ну Луффи и Луффи, чё бубнить то?

Луффи искренне не понимал, зачем им брать с собой этого кошака-переростка, но Робин говорила так долго, что он просто устал слушать и согласился, лишь бы поесть уже отпустили. И поесть действительно после этого отпустили, так что Шляпа уже через полчаса и помнить не помнил, что у них новый попутчик. Но вспомнить всё же пришлось, когда он наткнулся на него, внезапно, на палубе. Сначала капитан хотел его отметелить, но вновь возникла Робин. Снова что-то очень и очень долго растолковывала. Кажется, тогда Луффи всё же понял, но через час всё из головы выветрилось, кроме того факта, что Луччи им нужен целым, а ещё он будет себя хорошо вести. Третья встреча на корабле уже оказалась более положительной: их заложник помогал Фрэнки настраивать какой-то сложный механизм, и работа, как показалось капитану, шла гладко, так что он пошёл искать себе занятие поинтереснее, чем наблюдение за сложными непонятными штуками. Всё равно в такие моменты Фрэнки на нос нажать не выйдет, значит и делать там нечего. Ещё через неделю они оказались вместе на ночном дежурстве. Луффи усердно пытался найти какой-то подвох в слишком спокойном поведении пленного. Робин точно что-то об этом говорила, но что? Заговорил первым Луччи. Мугивара поначалу не особенно хотел его слушать, но речь зашла про Тома и Роджера, так что всё недовольство мигом исчезло, и он уселся поближе, слушая рассказы о пребывании Короля Пиратов в мастерской некогда лучшего плотника в мире. - Даже не будешь утверждать, что станешь Королём Пиратов? – внезапно отвлёкся от рассказа Луччи, удивившись такому внимательному слушанию со стороны его собеседника, обыкновенно слишком активного, чтобы минимум минуту ровно посидеть без отвлечений. - Стану, а что? - Да тихий ты какой-то, обычно не затыкаешься. - Тебя отметелить? - Я всё равно нормальный бой дать не смогу, значит тебе не будет интересно. - Почему, кстати? Я не помню уже. Луччи подавил смешок и отогнул край воротника, оголяя крепкую шею, закованную в кайросеки. - Аааа, я-то думал, чего ты не пытался в кошака превратиться. - Неудивительно, что ты не запомнил. Забыл, как я тебя избил? Вот память и подводит. - Не нарывайся. Кстати, а ты ведь можешь холодильник открыть когтями? Ну тот замок на нём? - Зачем тебе? - Там мясо. - Мочь то могу, но даже для того, чтобы руку в лапу превратить, уже не должно быть кайросек на теле. Луффи ненадолго задумался. Ну, один раз он уже этого пятнистого котёнка на место поставил, значит, и во второй сможет? Осталось только найти ключ от замка на шее. Вероятно, не сегодня у него получится стащить мясо, но в перспективе идея была хорошей. - Предлагаю договор, я буду тебе на совместных дежурствах ошейник снимать, а ты мне мясо. Идёт? - Не боишься, что прирежу тебя и всю команду при первой же возможности? - Да я тебя в два счёта уделаю. Давай соглашайся, кто тебе ещё такое тут предложить может? - Ты хотел сказать: «Кто в команде может быть тупее капитана?» Луффи с размаху зарядил тому в глаз, но заложник успел отбить удар рукой. - Ладно, идёт. Первая успешная вылазка за мясом состоялась дней через десять. Вот только Луччи не говорил Мугиваре, что когти для этого ему не пригодились. Хотя передвигался на лапах он беззвучно, что ему явно помогало воровать ключи у Санджи. И в первый же раз он попытался припугнуть капитана просто фактом того, что он теперь по его же прихоти может становиться «здоровенной кисой». Это прозвище, собственно говоря, и заставило его отступить. Не то чтоб он всерьёз угрожал Шляпе, просто хотел дать знать, что его дух всё ещё не сломлен, а этот резиновый идиот всё равно так беспечно отнёсся. Даже с хвостом посмел играть. В ту ночь Луччи до утра провёл в человеческом обличье. Как и в следующие две, кроме моментов с воровством мяса. Потом всё же Луффи удалось уговорить его «стать котиком». Вернее, плотника просто искренне достало это нытьё, и он соблаговолил снизойти до выполнения просьбы. Капитан, как человек без намёка на совесть, растянулся у него на пушистом животе и проспал около часа. Луччи сперва хотел его прирезать во сне, но что-то помешало. Наверное, у него просто была эта самая «совесть». Плохо, очень плохо. Эдак дальше продолжаться будет – никогда не сбежит с корабля. Через несколько недель уже Робин дала разрешение ходить без кайросек в дневное время за хорошее поведение и посильную помощь, но на ночь ошейник полагался, кроме ночных дежурств. То есть выгодного сотрудничества более не предвиделось. И всё равно Луччи воровал мясо для капитана. Зачем? Он и сам не знал. Рефлексируя на эту тему в одну из бессонных ночей, он пришёл к выводу, что все в команде именно так и приходили к выводу, что хотят продолжить свой путь под флагом Соломенной Шляпы. Мысль показалась дельной, но всё равно не понравилась. Не хотел он быть пиратом, пусть они и отличались от привычных людей этого дела. А потом в очередное их дежурство его посетила странная мысль. Желание поцеловать капитана. Он не стал себе отказывать в этом, всё же так куда больше шансов, что его выкинут за борт, чем за попытку дезертирства, как бы сомнительно оно ни звучало. Ещё более печальным оказался факт того, что Луффи не сопротивлялся. Не сопротивлялся и когда Луччи его раздел, не сопротивлялся, когда кусал и целовал его там, где это явно не принято. Наоборот, подставлял самые беззащитные места, выгибался навстречу, просил о большем. И Луччи уже не мог отказать капитану в этой просьбе. Утром Робин отвела Луффи на профилактическую беседу, пытаясь выпытать у него контекст ситуации и наличие согласия как минимум самого Мугивары. Трудно сказать, осталась ли она довольна результатом. В любом случае именно в тот день у них случилась стычка с другим подразделением CP в ходе которой Луччи благополучно покинул судно Мугивар. И всё же воспоминания о последней проведённой там ночи его не оставляли ещё долгое время.