса. — Мне нравится это смазка, потому что я могу сделать вот так, — честно, Фэшу можно просто сделать аудиозапись, как девушка шепчет, и он уже будет готов кончить за минуту. Но если добавить момент, как она медленно скользит языком по груди и соску, прямо как сейчас, то это может и произойти за тридцать секунд. — М-м-м, ты вкусный, — поднимается к шеи, челюсти и делится вкусом губами, поцелуй слишком влажный и сочный, иногда соскальзывает на щёки и подбородок. — Может, тогда исследуешь ниже? — рыжие волосы чужими пальцами собраны в хвост и оттянуты назад, чтобы горячие волны прошлись между томными взглядами. — С удовольствием... Штаны с бельём и белый фатин составили компанию футболке, смазка новой порцией охладила кожу, но с целью разгорячить только сильнее. Лиса не медлит и обхватывает ртом член, отчего мужчина не сможет сдержать грубости, язык чередует движения: вверх-вниз, вправо-влево, по часовой стрелке и против. Втягивает щёки, чтобы контакт был теснее, плотнее, уже... Левая рука ласкает яйца, а правая упирается в таз. Слишком приятно доставлять мужу удовольствие, слышать, как он тихо ругается, чувствовать, как периодически напрягается член, как пальцы сильнее стискивают её медные локоны, как крепкие бёдра сами толкаются навстречу в горло. Но шалость не достигает завершения. — Иди ко мне, — Фэш держит теперь её и за волосы и за шею, давая понять своё желание, чтобы она поднялась, но Лиса находит новую игру, и, обманывая, приподнимается и целует живот, чувствуя привкус кокоса и пота. Полулежит так, что член зажат между пышными грудками и торсом мужчины. — Что ты... Но он так и не закончит фразу, потому что движение грудей на члене заставили забыть всё, что он хотел сделать с возлюбленной, пусть сегодня он в её власти, ведь это чертовски хорошо. Они никогда ещё этого не практиковали, и самое пикантное, что Лиса, предвкушая финал, не отодвигается, а только ускоряет движения. Стон слишком громкий, и сперма бьёт вверх, тут же встречая кожу. Бывшая Огнева ещё раз нежно ласкает плоть языком, ощущая яркий привкус семени. — Огнева, блять, ты сумасшедшая! — и как только он решает открыть глаза, то сразу же со стоном откидывается назад, потому что Василиса с белыми каплями на лице и шее заставит его снова кончить за двадцать секунд. — Вроде бы в смазке ты, а липкая я, удивительно, — салфетками стирает результат шалости на лице. А Драгоций, улыбаясь, приподнялся на локтях. — Ты красивый. Неважно, что пара вместе уже больше пяти лет, они всегда будут восхищаться и наслаждаться друг другом. Время здесь не играет никакой роли, комплименты — не конфетно-букетный период, а любовь, не имеющая таймера. — Ты тоже, Василиса, до безумия прекрасна, а когда ты ещё подарила нам Роби у меня просто снесло крышу, потому что это невероятно. Ты невероятная, — целуются также скользяще-влажно и уже не только с кокосовым послевкусием. — Встань на колени над моим лицом, я должен проверить насколько ты липкая. Медленно проводит языком по мокрой белой ткани. — Ох, твою мать, — ноги сразу же откликнулись дрожью, поэтому пришлось опереться ладонями на пол. — Пахнешь чудесно, но вкус следует ещё распробовать. Отодвигает полоску вправо, и начинает кружить по клитору слишком резко меняя темп, то на быстрый, то на мучительно медленный. Как бы не хотелось ответно двигать бёдрами, но не может, так как муж держит очень крепко. И время удивлять уже Фэша, так как неожиданно ладонь проходится вверх по пояснице и талии, а потом вниз в пространство между ягодиц, ласкает задний вход, но не проникает, лишь дразнит. Лиса задыхается от ощущений, мышцы живота напрягаются, по ногам бежит дрожь, и с финальным вскриком расслабляется с огромным желанием лечь, но тогда она затруднит дыхание Фэша, который всё ещё медленно ласкал влагалище. — Ты сумасшедший... Ложится рядом, оба потные и липкие, но всё ещё не менее возбуждённые. — Ты же знаешь, что я тебя ещё трахну? — устало приоткрывает глаза и видит снова эрегированный орган, не сдерживается обхватывает ладонью. — Возьми меня сзади. Мужчина опешил от данной фразы: — В плане... к-хм, ты хочешь анальный секс? Лисёнок, я думаю нам... — Нет, Фэш, — смеётся из-за того, насколько он смутился, — я имела в виду позу, но, конечно, и от того предложения я бы не отказалась, но нам нужно ещё подготовиться к такому виду игр... — Не волнуйся, я займусь этим, — знал бы он, что творит с ней его шёпот. Пока годовалый малыш мирно посапывал, сжимая любимую игрушку, тела пары всю ночь не покидал секс, а любовь так вообще будет царить в этом доме вечно. Важны ли так ранее пережитые страдания, если рядом есть семья?"I wanna you, you This is making me alive We don't even have to say goodbye"
Примечания:
Официально: финальный бонус. Вот и настал определённый финал этой работы. Очень надеюсь, что вам принесла она яркие эмоции совершенно разного спектра. Спасибо большое каждому за поддержку! Но также надеюсь, что и тут вы не будете скупы на комментарии, мне бы безумно захотелось узнать о ваших впечатлениях и о всей работе, и о финальном бонусе. Ещё раз благодарю каждого! Надеюсь, вы приятно дожмёте остатки лета, выполните свои цели и будете проживать счастливые моменты. С любовью, kuzka_kuzenka!
