ну Луффи и Луффи, чё бубнить то?

Кузан считал этого парнишку в шляпе гораздо более перспективным, чем его названного брата ещё до событий при Маринфорде. Конечно, не по уму, тут уж и вправду всё достаточно печально было, но по силе и амбициям - кратно лучше. Было любопытно, как далеко тот сможет зайти. Так любопытно, что и мешаться по долгу службы не хотелось, в чём он в какой-то степени был заодно со Смокером. Тот, конечно, загонял бедного Шляпу по всем возможным и невозможным углам, но понятия «честь» и «справедливость» для такого-то дозорного действительно значат крайне много. И для Мугивары они значили столько же. Ледяной адмирал относился с пониманием. С пониманием и интересом. Всё же, пожалуй, даже больше с интересом, чем с пониманием. Если после отставки Сенгоку всё пойдёт наперекосяк, то этот мальчишка ещё может внести свой вклад, и Аокидзи ой как постарается, чтобы вклад этот был значительным. Собственно говоря, всё так и произошло. Он приехал на своём стареньком велосипеде на Рускаину, уже когда Рейли оттуда уплыл. Не то чтоб их встреча могла чем-то нежелательным обернуться, скорее просто не хотел лишний раз с кем-то видеться после смены главы флота и дальнейших событий, при которых Панк Хазард располовинило. Но вот этот весьма-весьма перспективный внучок Гарпа ему сейчас позарез был нужен. Он находил для этого множество причин: подкинуть проблем Акаину, позлить Акаину, насолить Акаину, вывести из себя Акаину, заставить Акаину пожалеть обо всём, что сейчас вообще по его вине происходит. Но, прямо говоря, причина действительна была одна – Акаину. В первую очередь, конечно, хотелось прямо-таки ехидно напакостить, да так, чтоб все силы на разбирательство пустить пришлось. А потом уже личное. Выпустить пар, если можно так выразиться. Как оно и ожидалось – приём оказался не слишком тёплым, но во время короткого обмена любезностями в виде пары-тройки тумаков всё же достучаться до Луффи удалось. Как Кузан и ожидал, парнишка оказался чрезвычайно очаровательным в своей наивности и прямоте. И второе ему явно от деда по наследству передалось. В любом случае, его не то, что уговаривать – даже настраивать против Сакадзуки не пришлось. Оно и неудивительно, после Маринфорда-то. Если экс-адмирал и не мог столь ярко представить себе утрату близкого человека ввиду смерти, то мог просто представить его утрату – и он не мог с точностью сказать, что из этого хуже. Болело у них одинаково сильно. Он не стал строить никаких хитроумных планов, с таким союзником это только к лишним проблемам привести может. Просто попросил мстить не только за Эйса, но и за себя. Разумеется, чтобы это не влияло на мирных жителей, если размах затеи будет широким, но и это для Мугивары было более чем эталонно в его делах. Как ни крути, а дозорные не могут предъявить ему ни одного обвинения по нанесению вреда для жизни мирных граждан, за исключением разрушения их места жительств. Но это тоже доставляет хлопот флоту, так что лично Кузан проблемы в этом не видел. С Луффи оказалось весьма приятно болтать, когда не находишься с ним по разные стороны конфликта, и это радовало. С каждым часом разговоров за едой или тренировками – экс-адмирал задержался явно на дольше, чем планировал – грызущее чувство мести Акаину с одной стороны отступало, а с другой – грызло ещё сильнее. Отпускало в том плане, что он теперь не один в этой борьбе, да ещё и союзник у него хоть куда. А грызло от того, что чувства к текущему главе флота не остывали от слова совсем. В какой-то момент пришло осознание, что все его действия направлены на то, чтобы Сакадзуки осознал свой провал и помирился бы с ним. По-детски наивно. И всё же любовь ломает людей. Наверное, Аокидзи даже жалел о том, что его ледяное в прямом смысле сердце однажды оттаяло под напором этой жгучей магмы. И от того его желание заполучить Мугивару во всех смыслах было ещё сильнее. Он хотел, чтобы Акаину было также больно, как было больно ему, да и пар спустить после длительного воздержания ой как хотелось. Шляпу даже особыми хитростями убеждать не пришлось – его вездесущий интерес играл на руку. Ощущения от прикосновений отличались от тех, что чувствовались в бою. Резина, если её не морозить, куда приятнее на ощупь, эластичнее. И пират был очень горячим. Не настолько, как Сакадзуки, да и ввиду своего дьявольского фрукта понятие «горячо» для Кузана было не таким, как у обычных людей, но поддерживать форму ледяных протезов и одновременно заниматься деятельностью, не предполагающей работу мозга, было, конечно, уникально. Не то чтоб сильно тяжело или дискомфортно, но внимание рассеивалось, и приходилось во многом полагаться на весьма неопытного юнца. А тому только дай волю. Желание самостоятельно всё делать, пусть и не зная, что именно, умиляло. Луффи полагался в основном на руки, иногда на язык, когда дело доходило до ледяных частей. На вкус оказалось как лёд. Этот комментарий позабавил экс-адмирала, да и помог сфокусироваться. Он понимал, что надолго внимания пирата не хватит, и решил не медлить с основной частью. Хоть юноша и был резиновым, но всё равно оставался тугим. И это Аокидзи определённо нравилось. В эти двадцать минут они сменили поз пять. И от любопытства Мугивары, и от необходимости давать хоть несколько секунд ледяным протезам на передышку. Этот резиновый мальчишка точно бы их расплавил своими прикосновениями, ослабь Кузан внимание хоть на секунду. Дольше всего задержались в положении на весу. Аокидзи прижал Луффи спиной к дереву, давая тому возможность обхватить себя ногами, и в итоге так в него и кончил. Довести до оргазма партнёра труда не составило – пара быстрых движений твёрдой руки, и бледно-белая склизкая тёплая жижа толчками покинула своё привычное место зарождения. Акаину бы в такой ситуации взял бы руку Кузана в рот, но Мугивара этого делать явно не планировал. Запястье по привычке дёрнулось, благо, экс-адмирал смог себя остановить. Как и от не особенно интересовавших пирата поцелуев. Послевкусие от секса было странным. Луффи завалился спать, во сне-таки прижавшись к Кузану, а тот так и не смог сомкнуть до утра глаз. Всё сравнивал с Сакадзуки. Наверное, тому даже применять силу своей логии не пришлось бы, чтобы растопить ледяные протезы. Да и вряд ли бы протезы были бы нужны, всё же с нынешним главой флота бывший адмирал пассив, а из Акаину половой партнёр более чуткий, чем можно подумать. И Аокидзи уже не был так уверен, злится он больше на него или на себя за мелочность. На следующий день мысли точно придут в норму, он снова будет уверен в себе так, как и прежде, но сейчас он позволил проронить себе одинокую слезинку, тоскуя по некогда самому близкому человеку, и под утро всё же заснул в обнимку с Луффи.