Maybe, u can show me how to love, maybe.

       - Нет, ну вот встань и повернись, пожалуйста!        - Боже, Фэш, вот ты успокоишься?        - Нет, давай, вставай-вставай, я ждал этого год! - и пошлёпывает девушку по ягодице, тем самым подначивая подняться с кровати уже поскорее.        Василиса всё же выполняет его просьбу: обходит кровать, встаёт боком и поднимает чёрную футболку. Ладонь мужчины сразу же накрывает округлившийся животик.        - Ай, щекотно! - девушка хихикает от прикосновения прохладной кожи и лёгкой дрожи, вызванной волной мурашек. - Ты каждый день просишь меня показывать живот, ты думаешь наш малыш растет с такой скоростью?        Лиса не может сдержать умилённой улыбки от того, как его губы прижимаются к телу, и запускает пальцы в тёмные волосы.        - Да, мне безумно нравится наблюдать за твоим телом каждый день, и я не могу поверить, что это наконец-то происходит с нами.        - Я тоже, - и Василиса садится к мужу на колени, чтобы его поцелуи с лёгкостью смогли последовательно направится к груди. Стон, - я уже чувствую, как грудь стала чувствительнее. Она так ноет, что мне хочется, чтобы ты не переставал её сжимать, - и в подтверждении своих слов накрывает руку Фэша и заставляет совершать плавные круговые движения.        - Я заметил, - и, издеваясь, оттягивает сосок, после чего бывшая Огнева стонет, мышцы внутри напрягаются, а бёдра становятся ближе к паху. - Я так уже хочу почувствовать, как ребёнок толкается.        - Знаешь, меня пугает тот факт, что внутри меня будет что-то двигаться!        - Ты разве за столько лет наших отношений не привыкла к этому? - нагло усмехается, продолжая ласкать пальцами грудь.        - Придурок! - обиженно надувает губы и хмурит рыжие брови. Вообще-то ей ещё предстоит переживать изменения организма и самое главное - рожать, а этот идиот смеет ещё смеяться над ней.        - Да ладно тебе, милая, - легко касается губ, - я тоже не меньше тебя переживаю, но я уверен, что всё будет хорошо у нас.        - Холодно...        Фэш стаскивает плед с края кровати и укутывает им жену, прижимая к себе за плечи и согревая в своих объятьях. Драгоцию безумно нравилась роль главы семьи: мужа и будущего отца. За год они уже успели обустроить дом, его также повысили в должности, назначив руководителем отдела программного обеспечения. До этого он самостоятельно изучал программирование, проходил курсы, а после стажировку в довольно крупной IT-компании и упорным трудом на протяжении пяти лет продвигался по карьерной лестнице.        И, почувствовав уже свободу в денежном плане, он сделал предложение Огневой. На свадьбу они пригласили около пятидесяти человек, всё-таки за столько лет жизни в Москве они успели обзавестись немалым количеством друзей и знакомых. К сожалению, только Нортон-старший не смог присутствовать на столь значимом мероприятии, но искренне поздравил пару, отправив письмо. С момент примерения Василиса так и не виделась с папой, что не могло не огорчить, но убеждала себя, что на то были свои причины.        - Я люблю тебя, - шепчет девушка, пряча нос под одеялом и устало прикрывая глаза.        - И я тебя, моя Драгоций, - Фэш не может не только принять за обыденность беременность, но и то, что Василиса взяла его фамилию, поэтому постоянно напоминал себе об этом такими мелочами, благодаря которым он осознаёт своё счастье максимально.        Приподнимает за подбородок, заставляя выбраться из тёплого укрытия, и припадает к губам мягким поцелуем, лишь нежно ласкает тонкую розовую кожицу языком, но не заходит дальше, Лиса лениво отвечает, но не менее чувственно, и крепко сжимает широкие плечи.        - Ты кстати думал над вариантами имён малыша? - разъединяет тёплый поцелуй и прижимается щекой к груди и счастливо смотрит в голубые глаза.        - А есть варианты? - заправляет рыжие волосы за ухо.        - Ну... - Василиса в неловкости ёрзает на его коленях и ещё крепче стискивает плечи. Фэш сразу замечает, как рыжеволосая закусывает губу, что в данной ситуации говорит о её волнении. - На самом деле я думала мы могли бы назвать ребёнка в честь твоих мамы или папы, зависит от пола, конечно. Диаман или Селена, мне кажется, очень красивые имена... - девушка, правда, волнуется, так как не знает, как может отреагировть на её предложение муж, тот же, в свою очередь, отводит взгляд.        - Лис, я, конечно, благодарен тебе, что ты готова пойти на это. И мне, несомненно, приятно, но я думаю, что прошлое должно им и оставаться. Мне не хотелось бы, чтобы на нашего малыша перенеслось даже частично это бремя.        - Но он же должен знать, кем его были бабушка и дедушка!        - Конечно, мы расскажем ему о них, я не про это...        - Да, я понимаю, Фэш, всё хорошо, просто я подумала, что ты хотел бы этого, - она чувствует небольшую вину, что затронула эту болезненную тему.        - Спасибо, я очень ценю это. Что-нибудь придумаем - у нас ещё есть время, - и снова касается губ, чтобы выбить из них обоих тревожные мысли. Но тут раздаётся не менее тревожный звонок в дверь.        - Тебе Лёшка что ли писал?        - Нет, - Фэш, немного хмурясь, аккуратно приподнимает Василису с колен и направляется к двери, пребывая в догадках, кого могло принести к ним домой в полночь. - Просить тебя подождать в спальне бесполезно, да?        - Именно, - рыжеволосая твёрдым и уверенным тоном подтверждает это.        Спускаются вниз, Василиса же всё-таки остаётся за спиной Фэша, плотнее укутывается в плед и неосознанно кладёт руку на живот, поглаживая большим пальцем.        - Папа? - удивляется, как только видит на экране видеодомофона высокого блондинистого мужчину, и она понимает по выражению лица мужа, что тот тоже никак не ожидал такого визита.        Дверь, конечно же, открывается.        - Нортон? - хозяин дома пропускает гостя вперёд, вместе с тем пожимая ему руку в приветствии.        - Извините, надеюсь, что я вас не сильно побеспокоил, но дело, с которым я пришёл, не требует отлагательств.        - Что-то серьёзное? - Лиса делает шаг вперёд к отцу, внимание которого сразу акцентируется на живот, и девушка, будто заметив это, прикрывается пледом.        - Привет, милая, поставишь пока чайник? Обсудим всё на кухне.        - Да, конечно.        Василисе почему-то неловко от излишне внимательного взгляда зелёных глаз, в которых при этом определённо можно было разглядеть несвойственные отцу торопливость и беспокойство. Тот всегда умело скрывал эмоции под стогостью и бесстрастностью, которую так часто путали с абсолютным безразличием, что Огневу было только на руку. И не только в игре в покер с Мираклом...        - Нортон, мне неловко просить, но не могли бы Вы разуться, просто Василиса... - Фэш смотрит на жену, которая уже наполняла чайник водой, и не понимает уместно ли сейчас сообщать Огневу о её положении. - Да, в прочем, потом...        Идеально блестящие острые чёрные кожаные ботинки отставлены в сторону.        Сам же Огнев сразу отметил руку дочери, поглаживающую живот, и вспомнил Белку, когда они ещё совсем-совсем молодые и юные узнали, что скоро на Эфларе станет на одного маленького человечка больше, когда они ещё не знали, как испортятся их отношения и что им так и не удасться создать семью. И тогда Белая Королева совсем, как сейчас Василиса, при любой возможности накрывала рукой живот, при этом тихо напевая плавные, мелодичные песни. Только со временем Нортон понял, что Лиса всегда старалась защитить их дочь, даже ещё до её рождения!        Мужчина был уверен, что в Василисе есть те же самые черты, поэтому уже тот неосознанный жест дал понять, в чём дело, но решил пока не смущать молодую пару своими находчивостью и смекалкой. Лучшее решение - притвориться, будто ни одной мысли о беременности не таилось в его голове!        Только уже он засомневался, стоит ли дочери услышать то, о чём он собирается рассказать, но всё-таки если просить выйти её из комнаты - дать повод ещё большему переживанию. Да и ему ли не знать о её упрямстве!        Три чашки уже дымились на столе. Но Нортон так и не прикасается к чаю, а упирается руками на спинку стула, явно выдавая своё напряжение.        - Лучше садитесь, - Лиса сразу же сжимает под столом кисть мужа, танцуя пальцем по косточкам, но не знает себя ли так успокаивает или его. - В общем сразу к делу, тянуть не буду, мы нашли твою сестру, Фэш.        Руку сильно стиснули в ответ, а кровь резко и жёстко ударила в сердце.        - В смысле эрантию? Тело? - Драгоций почувствовал противную подкатившую тошноту, он вообще предпочёл бы не произносить сейчас этого вслух. И нога нервно задёргалась, как только Огнев в отрицании покачал головой. Блять, что?        - Она жива, - дыхание, движение, время - всё замерло в комнате. - После разрушения Змиулана следовало ждать, что временное равновесие нарушится. Многие параллели, узлы, ветки распались, спутались, надломились, и именно столько лет мы и занимались тем, что пытались подчинить себе снова этот хаос. И что касается младшей Драгоций...        - Где она? - Фэш не может терпеть и вскакивает со стула, сжимая до побеления край столешницы.        - Фэш, тихо... - девушка тоже поднимается с места, но аккуратно, хоть и сама пребывала не в меньшем шоке. Но сейчас она должна преодолеть оцепенение и утихомирить в муже стихию эмоций, которая могла совсем не пойти на пользу.        - Астрагор не убил её, а запечатал во временном шаре замка, это что-то схожее с пустотой, но только он не забирает силы, а, наоборот, подпитывает и настолько, что объект там только пускает корни, становится историей, частью замка. Я не знаю каким образом, но я обнаружил новую ветку, непривязанную к какому-то определённому миру, что не могло меня не заинтересовать, и там была твоя сестра, - честно, Фэш практически не вникал в объяснения Нортона, он, твою мать, хотел знать, где Захарра и что с ней. - Исследовав это явление, я сравнил это с забвением, но мы совершенно не представляли, что может произойти, если вытащить человека оттуда... Мы рискнули. Сейчас она в Лазарете.        Огнев невольно поглядывает на Василису, правда, волнуясь, как могут на неё и на внука повлиять такие новости. Не знаю почему, он принял, как должное, что скоро приобретёт статус дедушки, всё-таки он ещё в прошлую их встречу заметил в дочери искреннее желание создать собственную семью, да и когда смотрел со стороны на них с Драгоцием, убедился, хоть и с уроном для своей гордости, что Фэшиар был как никогда достоин Василисы. Все страхи, что они повторят их с Белкой ошибки, испарились.        - С ней всё хорошо? - рыжеволосая всё же решается задать вопрос.        - Да, лекари на сутки ввели её в сон, чтобы она полноценно набралась сил, но всё же мы пока не знаем, что с ней происходило и что отложилось в памяти. Я бы не хотел, чтобы вы торопились с выводами и дали нам время изучить данное явление.        - Изучайте сколько хотите, а сестру я забираю прямо сейчас! - Фэш уже направился к лестнице, чтобы одеться и сразу же перейти в другой мир - он должен увидеть Захарру без промедлений.        - Фэш... - Василиса хотела остановить мужа, чтобы обсудить все детали, потому что, наверное, это не тот омут, в который нужно бросаться с головой. Конечно, она понимала стремление парня, но сейчас в ней бушевали страх и желание защитить свою семью, ребёнка... Слишком стремительное и неожиданное развитие событий порождало страх, что создаваемое ими за шесть лет может по щелчку разрушиться. Но Лиса так и не смогла закончить свою мысль, так как внутри ощутила толчок, это произошло так быстро, что бывшая Огнева даже не успела отреагировать.        - Подожди, ты не знаешь, где твоей сестре будет лучше сейчас, - благо - помогает отец, который преграждает путь Фэшу.        - Знаю: со своей семьей, - волнение закипело. Грубая и даже местами безумная реакция парня дала ясно понять, что тот сейчас не примет никакую иную правду, отличную от его.        Нортон Огнев в недовольстве поджимает тонкие сухие губы, но устраивать сцены яростных споров перед дочерью не имелось никакого желание, поэтому решает уступить, но обещая себе, что ещё попробует изменить мнение Драгоция. Мужчина такими мыслями как бы оправдывается перед своей ущемлённой гордостью...        - Фэш... - опять пытается привлечь внимание, и уже душевное равновесие сохранять становится практически невыносимо: эти болючие покалывания на кончиках пальцев, недавнее первое движение их малыша, страх, равномерно увеличивающийся в объёме.        Парень уже был вовсе не здесь.        - Оставайся здесь, милая, - мимолётно целует в лоб, будто откупается сейчас, отмахивается. - Я не думаю, что мы задержимся.        - Не уходи, мы можем всё спокойно обсудить! - в страхе цепляется за руку. Возможно, сейчас бразды правления перешли паранойе, но единственное било в голову - он не вернётся. Лиса уже хотела сказать о первом толчке ребёнка, но сразу же остановила себя: не так она должна сообщить об этом, так ещё и превращать столь важный момент в элемент манипуляции. - Не оставляй меня сейчас, пожалуйста... - глаза застилают слёзы.        - Я не могу поступить по-другому, не сейчас... - Драгоцию самому было нелегко, но другого варианта действий не видел. - Всё будет хорошо у нас... - повторяет раннюю фразу.        Огнев же не хотел присутствовать в столь интимной сцене, поэтому отходит к зеркалу в коридоре и рисует в воздухе плавные линии железной стрелой, настраивая переход. Хотя в душе злился на Драгоция, так как не мог не заметить боль от всего, которая сейчас так вскрылась во взгляде Василисы. Он и сам не знал, насколько всё может пойти идеально в ближайшие пару часов. Честно, была ли идея сообщить им о младшей Драгоций такой хорошей?        - Пап, - тихий голос отвлекает от эфера, - пообещай, что они вернутся обязательно.        - Конечно, родная, - и сам удивляется своему порыву погладить дочь по щеке, а далее по-отечески обнимает, защищая от всех невзгод. - Не накручивай себя, мне ещё нужны здоровые внуки.        - Как ты...        - Поверь, мой опыт открывает перед моими глазами многое. Поздравляю, - шепчет и пытается передать ей более-менее оптимистичный настрой. - Давай, не переживай, ещё не прощаемся с тобой, - и подмигивает, отходя к зеркалу.        Фэш уже переоделся и, как только хочет коснуться руки жены, не встречает взаимности.        - Если ты там застрянешь, то я тебя придушу!        Полуулыбка Фэша никак не помогала разрядить обстановку и в спокойствии расправить плечи...        - Я позвонил Розневу - он приедет.        - Угу, - обхватывает предплечья руками и не хочет, чтобы он сейчас целовал её, потому что это не должно быть прощанием, - идите уже.        Драгоций, словно и ждал этой команды, только кратко приподнял уголки губ и метнулся в переход. Как только белая рябь сравнялась с зеркальной поверхностью, девушка почувствовала, как ноги ослабли и уже не ощущались частью тела, как грудь часто вздымается от нехватки кислорода...        Пальцы, борясь с дрожью, перемещаются по экрану. Гудки, и слёзы вырываются из плена, как только слышит голос друга.        - Алло, Лёш, ты долго? - и всего лишь эту короткую фразу она говорила больше минуты, потому что после каждого слова вклинивалась истерика.        - Буквально двадцать минут, лисёнок. Я стараюсь быстрее, - и до трубки донёсся рёв мотора.        - Нет, нет, всё хорошо, только не гони, пожалуйста! - Лиса неотрывно смотрит на ранний переход и проводит ладонью по зеркальной глади, совсем не беспокоясь оставить следы.        - Давай, скоро буду! - звонок сбрасывается, теперь ко всем переживаниям добавилась и тревога за Лёшку, потому что по его голосу было слышно, что беспокоится он не меньше, и даже вопреки её просьбе он будет ехать максимально быстро.        Опускается на пол прямо у порога и, как ранее, закутывается в плед и кладёт руку на живот, поглаживая большим пальцем...

***

       - А мой голос учитывается при выборе имени?        Василиса лежит на диване с другом, который прижимал её к себе за плечи и пытался развлечь пустой болтовнёй. Девушка, не хотя, участвовала в разговорах, но не отрывала взгляд от часов, короткая стрелка уже указывала на цифру три. Она никак не могла расслабится, каждый раз вздрагивая от любого шороха. Что они могут делать там столько времени?        - Нет, - но губы всё же изгибаются в улыбке, хоть и вымученной.        - Хэй, почему это?!        - Своими детьми обзаведись и называй, как хочешь.        - Ну и злюка ты, Огнева! - потом поняв свою ошибку, исправился. - Ну, Драгоций... Никак не могу привыкнуть.        - Я тоже, если честно. Никак, Лёш, я не была готова к такому вечеру. Какие-то пару минут просто перевернули всё вверх дном, - голос Лисы был тихим, уставшим и практически неживым. - Я понимаю, что должна радоваться, ведь Захарра жива, но мне так страшно из-за того, что может всё рухнуть. И именно сегодня малыш первый раз толкнулся.        Всё это время спокойно слушающий Лёшка, подскочил.        - Правда? - восторг горел в глазах Рознева, и Василиса с сожалением отметила, что об этом она не смогла сообщить Фэшу и увидеть те же эмоции на его лице. - А сейчас? - чужая рука накрыла живот.        - Нет, только тогда один раз. - Огнева сцепляет между собой вспотевшие ладони.        - Ты сказала Драгоцию?        Рыжеволосая в отрицании качает головой и сразу же объясняет почему.        - Он бы чувствовал себя виноватым, потому что не смог бы отдаться тем эмоциям. Всё, о чём он думал - Захарра. Я не обижена на него и прекрасно понимаю, да, конечно, хочу уже убить, но... Фэш не смог бы поступить по-другому, мне ли не знать. Сообщив об этом, я бы поставила его в неловкое положение, это, скорее, не было бы известием радостной новости, а манипуляцией. Всё должно быть не так. Вот получается, что ты первый услышал об этом.        - Блин, теперь я чувствую себя виноватым!        - Нет, нет, - Лиса шмыгает, утирает нос и нервно смеётся. - Всё хорошо, всё хорошо...        - Спокойствие, подруга, только спокойствие!        Глаза всё ещё неотрывно наблюдают за стрелкой часов.

***

       Что-то вроде ультразвука резануло уши, и оба подрываются с дивана. Плед оставлен на предмете мебели, якобы символизируя, наконец, упавший груз с плеч. В зеркале уже нельзя увидеть собственное отражение, и облегчение путается с напряжением.        И Василиса не сдерживается и прикладывает ладонь ко рту, пытаясь заглушить новую истерику, потому что видит мужа, на руках которого лежит девушка, и в ней, конечно же, узнаёт старую подругу.        Драгоций будто не замечает жену и друга, а сразу идёт к дивану и аккуратно опускает сестру на мягкую обивку, явно испытывая в этот момент дежавю. Волосы были влажные, по лбу скатывались капли пота, дыхание путешествовало где-то вне его лёгких. Он вообще не понимает, что происходит, поэтому достаёт из холодильника бутылку воды и выливает её себе на голову, склонившись над раковиной, но никакого отрезвляющего эффекта это не дало.        Голову просто разрывала мигрень, с трудом разлепляет веке. И картина, как Василиса, стоя на коленях у дивана, приложила к щеке руку Захарры и беззвучно плакала, просто добила его, и срывается на второй этаж. Холодные струи воды разбиваются об тело, одежда стала второй кожей.        - Фэш, милый, ты чего? - родной женский голос немного выводит из вакуума. Вода становится намного теплее. - Фэш, посмотри на меня!        Лиса очень напугана состоянием мужа, который сейчас полностью одетый сидел под душем, и Драгоций так и не поднял взгляд, а только требовательно обхватил её рёбра и уткнулся лицом в грудь. Спустя минуту сквозь шум льющейся воды она услышала всхлипы.        Девушка сжимает его бока коленями, гладит по волосам, прижимает губы ко лбу и пытается справиться, что со своей, что с дрожью любимого человека.        - Я не был готов к такому, - всё, что в Фэше до этого держалось в стальной оболочке, сейчас просто разрушилось, расплавилось под напором противоречивых чувств.        - Тише, ты вернулся, Захарра с нами, ты молодец! - целует напряжённые веки.        Василиса безумно хочет вселить в Фэша уверенность.        - Прости меня, Лиса, прошу! Я знаю, что ты злишься и имеешь на это много причин.        - Нет, нет, - приподнимает его голову, потому что сейчас жизненно необходимо посмотреть в голубые глаза. - Я не сержусь, тебе совершенно не за что извиняться.        - Я не согласен: пошёл на поводу эмоций, но даже не послушал тебя, не поговорил, хотя мы семья, причём ждём пополнение, я поступил эгоистично по отношению к тебе, к нам всем! Мне так паршиво из-за этого, прости, милая, прости.        Последние шесть часов для Драгоция были подобны пытке на электрическом стуле, на котором тебя периодически пронзает болью. Только стоит мозгу расслабится, нервные клетки просто вопят внутри.        - Заткнись, Драгоций! - и она знает, как привести его в чувства, берёт его руку, в которую спустя пару секунд что-то легонько толкается.        Мужчина в шоке замирает и подносит вторую ладонь, и опять встречает уверенный пинок. Слёзы ещё больше застилают глаза, но держатся на грани, только вот-вот обещая скатиться с нижних век на лицо.        - Боже, лисёнок! - теперь они вдвоём передают малышу тепло рук.        - Малыш толкнулся ещё на кухне, но я тогда даже не могла толком ничего сообразить, а сейчас - второй раз. Фэш, это не просто так, всё говорит нам о чём-то светлом и прекрасном. Мы - семья, и никто нас никогда не разъединит! Я люблю тебя, и, пожалуйста, не делай себя виноватым там, где поступил правильно. Так, как должен был.        Он ничего не отвечает, а только продолжает пытаться отойти от оцепенения в объятиях любимой, и сейчас все мысли, всю нежность пытался обратить к их ребёнку. И любовь распирало изнутри настолько, что и её сдержать тоже нельзя было.        Драгоций не верил, что увидел сестру, живую. По словам лекарей, с которыми, кстати, ещё потребовалось побеседовать около двух часов, ей ничего не угрожало и её состояние стабильно. Он понимал, что его действия были поспешны и даже глупы, поставили под сомнение здоровье его семьи, но оставить её на Эфларе одну никак не мог, никак! И, конечно, он чувствовал себя виноватым перед всеми, кем дорожил больше собственной жизни, скорее, и это качество заставило сегодня позабыть о всех рисках.        - Нужно поспать, милый, мы все устали, - Лиса повернула кран, и вода уже перестала согревать тело, отчего сразу стало неуютно.        Пара уже сплелась телами под одеялом, оставляя снаружи все переживания.        - Я придумал, - сознание на грани сна, но всё-таки он чувствует, что нужно сказать об этом сейчас. - Если мальчик, то Роберт, а девочка - София, Софи.        - Мне нравится.        - Правда?        - Да, - рыжеволосая прижимается к обессилевшему телу сильнее, потому что язык тела сейчас был более понятен и чувственен, чем слова. - Мы рядом, милый, мы рядом...        И сон, стирающий тьму и оставляющий только свет. Осталось много вопросов, но для человека, обладающего опорой безграничной и всесильной любви, нет ничего не возможного. Жизнь в таком случае не отнимает, а дарит новое и возвращает утерянное.        Да и Рознев всё это время по какому-ту року судьбы не мог уйти в гостевую спальню, а остался сидеть на стуле, разглядывая спящую русоволосую девушку и уже чувствуя, как в его душе возрождается что-то иное, то, что искал и ждал всю свою жизнь...

"I'll fight, babe, I'll fight"