Перерожденный. Запретная любовь.

В следующий раз, когда Саске проснулся, он начал уже видеть намного четче. Свет все еще больно резал глаза, казалось, что их выжигает от слишком светлого везде цвета и слишком искусственного освещения. Сначала было облегчение, он уже не чувствовал себя настолько беспомощным, не видя никого и ничего вокруг. Он видел в темноте хорошо. Даже слишком. Он видел достаточно четкие контуры прикроватной тумбочки, шурупы и петли. Видел несколько аппаратов вдоль стены для фильтрации воздуха и каждую, даже самую маленькую цифру на ней, несмотря на темноту в комнате. Плотные, серые шторы были наглухо закрыты от дневного света, но даже так он видел грубые переплетения ниток. Он видел все и везде. И это даже в какой-то мере успокаивало, что он впервые за долгие часы может нормально оглядеться. Потом началось раздражение. Все гудело, звенело, шумело, буквально сдавливая мозг. Даже бесшумный увлажнитель гудел настолько сильно, что хотелось закрыть уши и удавиться подушкой. Он слышал собственное сердцебиение, и даже этот звук бесил и раздражал. Приборы, будто и в правду решили добить его, постоянно надавливая на и так уже уставший от всего мозг. Саске постарался уснуть, отвернувшись от массивных аппаратов и оборудования, но все, о чем он думал, перекрывал постоянный, непрекращающийся шум. В какой-то момент ему уже начало казаться, что он сходит с ума. Настолько большое количество разных шумов казалось просто невозможным, откуда это все. Чуть позже, вероятно ночью, определил Саске по настенным часам, к всему этому прибавились запахи. И его начало тошнить. Пахло пластиком, металлом и еще какими-то примесями от оборудования, лекарствами, которые стаяли на подносе чуть поодаль от самой кровати. Нестерпимо пахла даже капельница, которая должна была действовать как успокоительное. От нее так вообще несло убийственной смесью, которая оседала в горле и вызывала легкий кашель. И так раздраженные легкие буквально резало лезвием, и Саске казалось, что он сейчас выплюнет собственные легкие. Болел пресс от приступов, горло от постоянного кашля, а еще голова от всего этого. Он еще несколько минут пытался успокоить горящие легкие, комкая стандартную больничную рубашку, но с каждым вздохом дышать становилось все труднее. А потом и вовсе казалось, что он не может вздохнуть. Когда перед глазами уже все начало плыть, в палату влетела уже знакомая медсестра, буквально бежавшая за мужчиной впереди. Тот был смутно знаком, но где Саске его видел, все никак не мог вспомнить. Ко рту тут же приложили маску, и желанный воздух начал поступать в легкие. Стало чуть легче, а запахи притупились. Сильная мужская рука медленно и аккуратно поглаживала по напряженной спине подростка, пытаясь успокоить. Он кивнул медсестре, и та постаралась аккуратно, что бы не раздражать пациента поставить безжалостно отодранную капельницу. Саске не замечал ничего и никого вокруг,пытаясь восстановить дыхание и до конца утихомирить боль. Но как только до его руки коснулись горячие руки, и он почувствовал сильный, навязчивый запах кофе, который девушка скорей всего пила из-за ночной смены, то что-то внутри него взбесилось. Он отшвырнул девушку к окну, смотря на нее злыми глазами с узкими вертикальными зрачками, которые сократились сами по себе из-за высокого выброса адреналина. -Не трогай!- пожалуй это первое, что Саске смог сказать без сильной одышки, возможно потому, что сейчас в крови бурлило слишком много гормонов, которые заставляли работать организм в максимальном режиме. Девушка замерла у окна, так и не решаясь двигаться и внимательно смотрела за спину Саске, на такого самого мужчину, с которым зашла ранее. -Саске-кун, успокойся. Тебе ничего не угрожает. Карин, всего лишь хочет поставить тебе капельницу, тебе станет лучше и ты поспишь. Тебе нужно спать. - мужчина говорил спокойно и тихо, не прекращая гладить его по напряженной спине. И Саске вспомнил и лицо, и голос, который заставлял его дышать. Но этот мужчина не вызывал раздражения. От него ничем не пахло, а сам он вел себя спокойно и аккуратно. Но он ни на шаг не подпустит к себе эту медсестру, пока от нее за километр несет кофе. Еще один шаг ближе и его просто вырвет. -Нет. Она не будет меня трогать.- голос его звучит низко, угрожающе, а сам он скалиться в сторону напуганной медсестры, показывая заостренные верхние клычки. Это скорей интуитивно, чем специально, но Саске был доволен реакцией. Мужчина снова аккуратно берет его за руку, обращая внимание на себя и снова улыбается, пытаясь успокоить взбешенного подроста. Он совершенно не боялся, и это чувствовалось очень отчетливо. От него наоборот веяло уверенностью и спокойствием. И это ощущение было ему знакомо. В голове всплыл образ высокого мужчины в военной форме офицера, со строгим выражением лица и темными, бездонными глазами. Он помнил отдаленный голос, будто ему что-то говорят, но он не может разобрать что, но даже так, он разбирает уверенный тон, холод и даже легкое безразличие. Что-то настолько знакомое, что Саске начинает даже злиться, почему он не может вспомнить. Образ снова и снова появляется в сознании, всплывая разными воспоминаниями, но Саске все еще не может вспомнит кто это. Он точно знает, что это кто-то важный. Очень важный, он это чувствует. -Хорошо, давай я поставлю тебе капельницу, а ты успокоишься. Тебе сейчас нельзя злиться. Ну же, я знаю что ты не такой уж и злой. - он продолжает что-то говорить, но Саске специально не вникает, просто отдавая тому руку и даже не смотрит больше в его сторону. Он все еще пытается что-то вспомнить, понять, ему даже кажется, что он все таки вспомнил кто это, он, возможно даже вспомнил имя, но лекарство берет свое, и он просто безвольно откидывается на подушку.

***

Когда семейство Учиха приходят на следующий день, и их приглашают в кабинет куратора их сына, они сразу чувствуют неладное. Они уже видели, как просто родители заходят в палаты своих детей, лишь предоставив паспорта и специальные выписка и справки. Но их встретили и вели в кабинет врача не просто так. Орочимару их встретил прямо у двери, услужливо открывая ее и приглашая внутрь. Несколько стульев и письменный стол. Очень просторный кабинет с несколькими огромными плазменными телевизорами и экранами, графиками на стенах и разными диаграммами. -Прошу Вас не волноваться, с Саске-куном все хорошо. Вчера он был очень раздражен и ему дали снотворное, потому он еще пока спит. А я хотел бы побеседовать сейчас с Вами.- медик приглашает семью присесть на дорогие, кожаные стулья и для большего эффекта ключает на большой экран видео с камер наблюдения, где мирно спит Саске. Он дышит самостоятельно, вполне спокойно. И только тогда паника отходит на задний план и семья обращает все свое внимание на врача. -Когда происходит модификация, у каждого его подходящая по генотипу пара. Это зависит от индентичности раствора криогена, времени начала "принудительного сна", его длительности, а так же от физических данных самого ребенка. Факторов достаточно много. То есть у Саске-куна есть партнер-альфа, максимально подходящий ему по генотипу и структуре ДНК, которое модифицируется вместе с носителем. Дети у модифицированного населения возможны только в паре, где есть максимальные показатели. Проще говоря, что бы у Саске-куна появились дети, ему подойдет только один определенный альфа.- закончил Орочимару, который до этого внимательно смотрел на свой планшет, видимо, с обновленными данными. Медик снова снял аккуратные очки, подпирая подбородок сомкнутыми пальцами, ожидая реакции родителей. Никто из них говорить или отвечать на данное заявление не спешил. Все внимательно обдумывали полученную информацию, видимо ожидая слово от отца семейства. -Даже если вопрос стоит так, мы не можем его принуждать к чему-либо. Разумеется, мы хотим внуков, но это будет только его выбор. Но все же, как нам узнать подходящего альфу?- спокойно и уверенно спросил Фугаку, не сводя внимательного взгляда с врача, который услышав подобное, начал что-то стремительно искать и листать в своем планшете, а спустя несколько мгновений подал его в руки Фугаку. -Мы отправляет генотип каждого ребенка в распределительный центр, откуда нам приходят результаты. Там все тщательно сверяют и проверяют. Нам практически сразу пришел ответ. - с экрана на Фугаку смотрел сам Саске, такой же серьезный и спокойный, каким он его воспитывал и помнил, а рядом с маленькой фотографией много данный и цифр, стремящихся друг за другом. А с другой стороны такой же молодой парень. Блондин, с растрепанными волосами и яркой загорелой кожей. На щеках были еле видимые шрамы, ярко выделяющиеся на безупречной коже и огромные, смеющиеся голубые глаза. Совершенно не та наследственность, которую хотел бы Фугаку. Совершенно не та внешность и данные. Видя, как помрачнел глава семейства, Орочимару поспешил продолжить и развеять напряженную тишину. -Узумаки Наруто находиться в соседнем крыле. Его ведет мой знакомый куратор. Совершенно здоровый молодой человек, с хорошими данными и наследственностью. Совместимость в общих чертах составляет 98,79%. Сами понимаете, очень большая цифра. У них очень много схожих данных и показателей. А учитывая, что примерно через 2 недели будут обязательные групповые занятия, на которых учат контролировать инстинкты и запахи, они точно встретятся. Это, разумеется, не будет любовь с первого взгляда, но притягивать их будет. У них похожий запах, похожий генотип. Это не останется у них без внимания.- продолжает врач, выводя на большой экран столбики с фамилией Учиха и Узумаки, которые шли практически везде вровень. Ситуация казалась Фугаку весьма прискорбной, но выхода не было, а рисковать здоровьем и психикой сына ему не хотелось. -Сейчас подобный разговор проходит и с родителями Наруто-куна, так что если у Вас есть желание, Вы можете поговорить с ними. Уверен, Вам это нужно. Говорить что-либо в ответ просто не было сил. Все складывалось очень странно, спонтанно даже. Фугаку даже не мог представить, как должен будет Саске, ради детей обязать себя на отношения с практически незнакомым альфой. А то, что родить, как бы это не звучало жутко для самого Фугаку, Саске был обязан, было прописанно в законодательстве очень прямо и точно. До 35 и альфа, и омега обязаны родить минимум одного ребенка, а от кого было совершенно наплевать и правительству, и медикам. Но тонкое и очень важное упущение, которое все они упустили, теперь связывали двух незнакомых людей общей и очень важной проблемой. Исключение составляли только модифицированные с проблемами репродуктивной системы. Тех долго, изнурительно лечили, а если не добивались должного результата - ставили определенные знаки в личные дела, и таких "помеченных" людей не брали больше ни на одну высокооплачиваемую работу. Все было слишком продуманно и жестоко. Так что единственный шанс на хорошую работу, пусть даже по стопам и связям отца - это тот самый мальчишка, с родителями которых они сейчас шли знакомиться. Коридоры были все однотипные, обсалютно белые и чистые. Везде стояли очистители воздуха, не допуская попадания любого инородного запаха. Все было максимально сделано для удобства лежащих здесь подростков. Они шли достаточно долго, по длинными, прямым коридорам, редко поворачивая. В итоге они зашли в достаточно просторную комнату, чем-то напоминающую недавно покинутый кабинет. Такой же белый, с множеством экранов и мониторов. Вот только помещение было куда больше и напоминало чем-то конференц зал, нежели обычный кабинет местного врача. Длинный, прямоугольный стол стоял прямо по середине, чистый и отолированный без единой пылинки. Такого же, кипельно-белого цвета. Спереди, в самой дальней стенке располагалось огромное панорамное окно. Тут большие из кабинетов были с подобными окнами, специально предусмотренными для наблюдениями за пациентами и их поведением. В начале стола сидела довольно молодая женщина. Блондинка, с теплыми, но серьезными карими глазами и плавными чертами лица. Волосы были собраны в два свободных хвоста и покоились на прямой спине хозяйки, которая лишь иногда пробегала по ним длинными, изящными пальцами с аккуратными красными ноготками. Рядом стоял уже седой мужчина с длинными, непослушными волосами, но достаточно молодой на лицо. Он внимательно изучал какие-то данные, которые старательно толковала ему та самая блондинка, и которая тут же замолчала, стоило гостям зайти. -Доброе утро, Цунаде-сан. Это родители Учиха Саске. - казалось, лишь недавно недовольная женщина, тут же одобрительно закивала головой и поспешила пригласить родителей присесть. И только сейчас Фугаку заметил уже сидевшую на диване пару. Яркий, блондинистый мужчина, довольно молодой на лицо с загорелой кожей и яркими, спокойными глазами. Точная копия того мальчишки, фотографию которого он видел несколько минут ранее. Поразительное сходство. Женщина казалась моложе, но точно Фугаку сказать не мог. Яркая, рыжая женщина так же внимательно изучала их в ответ и казалась неординарной внешностью. Ее длинные, практически алые волосы были распущены, но лежали настолько аккуратно, но создавалась иллюзия обмана. Женщина явно нервничала, ибо ее бледная рука то и дело подрагивала в большой руке мужа. Мужчина встал первым, явно приветствуя зашедших. -Я Минато Намикадзе, это моя жена Кушина. - Минато довольно вежливо и культурно поклонился и стал ждать, пока представятся и "незнакомцы". Вслед за мужем нервно подскочила и женщина, заторможено кланяясь в знак приветствия. -Фугаку Учиха, моя жена Микото Учиха.- хрипло и скупо представился Фугаку, все так же сдержанно и скупо кланяясь. Он всегда держал лицо, несмотря ни перед чем. Микото уже давно привыкла к такому и старательно пыталась поддержать мужа и быть достойной него даже в поведении. -Микото-чан?- удивленно спросила рыжая женщина, внимательно вглядываясь в далекие знакомые черты. Точно, ошибки быть не может. Она совершенно не изменилась. -Кушина?- так же удивленно переспросила Микото, кажется даже растерявшись от подобной неожиданности. Она действительно узнала свою старую подругу. Она ведь совершенно не изменилась, видимо сама Микота от стресса не совсем наблюдала за окружением. -О, мы с тобой так давно не виделись! Подумать только! Целых 16 лет прошло!- весело защебитала женщина, принявшись обнимать давнюю подругу. Та сначала растерялась, но потом так же нежно обняла подругу в ответ. Все таки она совершенно не изменилась. Видя, скупое недовольство и удивление мужа, Микото поспешила пояснить. -Мы вместе учились. Да и в больнице виделись, когда я родила Саске.- с легкой улыбкой рассказала она, вспоминая как ей иногда не хватало вечного оптимизма и улыбки. Кушина всегда была маленьким солнышком, подбадривала скромную и не уверенную Микото во всем. Даже в отношениях, которые в итоге закончились замужеством была приложена и ее рука, вот только это знать Фугаку совершенно не обязательно. -Точно-точно! Саске был такой лапочкой! Такой красивый малыш! Хотя и вырос он в еще того красавца! Весь в тебя, Микото-чан!- Кушина уже достаточно сильно разгорячилась, явно заставляя Микото краснеть. Да, Саске и в правду был очень красивым и миловидным ребенком. В младенчестве его часто путали с девочкой, что не могло не радовать саму Микото. В Итачи были более мальчишеские черты с самого рождения. Очень похожий на отца, он перенял от нее лишь мягкий характер и любящее, теплое сердце. -Ну же, Кушина, успокойся, пожалуйста. Простите ее, она очень взволнована. - попытался извиниться за жену Минато, обращаясь больше к самому Фугаку, чем к Микото. Фугаку смотрел на этот цирк и лишь тяжело вздохнул. Он определенно точно хотел своим внукам не такие гены и наследственность. Было бы не плохо найти ему невесту из ближнего, проверенного окружения, где все знали друг друга уже не первые десятки лет. Но тут уже вопрос стоял в дальнейшем здоровье и счастье самого Саске. -Видите, как хорошо, вы уже и знакомы. Мы хотели бы обсудить с вами все тонкости, ибо вопрос, сами понимаете, очень серьезный. Я Орочимару, куратор Саске-куна.-представился он в конце для семьи Намикадзе и дал слово своей коллеге. Блондинка, собрав все нужные данные, встала перед семейными парами и приступила к серьезному разговору -Меня зовут Цунаде Сенджу, я куратор Наруто, а так же заведующая этого центра. Подобные беседу проводятся со всеми родителями предполагаемых партнеров. Многие родители попросту развозят детей в разные города, подальше друг от друга и просто не могут представить какую ошибку совершают подобным действием. Если, кто-то из Вас предпримет подобное, то можно готовиться к тому, что это отразиться на здоровье ребенка. Законом это никак не карается, но зато здоровье будет сильно повреждено. Во-первых, пожалуй, самый важный фактор, что при длительном проведение гона у альфы, либо течки у омеги в одиночестве, начинает страдать репродуктивная система и гормональный фон. То есть встает вопрос о бесплодие и тяжелых проблемах с гормонами. Во-вторых, как Вам должно быть известно, при разлуке ребенка не будет ни у одного, ни у другого. То есть сами должны понимать, что проблемы весьма серьезные. Я предлагаю отдать все в руки вашим детям. Они справятся и все решат для себя сами. Так же, для более глубоких вопросов есть врач общей практики, Джирая-сан. Он наблюдает все сформированные пары и их поведение. - беловолосый мужчина согласно кивнул, продолжая стоять около стола, отдавая все внимание все той же блондинке. Пока вопросов не было ни со стороны родителей омеги, ни со стороны родителей альфы. Выдвинутые условия о "неприкосновенности" детей удовлетворили обоих, каждый волновался и о своем ребенке, и о его будущем.