Moon Rock

Чонгук сверху вниз смотрит на всё ещё сидящего на постели альфу и начинает постепенно расстёгивать серебряные пуговицы своей шёлковой рубашки. — Я не буду сам тебя раздевать, — Гук видит, что Ви просто сидит и наблюдает за омегой, абсолютно не понимая, что ему сейчас нужно делать, поэтому прямо говорит всё альфе. Очухавшись, парень тоже начинает избавляться от одежды. Король пристально осматривает постепенно оголяющееся тело альфы. На вид у него одни лишь мышцы, никакого жира. Возможно этому поспособствовали кормёжка раз в день и большое количество работы, но сейчас не время об этом думать. Тем более, почему Чон вообще должен об этом думать? На торсе проглядываются кубики пресса, что безусловно радует. Чонгуку нравятся в меру подтянутые альфы. Этот Ви абсолютно точно подходит под нужные омеге параметры, так что один плюсик у парня уже есть. Возможно, Ви действительно задержится здесь на некоторое время. Когда парни остаются полностью без одежды, Гук подталкивает альфу к постели. — Ложись, — строго и чётко проговаривает омега. В ответ Ви, не сдвинувшись с места, непонимающе уставился на короля. Чонгук возмущённо выдыхает, понимая, что придётся всё объяснить: — Во-первых, ты должен делать только то, что скажу тебе я. Никакого самовольничества. Во-вторых, держи руки при себе. Никаких лишних касаний. И в-третьих, — Гук уже начинает замерзать. Всё же в комнате не так уж и тепло, а они обнажены и, вместо того, чтобы заняться кое-чем согревающим, стоят тут болтают, — никаких разговоров, — небольшая пауза и омега, повышая голос, раздражённо продолжает. — Ложись уже! Когда альфа наконец-то выполняет приказ, Чонгук вспоминает об одной важной детали. Он подходит к прикроватной тумбочке и достаёт из неё тюбик смазки и презерватив. Король уже порядком устал от всех этих объяснений, подготовлений и прочего дерьма. Данный альфе плюсик за хорошую фигуру перекрылся жирным минусом за медлительность. Наконец-то Гук залезает на кровать. Точнее, на бёдра Ви, лежащего на ней. Омега безмолвно бросает парню контрацептив, оставляя тюбик смазки себе. Чонгук выдавливает достаточное количество геля на пальцы и начинает сам себя растягивать, другой рукой опираясь на плечо лежащего. Тэхён наблюдает за сидящим на нём королём, ощущая его крепкую хватку на плече и случайные прикосновения к низу живота выскальзывающей из омеги руки. Чонгук так великолепно восседает на его бёдрах, так бесподобно и так правильно, что Тэ не может отвести от него взгляд. Ещё когда они встретились в особняке родителей Кима, он признал, что омега невероятно красив. Сейчас же он убеждается, что и фигура у Чонгука прекрасная. У него нетипичное для омеги телосложение. Хоть он и стройный, его уж никак нельзя назвать хрупким или же слабым. Чего только стоят одни лишь действительно королевские бёдра короля. Видя только тело, Гука можно было бы перепутать с бетой, хотя это вряд ли, ведь у него есть кое-что очень нетипичное и для бет — большая, сексуальная задница. А ещё осиная талия и невероятные бёдра. Ладно, его невозможно было бы перепутать с бетой. Так вот, аппетитная попа Чонгука. Пока омега вальяжно прогуливался к прикроватной тумбочке, Тэ не мог отвести от неё взгляда. Тэхён вспоминает возникшее у него тогда желание проверить на упругость округлые половинки и, не удержавшись, укладывает на левую свою ладонь, немного сжимая. Чонгук хмурится. Секундное молчание. Убрав руку с плеча альфы, даёт ему звонкую пощёчину. — Не трогай, — медленно и предупреждающе стальным голосом отчеканивает Чон, напоминая одно из правил. Рука пропадает с ягодицы. — Лучше займись делом, — омега кивает на так и не тронутый альфой контрацептив и продолжает растягиваться, проталкивая внутрь четвёртый палец. Размеры у Ви явно побольше Ричардовых. Тэхён убрал руку, заметив, что Гуку неприятно. Хотелось бы остаться здесь, чтобы быть поближе к божественному омеге, поэтому не стоило отталкивать его своими действиями, хоть это и противоречило желаниям Тэ. Альфа разорвал квадратик и раскатал презерватив по всей длине уже стоящего колом члена. Ошеломительный аромат, обнажённое тело и в целом сексуальность омеги безумно возбуждали Кима уже с самого начала. А вот Гук не чувствовал того же. Эрекция появилась у него уже во время растяжки. Когда Чонгук чувствует, что готов, то вынимает из себя пальцы и медленно насаживается на возбуждённую плоть альфы, предварительно добавив больше смазки. Гук начинает плавно двигаться вверх-вниз уже двумя руками опираясь на альфу. Тэхён не выдерживает медленный темп омеги и резко вскидывает бёдра вверх, удовлетворённо мыча. Чонгук вскрикивает от этого действия и отстраняется от Ви. Возможно Тэ показалось, но он видел мимолётную вспышку страха, отразившуюся на лице короля. — Блять! Я же говорил, без самовольничества! — разъярённо выкрикивает Гук. — Сука, из-за тебя я ещё и разговариваю. Ты нарушил все мои правила! — Чонгук уже давно не злился так, не кричал так и в какой-то степени не был так возбуждён. Так сильно. Омега возвращается на бёдра Ви и продолжает двигаться, сверля парня тяжёлым взглядом. Чон слишком сильно разгорячён, чтобы просто оставить это всё и уйти. Тэ старается сдерживать себя от касаний, убыстрения темпа и прочего, ведь у Гука на все эти действия очень странная, отвергающая реакция. Альфа всё ещё пытается подмахивать бёдрами, но легонько, практически незаметно. По крайней мере, хоть омега может и видит или чувствует небольшие поступательные действия Тэхёна, не останавливает. С касаниями же всё намного тяжелее. Киму постоянно хочется прикоснуться к Чонгуку: уложить руки на стройную талию или чуть ниже на аппетитные бёдра, сжать действительно упругие половинки, провести рукой по небольшому члену омеги, поцеловать. Стоп. Поцеловать? Кажется Тэхёна немного понесло. Или много. Никогда прежде у него не возникало желания поцеловать кого-то. В прошлом омеги часто тянулись к нему за поцелуями во время секса, но он никогда не делал этого первым. Он отвечал им, так как во время каждого акта он был укуренным до беспамятства, ведь это был единственный способ возбуждения. Сегодня же его разум затуманен только великолепным ароматом омеги. Auto Moon Rock — это сорт его личного рая. Чонгук чувствует, что с Ви всё не так, как с другими, как с тем же Ричардом. Тот был покладистым, выполнял любые указания Гука в постели, никогда не делал ничего лишнего, как и все бывшие фавориты короля. А Ви… Он совсем другой: необузданный, ничего не знающий, нарушающий все приказы. Это не то, к чему омега привык. Не то, что ему нужно. Чонгук накрывает своё естество рукой и доводит себя до разрядки. Оргазм не получился ярким и бурным, но всё равно было приятно. Слишком много мыслей никак не давали расслабиться. Вообще-то омеге сегодня и не хотелось секса, так что он не сильно расстроен. Минуту спустя Гук просто встаёт с альфы и, забрав свою одежду и открыв ключом ведущую в свою комнату дверь, скрывается за ней, вновь закрывая её. Тэ переводит взгляд с захлопнутой двери на своё возбуждение, накрывая его рукой. Альфу ждут несколько минут мастурбирования на оставшийся в комнате запах и воспоминая о Чонгуке. Тяжёлая судьба шлюхи.

*****

У себя в номере Гук, как есть, голышом валится на свежие простыни и морщится от их холода. Он укрывается клетчатым пледом и вновь утопает в приходящих кошмарами детских воспоминаниях. Он не спит, просто лежит с закрытыми глазами и думает. Когда Чонгуку было уже десять, обычные неприятные издевательства переросли в постоянные избиения. Чаще всего это делали всё те же Сонок и Хёнрин. Они подлавливали омегу за детдомом, в пустых комнатах, в омежьем туалете, в любом месте, где их бы не увидели и делали больно. Очень больно. Повзрослев, Чон задумался, в чём же был смысл прятаться ото всех, если его нечеловеческие крики боли всё равно выдавали их местоположение? Наверное это было сделано для удобства работающих в детдоме: если они не видели ничего собственными глазами, можно было притвориться, что и не слышали ничего; если бы они что-то увидели, то пришлось бы ругать, наказывать ребят, а им эта лишняя работа ни к чему. Практически каждый день на омеге красовались новые синяки, ушибы, порезы, а иногда и переломы. Медбрат, уставший вечно лечить мальчика, дал ему тюбик заживляющего крема и сказал приходить только с серьёзными ранениями, как сотрясения, глубокие, опасные для жизни раны или переломы. Гук не мог и до сих пор не может понять и оправдать жестокости медбрата. Да, альфу прессовал директор детдома из-за слишком больших трат на лекарства, но как можно было отказывать ребёнку в помощи? Он ведь должен был давать что-то по типу клятвы Гиппократа, только для младшего медперсонала! Как он мог? За что? Почему именно Чонгук? Приходящие в детдом, видя множество ранений ребёнка, думали, что тот слишком неаккуратен и не хотели брать такую беду себе на голову. С каждым днём Чон наблюдал лишь как его возможным родителям понравился его запах, но не нравился его покалеченный вид. Если бы не те омеги и халатность медбрата, возможно Гука забрали бы до самых адских дней в детдоме, обласкали бы любовью и Чонгуку бы даже мысль о мести не пришла в голову. Но нет.

*****

Чон открывает глаза, уснуть всё равно не получается, да и не хочется. Омега думает, что стоило бы найти Хо и попросить узнать ещё и о том медбрате. Гук выбирается из постели и сладенько потягивается, разминая затёкшие от долгого лежания мышцы. Внезапно взгляд останавливается на зеркале в полный рост у шкафа, где отражается обнажённое тело омеги. Он подходит поближе, рассматривая себя. Он молод, красив, имеет соблазнительную фигуру, немного загоревшую, пусть и с небольшими шрамами, но всё же приятную на ощупь кожу и, вроде как, замечательный запах. А ещё он богат, силён и обладает огромной властью. Неужели это всё, что в нём видят люди? Почему каждый альфа мечтает переспать с ним, но никто не хочет узнать его настоящего? На самом деле, Чонгук очень талантлив. Всё, за что бы не взялся, у него обязательно получалось. Что-то лучше, что-то хуже, но у него определённо проявлялся талант ко всему. А альфам на это плевать. Его настоящего действительно никогда не полюбят? Гук трясёт головой в разные стороны, пытаясь отогнать, казалось бы уже давно забытую, но всё ещё преследующую его мысль. В этом мире есть по крайней мере два человека, которые, Чон уверен, любят его настоящего. И пусть это не та любовь, как между альфой и омегой, это всё равно любовь. Чонгук отодвигает дверцу шкафа с зеркалом в сторону и выбирает себе одежду. Он быстро приводит себя в порядок и отправляется на поиски Хо. В кабинете и комнате альфы всё ещё нет. Гук несколько раз набирает его номер, но ему не отвечают. Это всё очень странно, ведь время уже близится к вечеру, а Хосок, как подтвердили охранники при входе в бордель, всё ещё не появлялся в здании. Никаких поездок и договоров у них пока не запланировано, так что альфа точно не работает. Тогда почему он не берёт трубку или сам не звонит? Чонгук вздыхает, начиная немного волноваться за друга, практически брата. Всё-таки это ужасное чувство. Сколько же ещё ему придётся страдать из-за этого волнения?

*****

Гук отправляется в пентхаус Хо. У омеги, как и у Хоупа, есть где жить помимо номера в борделе. Чонгук уже несколько лет как приобрёл большую, уютную квартиру, неподалёку от пентхауса Хосока, но заходил он в неё за всё это время не больше пяти раз. Она настолько просторная, что, оставаясь там, Гук чувствовал себя маленькой, одинокой, никому не нужной букашкой. Ему действительно нравится эта квартира, поэтому он всё ещё не продал её. Возможно, в будущем у него появится семья, с которой он поселится там. Это единственная наивная мечта, которая всё ещё теплится в его омежьем сердечке. Ему так хочется быть любимым. Мечтать не вредно, не так ли? В пентхаусе альфы тоже нет и Чон уже обдумывает, кому бы позвонить, чтобы найти его, как телефон высвечивает входящий вызов от Хосока. Гук немедленно принимает звонок: — Блять, Хо, где тебя черти носят? — омега злится на друга. От волнения Чонгук уже начал перебирать худшие варианты, ведь они крутятся в преступном мире. Это могло быть покушение на жизнь или похищение. Нельзя же заставлять так переживать. — Извините, я звоню Вам со стрелкового тира. Господин Чон Хосок отключился здесь, скорее всего от количества выпитого алкоголя. Вы не могли бы забрать его или передать кому-то чтоб его забрали? — хриплым голосом проговаривают с другой стороны провода. Чонгук, не стесняясь, громко матерится и сообщает, что скоро приедет, по пути к машине узнавая адрес и некоторые подробности.

*****

Вместе с Хоупом Гук возвращается в ”Lure”, с помощью телохранителя затаскивая бессознательное тело в комнату и укладывая его на постель. Чонгук разувает альфу и убирает с глаз чёлку, целуя открывшийся лоб. Омега присаживается в кресло возле кровати и хмуро наблюдает за беспокойным сном Хосока. От парня за километр разит алкоголем и Чону больно видеть своего брата, пусть и не по крови, таким. Наверное, так выглядит разбитый человек. Гук и сам не заметил, как задремал прямо на этом же кресле. Проснулся он уже утром следующего дня от кого-то шума из ванной. Хосока жутко тошнило и омега, не обращая внимания на ноющее от неудобного положения для сна в кресле тело, сорвался на помощь. Немного заботы — это всё что он мог сделать для брата. Вечером, когда Хосоку, благодаря Чону, стало намного лучше, он нехотя, но ничего не скрывая, пересказал омеге свой диалог с Юном. Чонгук безумно разозлился и вылетел из комнаты со словами, что разберётся с этим гонщиком. Хо сперва хотел сорваться вслед за другом, но ему пока было ещё не настолько хорошо, чтобы прям бегать, так что он просто решил оставить всё на самотёк. В любом случае Юнги ясно дал понять, что не будет с ним встречаться и Гуку уже вряд ли удастся сделать хуже.

*****

Чонгук на несколько минут заскакивает к себе в покои, чтобы переодеться и взять необходимые вещи, а потом спускается вниз. Сегодня он берёт с собой только Мика, который заменит и водителя. Это не деловая встреча и Гук не видит смысла брать с собой ненужных людей. По навигатору из машины Хо, они приехали к пустынной трассе. Прождав минут пятнадцать, Гук злостно сказал возвращаться в бордель, кажется гонок сегодня нет, так что не было никакого смысла здесь стоять. Спустя некоторое время, они на средней скорости ехали обратно, как вдруг их обогнал зеленый, как успел заметить Чон, спорткар. Тот сильно оторвался вперёд и внезапно завернул вправо, скрываясь от взгляда омеги. Чонгук не знает, что им тогда двигало, но он приказал Мику завернуть за спорткаром. И не зря. Они остановились у небольшого придорожного бара, владелец которого мгновенно узнал короля. Мужчина спрашивал о своём младшем брате, который отправился в бордель Гука. Омега хоть и понятия не имел, о ком владелец спрашивал, заверил, что с тем всё в порядке и решил поинтересоваться о гонщике-омеге, впервые произнося вслух его имя, вспомненное из рассказов Хо. Ну, а вдруг. Всё может быть. Мужчина сперва молчит, бегая глазами по полу, но заметив пронзающий взгляд омеги, сдаётся и указывает на один из столиков. Гук видит группку молодых людей. Он подходит ближе и определяет, что лишь один из них является омегой. — Юнги? — все сидящие уставились на задавшего вопрос Чонгука, но ему было всё равно. Главное, что пепельноволосый омега встал и быстро пошёл к выходу, а Гук последовал за ним. На улице, когда парни остановились рядом, сперва царила тишина. Юнги достал из кармана пачку, а из неё — сигарету. Сделав одну затяжку, пепельноволосый наконец подал голос: — Здесь никто не знает моего имени. Ты кто? — Чон Чонгук, — представляется король. Юн выдыхает белый дым, закатывая на это глаза, и Гук ухмыляется. — Брат и начальник Хо, если так понятней. — О, так ты большая шишка, — посмеивается Юнги. — Ой, точнее Вы, хотя мне похер, — Чонгуку начинает нравиться этот омега, у них есть нечто похожее. Не странно, что Хосоку он понравился. Спустя несколько затяжек, пепельноволосый продолжает: — Так, что тебе от меня надо? — Проблема в том, что ты нравишься Хо и он уже хуй знает сколько за тобой бегает, но недавно ты его знатно отшил и он разочаровался в жизни, — вкратце объясняет Гук. — И что с того? — Юнги действительно не понимает, зачем он всё ещё стоит здесь и слушает этого Чонгука. Ну да ладно, хоть покурит. — То, что ты — сука, а Хо — глупыш. Он хотел быть для тебя принцем, вот и наплёл про себя какой-то дичи… — Гук поподробнее, но не слишком, объяснил, какой Хосок на самом деле, где работает, чем занимается и в заключение бросил: — Просто подумай о том, какого парня ты просрал. Чон изящно шёл к машине, пока Юн проводил его хмурым взглядом. Курить уже давно расхотелось и сигарета валялась на грязном асфальте, где-то рядом с сердцем Юнги. Как символично, что именно там, где его сердце впервые забилось быстрее, теперь оно умирает.

*****

Примерно год назад Юн выпивал перед гонкой со своими друзьями в любимом придорожном баре. Омега отлучился покурить и, выйдя на улицу, увидел красивого, статного парня, выходящего из крутого белого спорткара. Он не уверен, что привлекло его внимание больше, но первой мыслью было, что у Юнги тахикардия. Как иначе было объяснить, что сердце так быстро стучало, будто хотело выпрыгнуть из груди и пуститься в пляс? Он обязан был познакомиться с этим альфой. Они много общались и Юну очень нравился Хосок, но то, что альфа рассказывал о себе, было вовсе не тем, что нужно было Юнги. Чем больше омега узнавал, тем больше пытался отстраниться от Хо. Родители Мина очень строго относились к ребёнку, с ранних лет объясняя, что раз он не альфа, то должен безукоризненно делать сказанное ему. «Ты же омега». Юнги носил скромную, закрытую одежду, не открывал рот, пока ему не разрешали и в будущем должен был жениться на выбранном родителями, богатом альфе. Вся его жизнь уже была расписана за него и ему нужно было просто придерживаться сценария. Но в один момент всё изменилось — и вот он здесь и сейчас такой, какой есть. Назло родителям, он пообещал себе выбрать сильного, сексуального, красивого альфу-бэдбоя. Но единственный человек, по-настоящему понравившийся Юну, оказался именно таким, как и нужно было его семье. Хосок никогда не предъявлял на омегу какие-то права, всегда давал свободу выбора, не приказывал, а скорее просил, и Юнги это очень ценил. Он не хотел отталкивать Хосока, но понимал, что им никогда не быть вместе. Какой же он дурак, как и Хо. Они оба так облажались.

*****

*flashback* месяц назад

— Почему ты его не остановил?! — Джин в истерике роняет слёзы, крича на мужа. — Как ты мог позволить ему уйти?! Он наш сын! Ты монстр! — омега толкает Намджуна в плечо. — Изверг! — ещё один толчок. — Ненавижу! — Сокджин отпихивает от себя альфу, не давая прикоснуться к себе. Час назад Тэхён покинул их особняк и, как только Джин об этом узнал, прибежал к мужу в кабинет. Чуть больше двадцати минут прислуга вздрагивает от громких криков и боится даже подойти к месту ссоры. — Джи… — начинает мужчина, но омега его прерывает. — Нет! Не надо больше ничего говорить! — Сокджин яростно выкрикивает хмуря тонкие брови. Внезапно в кабинете наступает тишина и Джин, смотря на мужа, как на предателя, сорванным голосом тихо хрипит: — Я даже не увиделся с ним на прощание, — омега прикрывает рот рукой и новый поток слёз устремляется с его глаз, — а он ведь может быть уже мёртв. — Дорогой, что ты такое говоришь? — у альфы уже у самого глаза на мокром месте. — Кто знает, что тот чокнутый омега мог с ним сделать, — хрипло отвечает Джин. Омега разворачивается спиной к Джуну, стараясь как можно громче произнести: — Я никогда тебя не прощу, — Намджун и сам себя не простит. Омега уходит, громко хлопнув за собой дверью, и у Джуна по щеке скатывается одинокая слеза.

*****

После ссоры в день отбытия Тэхёна, Джин приказал прислуге перенести все вещи альфы в другую комнату, не позволял мужу к себе прикасаться, игнорировал Намджуна и постоянно уходил от него в другую комнату, как только тот появлялся в поле зрения. Омега перестал готовить, хотя раньше ежедневно занимался любимым делом, и перестал работать в “Kim Corporation”. Целый день Сокджин проводил в комнате Тэхёна. Он рыдал, вдыхая витающий в воздухе аромат и вспоминая все моменты со своим младшим ребёнком. Он лил вечные слёзы на старые фотографии из альбомов, на детские ползунки и носочки альфы, на собственноручно связанный на тринадцатилетие Тэ свитер, на его любимую книгу и многое другое. Родительское сердце разрывалось на куски. Джин не хотел кушать, пить, заниматься своими делами, видеть Намджуна. Он просто хотел ещё хоть раз в жизни взглянуть на своего сына, обнять, поцеловать, удостовериться, что с ним всё хорошо. Но он не может. Намджун ежедневно винит себя во всём произошедшем. Муж не подпускает его к себе и от этого становится ещё хуже. Ему так больно смотреть на убивающегося Джина, хотя в душе он делает это вместе с ним. Джун пытается быть сильным ради мужа, семьи, корпорации, Тэхёна. Он не может позволить жертве сына стать напрасной. С раннего утра до глубокой ночи Намджун зарывается в работу, прерываясь лишь, чтоб попросить прислугу узнать, как там Джин, и проследить, чтобы тот поел. Иногда Джун пытался приблизиться к мужу, извиниться. Омега всегда отталкивал его попытки, но не сегодня. Уже практически ночь. Намджун приоткрыл дверь в комнату Тэхёна. Аромат шоколадного ликёра сына уже практически не чувствуются. Комната пропитана Джиновым — какао-маслом. Омега сидит около кровати, отбросив на неё голову. Глаза закрыты, а на лице видны высохшие солёные дорожки. Джун подходит ближе и присаживается рядом, стараясь не прикасаться к мужу. Неизвестно как тот мог бы отреагировать на это. Вероятно Намджун ему теперь противен. Сокджин не двигается, больше не убегает. Намджун устало вздыхает понимая, что смысла просить прощения в сотый раз нет, так что тихо спрашивает: — Что мне сделать, чтобы ты хоть немного оттаял? — Ничего, — безжизненно отвечает омега, не открывая глаз. — Дорогой, я так больше не могу. Прости, я такой урод — Джун не выдерживает и в стопервый раз извиняется. — Я пойму, если ты хочешь развестись. Просто позволь мне хоть что-то сделать, в последний раз, — от этих слов становится безумно больно, но главное, чтоб Джин был счастлив, даже если уже не с Намом. — О чём ты говоришь? Я не собираюсь с тобой разводиться, — устало выдыхает омега, немного мотая головой в разные стороны. Он так устал от всего этого. — Просто узнай, что… что с нашим сыном, — немного с запинкой произносит Джин. Он так боялся просить об этом. Боялся узнать правду. Боялся того, что мог бы с собой сделать, узнав её. Он до сих пор не готов узнать её, но он так устал ежедневно терзать себя незнанием. Намджун молчит, раздумывая, и через пять минут шёпотом, но уверенно заявляет, кажется уснувшему мужу: — Завтра же узнаю, где находится Чонгук и съезжу к нему. Я лично всё узнаю, обещаю, — Джин наощупь находит руку Намджуна и переплетает их пальцы. Он не спал.