Хроники Фазбер Энтертейнмент: Элизабет Афтон

Спустя день. Кетрин бродила во тьме, пытаясь найти выход или хотя бы найти свет, чтобы тот осветил ей путь, который был покрыт пеленой сплошной черноты. Она в отчаянии взялась за голову, словно та сейчас разорвётся пополам от множества чувств. Все они больно кололи её сердце. Всё тело болело во всех возможных местах, сухожилия ныли, а вместе с этим сильно болеладуша. Её колени свело, она упала на них, глаза наполнились слезами, девушка закрыла лицо ладонями. Она вся разламывалась от сильного чувства вины, которое испытывала сейчас: «Элизабет...дорогая моя...подруга...подруга детства. Она всё это время была жива, а я незнала об этом. Немыслимо. Я оставила её одну, оставила её медленно умирать. Вот, во что она без меня превратилась, в монстра, в...аниматроника. Как?? Я...бросила её!». Тут Кейт услышала прямо перед собой тяжёлые вздохи, она почувствовала тёплое дыхание на своём лице. Открыв глаза и подняв голову, блондинка увидела перед собой девочку тринадцати лет с зелёными глазами, рыжими волосами с длинными до плеч хвостиками, одетая в алую юбку и оранжевую футболку без рукавов, смотрящая на девушку явно опечаленно.Она была не так значительно выше ростом, чем Кейт, стоявшая на коленях, поэтомусмотрела на девушкусвысока. Кетрин была преисполнена радости, когда вновь увидела еётакой какой хотела бы видеть. -Элизабет! – счастливо вскрикнула она и уже было потянулась к девочке. Но Элизабет даже не дрогнула,продолжив сверлить её опечаленным взглядом, и Кейт остановилась, в недопонимании уставившись на подругуи по-прежнему стоя на коленях перед ней. Та смотрела на неё ещё где-то минуту, а потом глаза девочки тоже наполнились слезами, но не этих слов Кейт хотела услышать о неё: -Кейт. Я...даже не знаю, что сказать. Как ты могла? Как ты могла так поступить со мной? Ты...покинула меня, когда я так в тебе нуждалась, бросила меня. -Элизабет, нет!! – в слезах взмолилась Кетрин, словно разговаривая со своим палачом, который вот-вот её казнит. – Это ошибка! Я не знала, пойми. Не знала, что ты жива. Но Элизабет совершенно не обратила внимания на эти слова и продолжила, словно та ничего и не говорила: -Как ты могла меня бросить здесь...умирать втоске и одиночестве? Я в тебе разочарована. Прости, подруга, но...я никогда не смогу простить такое предательство, которое ты совершила. Я не могу тебя называть той, кого когда-то любила всей душой. Прощай...Кетрин. Кейт решительно протянулась к ней, чтобы впоследний раз её обнять, но зеленоглазая девочка вдруг превратилась в дым и растворилась в воздухе. Тут девушку охватила злость, гнев, она ударилась руками оземлю. Но злилась она не на Элизабет, не на окружающий мир, а на саму себя. Её собственный гнев и сильное чувство вины разрывали ей душу, так она понимала, что где-то Элизабет права. «Я могла предотвратить это, её смерть. Я там не была, и она погибла». Но Кейт даже не знала, от чего та погибла и когда это произошло. Или не погибла?Теперь уже не важно — она жива. Не находя другого душевного выхода, Кейт вскинула голову к чёрному небу и вскричала: -Элизабет! Прости, я подвела тебя! Я сожалею, чтобы с тобой на самом деле не случилось!Но знай, если бы я узнала, что ты жива, то сорвалась бы с родительской цепи и вернулась бы. Ты всегда слишком много для меня значила, но мне говорили, чтобы я тебя попыталась забыть. Мне сказали, что ты мертва, и мне, нехотя, пришлось поверить в этот миф.И поэтому теперь обещаю тебе, я всё исправлю, я не покину тебя больше!! Боль во всём теле оказалась реальной, поэтому Кетрин слегка заныла и резко открыла глаза, очнувшись ото сна. Облегчение снизошло на неё — ей всё это приснилось, хотя чувство вины было настоящим. Она повертела головой в разные стороны, чтобы оценить обстановку.Девушка оказалась в небольшой светлой комнате,в которой по углам были расставлены четыре кровати, на одной из которых лежала она сама, и было в стене всего одно окно. К каждой кровати была приставлена тумбочка для вещей, и поэтому Кейт вдруг поняла, что находится в больнице, а это больничная палата. Она находилась в этой палате одна, другие кровати были свободны. На неё было накинуто лёгкое белоё одеяло, её основная одежда лежала на тумбочке, что была рядом,её чёрные туфли находились под кроватью.Блондинка попыталась лечь поудобнее и поскорее прийти в себя, но почувствовала неприятный обжигающий укол в середине правой руки, будто нечто инородное вставлено в то место её тела. Не понимая, что происходит, она аккуратно вытащила эту руку из-под одеяла и увидела, что из её вены торчит шприцевая игла с прикреплённой к ней прозрачной тонкой трубкой, закрепленная пластырями к коже. Эта трубка тянулась к капельнице над её головой, которую беловолосая девушка сначала не заметила. Кейт слегка приподняла голову и увидела в дверном проёме палаты широкоплечего мужчину чёрными короткими волосами, одетого в голубые хирургические брюки, хирургическую рубашку и белый врачебный халат поверх. Он разговаривал с медсестрой в коридоре и в ходе разговора постоянно показывал пальцем на Кетрин, не смотря при этом на последнюю, будучи явно встревоженным. Спустя минуту их разговор закончился, медсестра удалилась куда-то сторону, он кинул свой взгляд в палату девушки. Заметив, что пациентка очнулась, мужчина подошёл к ней, а Кетрин попыталась слегка приподняться. -Не поднимайтесь, вы ещё не пришли в себя, – сказал он, взяв из-за кровати стул и сев на него перед девушкой, – после того, что с вами случилось, лучше оставаться в постели. Я — ваш лечащий врач. Зовите просто Джоном.И так вы,...Кетрин Дженнис Андерсен, верно? Кейт осторожно съехала обратно головой на подушку и кивнула головой, так как была ещё не готова к общению. Её губы будто бы прилипли друг к другу, и поэтому она просто не хотела открывать рот, напрасно опасаясь того, что кожа на них оборвётся. Тело по-прежнему болело, но уже несильно, поэтому она уже спокойно могла двигать конечностями. Ещё раз осмотревшись головой вокруг, Кетрин уставилась у врача и нашла в себе силы заговорить. -К-как я здесь...очутилась? – спросила она, вновь осматриваясь, будто всё здесь — иллюзия. -Я это хотел бы... – начал Джон, но вдруг Кейт его прервала: -Ой, простите, не тот вопрос задала, что со мной произошло?Почему я здесь?? Врач прищурился одним глазом и показал пальцем на свою левую руку, а потом на неё, явно намекая на что-то, и Кейт поняла, на что именно. С болью в руке она вспомнила: Она висит над землёй, ноги не касаютсяпочвы, девушку душит механическая рука. Светящиеся зелёные глаза смотрят на неё с явным сожалением. -Я не желаю твоей смерти, кем бы ты не была, не хочу. Правда. Но ты не оставила мне выбора, придя сюда... Блондинка закрывает одной рукой лицо, и следующее, что она чувствует, это болевой шок, слишком сильная боль в левой руке, которой она закрылась, мерзкое ощущение вонзающегося в её плоть острого металла, отчаяние, собственная кровь. Элизабет... Она подняла свою левую руку из-под одеяла и увидела,что всё предплечье было в зашитых ранах. Но по сравнению с тем, что она видела той ночью, этот изуродованный вид её руки мало вызывал у неё тот шок, от которого можно упасть в обморок. Создавалось такое ощущение по отметинам, строящимся в линию, что по её руке проехался танк с острыми гусеницами. Джон серьёзно на неё уставился, вновь решительно заговорил: -Может, объясните, как вы оказались около входа в больницу без сознания с пробитой рукой? – спросил он. Кетрин вытаращила на него глаза в удивлении так, что казалось, будто они выпадут вот-вот из орбит, а потом спросила: -Я? Я лежала около входа в больницу?? -Вас нашли именно там.Мне казалось, что вы, после того, как получили эту ужасную, не стану скрывать, травму, шли сюда, и немного недойдя до вахты, упали без сознания. Но я думаю ваша версия событий будет точнее. Если хотите, расскажите, что произошло. Я ещё ни разу не сталкивался с такими глубокими ранениями, что получили вы, и я даже не представляю, где их можно было вообще получить. Мне нужны ответы, но в тоже время я понимаю, что это может быть не моё дело, ведь мы вас уже вылечили. Расскажите мне? Тут Кетрин вспомнила о том, как вообще потеряла сознание. Она вновь посмотрела на швы на своей руке и дважды подумала. В её воспоминаниях не было образов того, как она очутилась в больнице, а значит её кто-то сюда притащил, пока она была в беспамятстве. А кто это мог сделать ещё, кроме...неё. Сосредоточившись, девушка выровняла своё дыхание, а потом уверенно солгала: -Ваша версия событий верна, Джон. Я немного не дошла до вахты и потеряла сознание. А вот где получила такие раны, я уже и не помню совсем. Похоже, что, будучи в шоке я потеряла этот фрагмент памяти. Прошу прощения, это всё, что я могу вам рассказать... Скажите, какой у меня диагноз? Я хочу знать больше. Как долго я была без сознания? Джон был даже доволен сменой темы, и поэтому ответил: -Вы были в коме немногим больше 24 часов. У вас была сильная кровопотеря, был риск заражения крови, но обошлось. Поскольку вы были без сознания, Кетрин, нам не составила труда вас срочно прооперировать, чтобы вы не истекли кровью. Я вам крайне не советую бить эту руку, пока раны не превратятся в шрамы. Сейчас вам необходим постельный режим, чтобы набраться сил, восстановить количество эритроцитов в крови. Капельницу вам приставили, чтобы вы быстрее оправились. Посторонних болезней у вас нет, и это хорошо. Вас тут продержат, я думаю, ещё неделю, не больше. -Только не неделю! – резко возразила Кейт, – одну ночь здесь высплюсь и сразу же уеду! -Но ведь вы не успеете полностью оправиться, – запротестовал Джон, резко встав со стула. – Вам не рекомендуется... -Простите, – перебила блондинка, – но это вопрос жизни и смерти, иначе бы я разумеется полежала бы здесь столько, сколько нужно. Я несу ответственность за свою жизнь, поэтому умоляю, не стойте у меня на пути. Я завтра же выйду от сюда, дайте мне написать заявление на выписку, я это решила твёрдо. Врач невесело на неё покосился и перед уходом сказал: -Ваша взяла, но знайте, ваша самоуверенность вас может угробить, хотя я вас всё-таки очень даже понимаю, вы правы где-то, если уж всё так и вправду серьёзно. Кстати, я думаю, вам надо обратиться в полицию, так как я думаю, что вам намеренно могли нанести такие серьёзные повреждения. Завтра встретимся, а пока желаю вам спокойной ночи, Кетрин. -Большое спасибо, – с искренней улыбкой поблагодарила Кейт, и врач вышел, выключив свет в палате и закрыв дверь. Едва звук шагов стих, девушка снова съехала в постель, закрыла глаза, улыбнулась и ласково шёпотом произнесла: -Я знаю, кто это сделал со мной, но я ни за что не стану обращаться в полицию. Это личное... Кейт вспомнила ту ночь. Её травма чётко дала ей понять, что увиденное тогда не было всего лишь сном, кошмаром. «Я дала себе обещание. Элизабет. Мне даже не верится, что ты жива. Я так рада, вернее даже счастлива. Я вернусь туда завтра же. Я не знаю слишком многого. Ты не останешься одна, я обещаю... Хм. Ты спасла мне жизнь, а робот бы так не поступил». Она чувствовала в своей душе вновь разгорающуюся надежду и невообразимую нежную радость. И под эти сладостные мечты, рассуждения, мысли и чувства, Кетрин вскоре вновь уснула. Ближе к ночи на следующий день Кейт выписали из больницы, перебинтовав руку. Она вышла на больничную парковку в надежде найти такси,но к своему удивлению она обнаружила там свой Ford. «Я же ведь оставила машину в лесу около старого дома! Как она здесь очутилась?». Подумав, что на это ответ всё равно скоро получит, не теряя времени даром, Кейт села за «баранку», завела двигатель, вставив ключи в замок зажигания и повернув, и поехала в ближайший гипермаркет за продовольствием, ведь планировала остаться в этом городе ещё на несколько дней. Спустя 2 часа (было уже 22 часа) она вновь вернулась туда. На этот раз она была более осторожной. Снова этот вид старого дома на фоне леса, с которым она связывала так много чувств и воспоминаний. Былые радость и горе, всё это было запечатано в этом доме, в этих стенах, досках, камнях и траве. Сейчас они не были такими мрачными как тогда, когда она приехала сюда до этого, ведь она вновь начала дышать полной грудью. Один из оковов, что блокировал её сердце, с её появлением разрушившись, упал в бездну всего забытого. Но до этого девушка не боялась, а сейчас ей вдруг стало очень страшно. В этот раз страх потери любимого человека смешивался со страхом за свою жизнь. Кетрин вышла из машины, быстро вошла на территорию двора дома, и начала осматриваться вокруг. Она пыталась поймать глазами в темноте то, чем предстала передней её подруга той ночью: эту фигуру, металлическую юбку, хвостики по бокам головы или хотя бы зелёные глаза; одним словом: искала аниматроника. Но она не смогла ничего найти или просто не сумела разглядеть в темноте. Кейт очень хотела встречи с ней, поэтому решилась вызвать её, при этом понимая, что сильно рискует. - Элиза! – громко окликнула она Элизабет. – Элизабет! Ты где?.. Это я, Кейт! -Кейт?! – послышался знакомый голос за ней в тот момент, когда девушка повернулась к дому. Кейт обернулась: за ней стояла Элизабет в том же самом роботизированном обличие, что и тогда,с клешнёй на замахе. Но узнав дорогую светловолосую подругу, она опустила свою металлическую руку, сделав веками прищуренный и одновременно довольный взгляд. Клоунесса даже не скрывала удивления в голосе: - Я не думала, что ты вернешься. - А я просто не могла поверить, что это мог быть всего лишь сон, – ответила Кейт с такой интонацией, будто давно готовила эти слова для неё. - И ты вернулась? – спросила Элизабет с тем же удивлением. -Ты думала, что я испугаюсь тебя?– вопросом на вопрос ответила блондинка. -После того, что я с тобой сделала? – этот вопрос прозвучал из уст аниматроника как-то виновато. -Я не держу на тебя зла. Не хочу держать, поверь мне. Ты всегда была мне слишком дорога. Я потеряла любимого человека, тебя, но теперь мне так приятно осознавать, что ты жива. Я счастлива, Элиза, ведь я вновь ожила. Я думаю, ты понимаешь меня. -Очень понимаю, я тоже самое чувствую сейчас, – ласково ответила Элизабет, закатив веки за глаза, а потом словно выдохнула: –Кейт… -Элизабет…–также нежно выдохнула Кетрин, вновь, как и тогда, вспыхнув райским пламенем. Они с разбегу бросились в объятия и прижались друг другу. -Прости меня! – шёпотом произнесла робот-клоунесса. -Мне не за что тебя прощать, Элизабет... Прощаю, ладно. Я тебя прощаю, мне не хочется злиться на тебя. Ведь после долгой разлуки я вновь обрела тебя. Они отпустили друг друга и посмотрели друг другу в глаза, сгорая от жажды поговорить наедине, вдали от всего. Кейт широко натянула улыбку, смотря на аниматроника, а та, в свою очередь, приподняла нижние веки на треть всего глаза, выражая радость. Обе стояли и пялились друг на друга, рассматривали друг друга вдоль и поперёк, общались взглядами.Потом девушка вынесла правую руку ладонью вверх, и Элизабет не сразу, но положила на неё свою левую железную руку, на пальцах которой оказывается были острые когти, похожие на маленькие изогнутые конусы, и Кетрин заметила это только сейчас. Они взяли друг друга за ладони, и Элизабет повела её к старому дому. Весь этот короткий путь они то и дело, что обменивались взглядами, проверяя, наяву ли всё это происходит. Хватка аниматроника за ладонь блондинки была в этот раз совсем не сильной и очень даже мягкой, поэтому сразу было понятно, что Элизабет старается обращаться с подругой как можно аккуратнее, применять минимум силы, которой она на самом деле обладала в обличие робота. Девочки подошли к крыльцу, Элизабет толкнула дверь клешнёй на правой руке, и та спокойно поддалась, отворившись внутрь. Войдя в дом, клоунесса включила люстру в потолке, и всё помещение заполнилась тёплым жёлто-оранжевым светом. Кейт удивилась не столько тем, что здесь имеется электричество, но больше тем, что внутреннее убранство дома совсем не изменилось. Дверь с улицы здесь вела не в коридор, а сразу в широкую гостинную. Посреди комнаты стоял старый алый диван, около противоположной ему стены имелся комод, на котором стоял телевизор, чем-то напоминающий небольшой чёрный пластиковый ящик, в правом углу относительно двери имелся угловой шкаф с вставленным в него зеркалом, рядом с комодом был камин, видимо уже давно не зажигавшийся, а в другом конце гостиной около стены стоял небольшой столик. После столика были два коридорчика, ведущие на кухню и в спальню, а посреди одного их них был вход в туалет. Кейт стояла на пороге,с удовольствием рассматривая помещение, в котором раньше жила. Всё осталось настолько неизменным в квартире, что девушке казалось, будто это её воспоминания проецируются в реальность. -Здесь почти ничего не поменялось! Как это так? – спросила она, удивлённо уставившись на Элизабет, которая тем временем отошла немного дальше, приблизившись к столику. -Это я постаралась, – ответила Элизабет, обернувшись на девушку. – Я решила оставить всё, как было, чтобы не забыть тебя, твою семью. Я сохранила всё это.Не только ты пришла сюда, чтобы вспомнить. -Ты знаешь, зачем я здесь? -Догадалась. Кейт подошла и села на диван, скрестив ноги и вновь широко улыбнувшись. Но тут она вдруг вспомнила, с кем вообще говорит. Клочок страха вновь застрял у неё в груди, и она поняла: «Мне снова страшно... Чтобы не бояться, мне нужна...правда, иначе я не знаю, чего от неё ждать. Мне нужна правда!». Вздохнув, девушка заговорила: -Элизабет, ты меня прости, у меня есть вопросы, которые жаждут ответа. Уделишь ли ты мне время? И ответишь ли ты на них ради меня? Элизабет присела к ней рядом, и пружины дивана под ней заскрипели, но выдержали, в чём Кейт сначала сомневалась. Она старалась не задевать своей металлической красной юбкой спинку дивана, поэтому слегка нагнулась, сидя, вперёд. Повернув голову на девушку, она округлила свои зелёные окуляры и понимающе кивнула головой, явно намекая: «Ладно. Я тебя внимательно слушаю. Не бойся. Говори». Поняв её мысли, Кетрин начала расспрашивать: -Ты умерла. Погибла.Я была позже на твоих похоронах, видела твою могилу, твой гроб. Я не верила, но потом мне пришлось принять это, пришлось смириться с тем, что потеряла тебя навсегда. Я была убеждена в том, что тебя больше нет. Мне было очень больно. Но я приехала сюда, и ты сразу предстаёшь передо мной живой. Правда не такой, какой я хотела бы тебя видеть. Мы сначала не узнали друг друга. Я не узнала, потому что не думала, что нечто, которым ты стала, может быть тобой. Как ты ожила? Да ещё и в таком страшном обличие? Ты стала...аниматроником. Роботом. Как? Почему именно им ты стала? Как ты стала живой машиной? Сразу было заметно, что Элизабет сначала немного помялась, услышав одновременно чувства подруги и расспросы. Поэтому аниматроник-клоунесса решила тщательнее подбирать слова. Вновь подняв глаза на блондинку, она решила аккуратно начать с обычного вопроса: -Скажи мне, Кейт, кого я тебе сейчас напоминаю? Ты помнишь, чей это внешний вид на самом деле? Он не мой. Подумав, Кейт вдруг узнала в подруге их любимого аниматроника. Только сейчас она поняла, почему аниматроник-Элизабет был ей изначально очень знаком. Она — почти точная, но всюду разломанная копия того самого аниматроника, чьими поклонниками они с Элизабет были в детстве. Кейт выдохнула: -Бэйби… -Моё сердце разбито, Кейт, – резко заявила Элизабет, положив левое предплечье на колено. – Я когда-то любила эту бездушную машину, а теперь ненавижу её, и получается, что ненавижу саму себя. Хочешь знать, кто мой убийца? Я сама случайно подписала себе смертный приговор. Бэйби. Это она меня умертвила. -Что!? – Кейт была ошеломлена таким ответом, ведь такого поворота она совершенно не ожидала. Все милые представления о Цирковой Бэйби мгновенно рассыпались. Где-то в душе она уже начала злиться на этого робота, который отобрал у неё любимого человека. -Я зря не послушала отца, – продолжила Элизабет. – Он говорил не подходить к ней без взрослых слишком близко. Отец говорил, что она ещё нестабильна, и может дать системный сбой. Я не думала, что если я ослушаюсь, то это будет стоить мне жизни. Получается, что убийца — я сама. Кейт, их внешность на самом деле обманчива. Посмотри на меня. Вот кто они на самом деле. Элизабет открыла все пластины своей металлической маски. Её разломанное бледное лицо, разделённое линиями на несколько частей, разошлось в стороны, явив внутренности головы. Кейт ужаснулась: под этой маской было второе ужасное лицо эндоскелета. Оно было сделано из комбинаций роботизированных частей, как и во всех других роботах, и из трубчатых металлических проводов, где-то образующие некое подобие мышц. В этом металлическом черепе были вставлены небольшие челюсти, имеющие сплошные острые зубы ровно в ряд. Нижняя челюсть просто свисала и не двигалась. Получается, что аниматроник говорил исключительно через голосовой модуль. Элиза закрыла маску, сложив своё лицо обратно воедино, и умолкла. -Но как ты такой стала? – спросила обеспокоенно Кетрин, вернувшись к изначальному. -После смерти я оказалась внутри неё, – ответила Элизабет, – я оказалась будто бы заперта в ней. Я хотела бы упокоиться, но это тело стало для меня тюрьмой. Но в тоже время я уже не хочу умирать второй раз. Мне страшно. И вот, к чему это привело. – Она показала руками на себя. – Я вся буквально разбита, сломана, можно сказать уничтожена. Именно поэтому я стала похожа на то, что ты видишь перед собой сейчас. Как видишь, мне трудно живётся. Кейт обратила внимания на пробития в металлическом костюме Элизабет. Весь её корпус был искорёжен, во многих местах были дыры, через которые видны были детали механических внутренностей. Её проволочные разноцветные волосы не шли ни в какое сравнение с рыжими пластиковыми волосами Бэйби, которую девушка в последний раз видела 20 лет назад. Поэтому аниматроник-Элизабет больше был похож на убийцу, нежели очень милая аниматроник-клоунесса с белым лицом и ярким кремово-красным корпусом. Элизабет — это изуродованное подобие оригинала. «Да ты будто бы на войне побывала, дорогая моя. Как это так? Что же с тобой случилось за эти 20 лет на самом деле?» – мысленно спрашивала Кейт. Но вместо того, чтобы озвучить эти беспокоящие её вопросы, она просто вздохнула, отвернувшись в сторону, и уставилась в пространство. «Ещё не время». Элизабет тоже отвернулась, взявшись левой рукой за клешню, будто бы скрещивая пальцы, и уставилась туда же. Блондинка почувствовала в своей душе сильное чувство сожаления, представила себя на её месте, поэтому невольно нежно пробормотала не рассчитывая на то, что та услышит её: -Как же я тебя понимаю… -Врядли… – почти сразу отрезала её Элизабет, как-то расслышав тихие слова девушки. Этим Кейт была очень удивлена, поэтому сначала вытаращила на неё глаза, но тут же вспомнила: «Она — робот. Не удивительно то,что она меня услышала, ведь у неё наверняка слух усиленный теперь. Хм, а робо-обличие даёт ей свои плюсы». Вернувшись из мыслей в реальный мир, Кетрин вновь всмотрелась в глаза Элизабет. Её выражение лица изменилось: верхние веки были опущены под таким углом, что на её мёртвом лице всё-таки читалась явная печаль. Едва увидев это, девушка сразу решила, что пора развеселить подругу, и она прекрасно знала, чем именно. -Хм… Я сейчас, – заявила она, встав с дивана, а Элизабет по рефлексу вдруг встала за ней и проследила, как та уходит. Кейт вышла за дверь на улицу, Элизабет осталась стоять около дивана, уставившись на дверь, будто бы дала системный сбой. Через две минуты она всё-таки дождалась блондинку, которая на её удивление пришла не с пустыми руками. Кейт вернулась с едой, цветами в пакете и спальным мешком подмышкой. Элизабет, покосившись на подругу,сразу загорелась радостью, догадавшись, что та задумала: -Неужели ты решила… – начала она радостно, незакончив. -…остаться, – закончила с у широкой улыбкой Кейт, отложив все эти вещи на подоконник рядом с дверью. –Я не брошу тебя. Эти слова словно зажгли бедную душу аниматроника. Элизабет скрыла верхние веки за глаза, тут же явив нижние в радости. Она вся воспылала, такой радости она не чувствовала уже очень давно, где-то 20 лет. -Спасибо!– произнесла клоунесса, а потом вдруг обратила внимание на пакет, который девушка притащила, и подошла к подоконнику, сначала глянув на всякий случай в окно. Потом она сунула свою металлическую руку в пакет, пытаясь ничего не задеть своими когтями, и вытащила от туда небольшой букет цветов. По человеческой привычке Элизабет поднесла букет к своему лицу, а Кейт тем временем, искавшая до этого место в комнате, где будет отдыхать, обернулась на неё и мысленно встревожилась: «О нет! Это сейчас напомнит ей о плохом, ведь будучи роботом, она не почувствует запаха. Минус этого робо-тела». Но Элизабет на удивление блондинки отреагировала совершенно противоположно, словно от дежавю: -Приятный запах! -Разве ты можешь чувствовать запахи? – удивлённо спросила Кэтрин, скрестив руки за собой. - Я оборудована какими-то рецепторами, которые позволяют мне это, – пояснила Элизабет, – кое-где их своровала и приделала к себе. Я знаю, как это делается. Да-да, я высокотехнологична. -Ты не перестаёшь меня удивлять! – энергично заявила Кейт, хотя у неё читалось кое-какое недопонимание, словно спрашивающее: «Откуда у тебя такие «высокотехнологичные» познания?». Поняв это и положив цветы обратно в пакет, Элизабет подошла к дивану с передней стороны, со скрипом в своём теле нагнулась и нашла левой рукой под ним пульт, а потом нажатием кнопки включила старый телевизор, что стоял на комоде напротив дивана. Экран сначала побелел, а потом появилось изображение. Появился телеведущий, показывающий прогноз погоды на следующий день: -Завтра будет весь день солнечно, к ночи возможны осадки. Расчётная температура на дневное время составляет 25 градусов по Цельсию, на ночное время — 15 градусов... – Элизабет выключила телевизор и положила на комод рядом с ним пульт, потом повернулась на Кейт, снова присевшую на диван, и произнесла, показав рукой на только что выключенный чёрный ящик: -Я от жизни не отстаю. А-а, извини, я зря выключила телевизор, да? Ты хотела что-нибудь посмотреть? Кейт тяжело зевнула: -Нет, спасибо, Элизабет, ты очень добра. Но мне уже хочется спать. Правда. Её глаза начали слипаться от сонливости. Девушка встала с дивана, подошла к подоконнику, взяла спальный мешок и расстелила его на полу перед диваном, и тут Элизабет продолжила говорить: -Хорошо. Я поняла, ты очень хочешь спать, и я тоже отдохнуть не прочь. Но, пожалуйста, сначала выполни мою просьбу. Подсоедини меня к электричеству. -Что, прости? – не понимая, спросила Кейт с такой интонацией, будто подруга решила пошутить, но туже поняла, что та не пошутила, повернув на аниматроника голову. Элизабет достала из-за телевизора самодельный зарядный шнур и подключила один его конец к электричеству в розетку рядом с комодом. Оглянувшись и держа другой конец шнура в левой ладони, она протянула его девушке со словами: -Я теперь не питаюсь от еды, как ты. Я ведь более не человек. Жаль... Я больше не смогу никогда почувствовать вкуса еды. Если бы я могла есть, то первое, чего бы я отведала,это была бы свежевыпеченная пицца по-французски. -Я тебя поняла. Действительно, очень жаль, – сострадающе сказала Кейт, но тут с тревогой заметила, что взгляд подруги вдруг погас, и причина сразу бросилась ей в глаза: – Эм-м… Элиза! Твои глаза погасли! -Заряд батареи – 10%, – сразу пояснила Элизабет без тревоги, будто бы ожидала этих слов. – Это режим энергосбережения. Я становлюсь немного слабее и окуляры отключаются, чтобы сберечь как можно больше энергии. Не пугайся, и подключи меня поскорее. Кейт подключила второй конец шнура в спину Элизабет. Её глаза вновь запылали зелёным цветом. Она встала около потухшего камина и довольно уставилась на белокурую девушку. -Спасибо, Кейт. – благодарно сказала Элиза. – А ты почти не изменилась. -Я всё такая же, – заверила Кетрин, при этом понимая, что на самом деле это совсем не так. На это у неё были личные причины, связанные с её личной жизнью. Но сейчас она не хотела об этом думать. Поэтому она продолжила расправлять свой мешок, чтобы было удобно в него лечь, а потом присев, сняла туфли куртку, оставив алую футболку на себе, отложила их под диван и засунула ноги внутрь постели. Элизабет тем временем дотянулась до переключателя на стене и повернула голову на неё. -Доброго сна тебе, – сказала она, выключив свет и встав около телевизора. - И тебе того же, – ответила с той же лаской Кейт, погрузившись целиком в свой спальный мешок за исключением головы. – Спасибо за то, что приютила... Божечки... Мне до сих пор не верится, что ты жива. Но этих слов аниматроник-клоунесса уже не слышала. Элизабет перешла в спящий режим, погасив при этом окуляры.Её голова медленно опустилась, руки повисли, как лианы, и она стала похожа на металлическую безжизненную статую. Увидев, что та вроде бы уснула Кейт закрыла глаза... Но не спала она ещё долго. Она постоянно открывала глаза и оглядываясь на Элизабет, словно боясь того, что она проснётся. Девушка не понимала, почему это с ней происходит. Она должна быть просто счастлива, но её по-прежнему преследовала та ночь, в которую она и Элизабет встретились. Тогда она перенесла такую сильную боль, почти агонию, она тогда чуть не поплатилась жизнью. «Если бы я тогда была бы не Я? Если бы это была бы другая девушка? Что было бы, если бы моя фотография с ней не выпала бы у меня из кармана тогда ?Чтобы тогда со мной бы сделала Элизабет? Она бы меня убила, разорвала бы меня пополам. Элизабет, подруга, почему ты стала такой жестокой? Я не могу поверить, что ты способна на такое. Почему?? Ты выжила, я тебя понимаю, ты пережила то, что сильно меняет абсолютно любого человека, но не до такой же степени. Ты уже разрываешь мне сердце. Зачем тебе это?? Не понимаю... Но ведь ты спасла мне жизнь. Я должна быть благодарна...вроде бы». Она снова оглянулась на спящую Элизабет и опять попыталась уснуть, но... СТРАХ.