Три желания.

«Что делать, если автора потянуло на эпик, но эпик он писать не умеет?» Благодарю всех, кто отмечает ошибки в ПБ!       Первые секунды ничего не происходило. Несколько слуг и лекари, окружившие быздыханное тело короля, стояли в гробовой тишине. Вдруг на лице одного из прислужников мелькнуло осознание: и без того широкие глаза округлились, практически вылезая из орбит. Он схватил первый попавшийся под руку сосуд лекарства и с криком бросился на охотника.       Словно в мгновение сойдя с ума, присутствующие резко нападали на солдата, пытаясь отобрать драгоценную лампу.       Тот совершенно не растерялся, словно ожидал такого развития событий. Легко выхватил из ножен короткий меч, больше похожий на удлинённый кинжал, прижал лампу ближе. — Идиот, — глухо прошипела Эмайра, — Ты специально это делаешь? Решил похвастаться? Быстрее отдавай лампу и уходим отсюда! — Ещё чего, — насмешливым тоном отозвался мужчина, — Ты думаешь, что я доверю такое сокровище в руки избалованной девчонки?       Буквально на глазах тушканчика разворачивалась сцена, которую ждали с особенным нетерпением. Злодеи заполучили главный артефакт и теперь ссорятся, потому что не знают, кому он достанется! «Зрители» замерли в ступоре. Даже те, кто раньше атаковал вампира, притихли и ждали подходящего момента для внезапного удара. — Это не смешно… Сейчас же отдай её мне!       Солдат ничего не ответил. Лишь профессиональным, отточенным движением отбил нападение очередного противника. — Брат, ты перегибаешь палку, — внезапно севшим голосом прорычала девушка. — Вот именно, что брат. Поэтому я пришёл сюда, за тобой, а не сбежал сразу же, как только нашёл спрятанную лампу.       Песков незаметно отползал ближе к двери. Сначала он был уверен — удача на стороне светлых сил. Но представшая картина преобретала совсем плохой характер.       Губы наложницы растянулись в улыбке… Хотя, это сложно назвать даже оскалом. Над нижними губами вытянулись короткие, острые клыки. Кожа на плечах, ключицах, шее начала покрываться чешуёй. — Не забывай, братец, я полукровка, я сильнее.       В надменных, изящных девичьих чертах не осталось ничего женственного. Кто-то отступал назад, пятился и падал, кто-то отползал к дверям, окнам. Снизу, со двора, слышались выкрики армейских — солдаты, под командованием офицеров, сбегались на шум.       Её соперник прищурился: — Сильнее? Да ты всю жизнь только и делала, что орала на прислугу да ублажала императора! Я тренировался десятки лет! Просто брось это! Пошли. У нас будет достаточно времени, чтобы сбежать. Когда Джинн явится и мы заключим сделку, так уж и быть, я позволю младшей сестрице загадать одно желание.       Он улыбнулся, скорее с издёвкой, чем с реальной нежностью. Таких радикальных изменений, как во внешности Эмайры, у охотника не происходило. Лицо нахмурилось, кажется, даже немного вытянулось. Возле свободной левой руки (в правой он до сих пор крепко сжимал металлический сосуд) начал формироваться знакомый энергетический вихрь. Ошарашенная толпа не замечала ничего вокруг, однако парень явно подпитывался их жизненными силами. Только до зверька «мини-торнадо» добраться не успело. — Я пожелаю твоей смерти, — с яростью в звонком голосе выкрикнула Эфинди и бросилась на брата.       Драка проходила молниеносно. Прыжок, удар, промах. Воин безжалостно ударил девушку по спине. Та с размаху влетела в каменную стену. Хрупкое тело беспомощно сползло вниз. Слышался хруст костей. Несколько человек в ужасе отпрыгнули в сторону, с пути сражения двух монстров.       Песков лихорадочно соображал. Только на второй минуте совсем не шуточного боя он вспомнил, что Джинна в лампе давным-давно нет: вместо него там запечатан неудавшийся охотник, который попытался напасть на Аерона. Но кто ему поверит? Как будто два безумца действительно согласятся тихо-мирно отдать лампу говорящему тушканчику и не проливать кровь за зря.       А что он мог сделать?       Что?       Девушка отскочила в сторону. Будто не её мгновение назад размазали по твёрдой стене. Одним рывком отбросив в сторону трёх лекарей, она схватила со стола вытянутую стеклянную бутыль. Донышко разлетелось вдребезги. Острые края разбитого сосуда направились в сторону брата. — Я убила короля, думаешь, не справлюсь с тобой?       Лёгким движением руки она смахнула осколки вперёд. Действие выглядело столь нежно и грациозно, что Женя залюбовался. Но уже через секунду смертоносный вихрь, сформированный из стекла и чужой энергии, заметался по комнате.       Он кружился бесцельно. Не преследовал определённую цель. Просто ранил, резал, колол любого, кто вставал на его пути. В крохотном помещении больничного крыла негде спрятаться. Люди пытались выбить створки, ломали оконные рамы только для того, чтобы смерч подхватил острые щепки и превратился в яростный шторм.       Лекари и прислуга сгрудились в единую разномастную кучу. Одни закрывали глаза, лица. Другие пытались прикрыться халатами или простынями. Третьи прятались за перевёрнутыми вверх тормашками кроватями.       За считанные минуты злодеи, которые практически выиграли эту битву, превратили победу в Ад.       Два монстра слились. Живая молния скакала от стены к стене, ломала, крушила двери, сносила канделябры. Несколько свечей пошатнулись. Полыхнуло бледное пламя.       Только чистый слух позволил грызуну среди криков, отчаянного плача и грохота, различить тихое потрескивание. Тонкий зажжённый фитиль, срезанный в пылу бойни, оторвался от общего массива и плавно спикировал на шторы. Искра оказалась слишком маленькой, чтобы пожар вспыхнул сразу. Только если бы её потушили сразу!       Песков боялся. Он сидел под свалившимся на пол одеялом и совсем не по-геройски дрожал. К чёрту эту победу! Пошли в задницу великие свершения! Нахуй власть над миром! Он не хочет быть святым, он хочет жить! Просто жить нормальной человеческой жизнью без кучи интриг и боёв.       По маленькой комнатушке носилась чудовищная, сознательная стихия. Она убивала всех, кого видела. Всех, кто мешал, кто не мешал, кто прятался или пытался сражаться. Женя не хотел просто сдохнуть! Нет тут никакого героизма! Он просто помрёт в теле песчаной крыски и его тело никто не найдёт!       В это время маленький огонёк раздувался из-за резких порывов ветра. Огромная куча ткани, в которую превратились упавшие шторы, не давала дуновениям потушить крохотное пламя.       Сердце Жени билось как бешеное.       Что делать? Господи, откуда, откуда он может знать? Он долбаный тушканчик! Просто маленький грызун, мать вашу, сколько раз повторять?! Он не герой!       Сражение набирало обороты. Наложница атаковала сильными, жестокими ударами. На стенах оставались трещины. Её противник бил чётко и метко. Попадал по болевым точкам, ловко уворачивался от крушащих ударов полукровки.       Те, кто не успел сбежать, прятались за мебелью в надежде дождаться прибытия стражников. Честно говоря, Песков сомневался, что они смогут помочь. — П-пожар! — выкрикнул кто-то.       Пламя перекинулось на единственную уцелевшую кровать, стремительно поглощая мягкий белоснежный шёлк. Раздался чей-то возглас. Не сразу, однако грызун узнал в нём голос Менсы. Пленника давно отпустили. До этого он прятался среди слуг. Сейчас, увидев, что бессознательный император может сгореть заживо, он вырвался из сцепления рук, ног, тел и рванул вперёд.       «Дурак. Влюблённый дурак», — Песков опустил голову. — Мальчишка!       Эмайра, оттолкнув брата в сторону дверного проёма, перевела мутный взгляд на парня. Тот замер, словно мышь перед змеёй. Сжав окровавленными руками осколок, она расхохоталась и рванула к нему.       Он не будет его спасать! Песков не герой!       Нет! Плевать, что Менса стал его другом. Своя шкура… дороже…       Плевать, что… Нет… Всё равно…       Блядь!       Следующие мгновения Песков помнил смутно. Кажется, он выпрыгнул из укрытия. А может быть, его просто пнули воображаемые невидимые силы.       Женя пришёл в себя, вцепившись маленькими зубами в тонкое запястье наложницы.       Повиснув на чужой руке, грызун переводил взгляд с существа, которым стала Эфинди, на Менсу. — Бе-ви, пв-дув-ок, — не разжимая зубов пробухтел он. Парень сморгнул слёзы, через силу улыбнулся и сорвался с места.       «Прости меня, Аерон», — подумал грызун, равнодушно глядя на летящий в него осколок, — «Надеюсь, ты хотя бы денёк подержишь траур, а не пойдёшь сразу по бабам. А я ведь просто хотел жить. Просто жить». — Я хочу жить! — не выдержав, завопил тушканчик.