Moon Rock

Чонгук заебался. Он пишет Хосоку, что берёт сегодня выходной и покидает свой кабинет. Ебал он все дела, проблемы и в целом жизнь. У него апатия, сменяющаяся депрессией и постоянные вспышки детских воспоминаний. Ему ведь было всего тринадцать… Детские травмы самые тяжёлые. Зато у Гука есть проверенный способ расслабления. Вот только Ви в него не вписывается. Он только усугубит ситуацию и загонит омегу так далеко в депрессию, что тот уже никогда не сможет выбраться. Хотя, нет. Чон ведь король! Он будет делать то, что захочет и никакие альфы ему не помеха. Он направляется прямо к Тэхёну, но по дороге отправляет Мика с небольшим поручением. Да, тот старше и альфа, но Чонгуку нечего стыдиться. Он, как всегда, без стука врывается в комнату Тэ. А тот не один. — Лав? — и вот теперь Гуку не похер. Впервые за последние полторы недели ему не похер. — Почему вместо того, чтобы работать ты… — омега даже не знает как это назвать. — Флиртуешь с моей шлюхой? — бета сидит рядом с Ви на одной постели, чуть ли не обжимаясь, что-то ему рассказывает, лыбится во все тридцать два. Ну и как это ещё называется?! — Эм, — кажется Чон испортил всем настроение. Улыбки парней погасли и омеге это понравилось. — Я н-нет… — Лав соскакивает с постели, несильно склоняя голову перед королём. — Я просто проверял... Работа. Простите, я пойду. После кивка Чонгука, бета уходит, сталкиваясь в дверном проходе с Миком. Они обмениваются странными взглядами и расходятся. Затем альфа отдаёт Гуку чёрный бумажный пакет и молчаливо выходит, закрывая за собой дверь и оставаясь за ней охранять босса. Тэ и Чон остаются наедине. — Мне не нужны объяснения этого случая, но чтобы больше такое не повторялось, — Чонгуку надо было это сказать. Это странно, но кажется чувства и эмоции понемногу возвращаются к нему, хотя пока не самые лучшие. Ви еле заметно кивает и цепляется взглядом за пакет в руках омеги. Интересно, зачем он сейчас понадобился Гуку... — Рассказать кое-что смешное? — король умеет удивлять. — Казалось бы трахаюсь я только с тобой, но нет. Вся твоя грёбаная семейка, ну, кроме брата, ебёт меня без передышки, — Тэхён непонимающе хмурится, а Чон просто устал молчать. И ему плевать к чему приведут эти его слова. — Не понимаешь? Твои родаки меня за-е-ба-ли. Вытрахали мне весь мозг и продолжают, а всё из-за чего? Хотят узнать, что с тобой. Сами же променяли на наркоту, а теперь беспокоятся. Ну просто родители года… — Хватит, — хмуро перебивает омегу Тэ. Да, его родители может и не пример подражания, но он любит их. И он может вечно материть их у себя в голове или высказать им всё в лицо, но он не будет молча слушать, как кто-то другой обсирает их за спиной, даже если это сам король. — Не затыкай мне рот. Это ты здесь шлюха, знай своё место, — Чонгук не знает зачем говорил и продолжает всё это говорить, но ему не нравится реакция альфы. Разве нельзя было быть менее враждебным? Омега ещё раз обиженно осматривает альфу и, закатив глаза, небрежно бросает ему «раздевайся». Сам Чонгук подходит к постели и вываливает на неё содержимое чёрного пакета. Брови Тэхёна стремительно ползут от увиденного, а рука так и застывает с собачкой молнии в пальцах. — Это… — Тэ даже не знает как это нормально называется. — Наручники и для но… — Почти. Фиксаторы для рук и ног. Ты же продолжаешь меня трогать и самовольничать, несмотря на запрет, — пожимает плечами Гук и кивает на штаны, призывая быстрее избавиться от мешающей одежды. Ви жутко это всё не нравится. Судя по словам омеги да и вообще всего, что между ними происходит, эти вот «фиксаторы» подготовлены именно для него. Вряд ли Чонгук, который даже в течку выбирает позы, в которых мог бы максимально доминировать, просто так даст себя обездвижить. Блять. И да. Гук фиксирует руки, для пущей уверенности переплетая их над головой, и ноги обнажённого альфы чёрными кожаными ремешками и отходит от постели, полюбоваться проделанной работой. Тэ беспощадно распят на постели, фиксаторы гармонируют с чернильными волосами, вьющимися на кончиках, и контрастируют с медовым цветом кожи парня. Эстетика — вот что приходит на ум Чону от этой картины. Чонгук залезает рукой в задний карман классических брюк, достаёт свой телефон и делает несколько снимков с разных ракурсов. Затем подходит к альфе, ставит около пяти засосов на груди и один на плече, приправляя смачным укусом в шею, отходит и делает ещё несколько снимков. Несколько десятков снимков. А Тэхён… просто фигеет. Сегодня они с Гуком впервые так много разговаривали. Омега впервые его связал, впервые сфотографировал, впервые пометил, а не просто поставил укус, что уже через полчаса сошёл бы. Не слишком ли много всего, после более чем недели абсолютного игнорирования, когда Тэ мог только ночью вламываться к омеге, чтобы хоть раз за день просто увидеть; убедиться, что всё не так уж и плохо; затянуться любимым Auto Moon Rock; понадеяться, что простит? И только после этого Ви мог уснуть. Тэхёну не нравится. Ладно, он теперь не может коснуться Чонгука. И что? Омега и раньше не очень-то давал себя трогать, разве что в течку. Ладно, теперь вскидывать бёдра тяжелее, но всё равно реально. Но. Из-за неудобного положения и связанных над головой рук, он не может видеть Гука. Не может нормально повернуть шею и поднять голову. Парень сидит на его бёдрах, раздевается, а он не может повернуть голову, чтобы понаблюдать, полюбоваться этим зрелищем! Хотя в принципе-то может, но только если вывихнет себе плечевые суставы. А это не лучший вариант. Это всё кажется Тэ таким жестоким. Иметь руки, но не иметь возможности прикоснуться к телу извивающегося на нём омеги; лежать с несвязанными глазами, но не иметь возможности видеть его. Настоящая пытка. Хотя, он это заслужил. Вот только Чонгук ещё не знает главную причину. Ви чувствует прикосновение голой кожи к его и прикрывает глаза, отдаваясь ощущениям. Кажется, если Гук действительно не захочет, он найдёт способ, чтобы этого не сделали. Восхищает и раздражает. Внезапная мысль: позволит ли когда-то король руководить альфе? Оголившись, Чон начинает медленно растягивать себя, опираясь в этот раз на грудь Тэхёна, а не излюбленное плечо. Первый палец проходит достаточно туго. Омега выдавливает немного смазки из раздобытого в прикроватной тумбочке тюбика, ведь природная пока практически не выделяется. Со вторым пальцем его начинает накрывать возбуждением, не говоря уже о третьем, когда оно просачивается в кровь, течёт вместо неё по венам. Чонгук вытаскивает пальцы из себя, перемещая их на член Тэ. И понимает, что тот без презерватива. Просто Гук надел на него фиксаторы ещё до того, как кто-либо из них смог только подумать о защите. Просто Гуку сейчас придётся натягивать контрацептив на хуй альфы. Просто Гука заебала эта жизнь. Конкретно так. Омега тянется к прикроватной тумбочке, откуда доставал смазку, и нащупывает квадратный пакетик. Скользким от смазки рукам с трудом удаётся расправиться с упаковкой, но парень решительно настроен. Вообще-то Чон сейчас первый раз в жизни собирается надеть на чей-то член презерватив. Раньше его секс-партнёры сами этим занимались и он не уставал напоминать им сделать это самостоятельно. Чонгук отбрасывает разорванный пакетик куда подальше и укладывает мутно-прозрачную резинку на достоинство Ви. Приходится провести рукой вдоль всего члена к основанию, чтобы раскатать по нему презерватив. Гук отмечает, что надевать защиту оказалось не так уж и тяжело, как ему казалось, но повторять такой опыт он пока не собирался. Затем омега ещё раз касается естества Тэ рукой, чтобы помочь себе насадиться на него, и слышит несдержанный рык парня. Чонгук не знает почему, но в этот момент щёки заливаются румянцем. Теперь уж он уверен, что апатия ушла, и надеется, что больше не вернётся. Целый день Гук проводит с Тэхёном, прерываясь от секса лишь на обед и ужин, которые они всё равно разделяют на двоих. Чону становится намного легче и уже после обеда он не фиксирует альфу. Всё-таки приятнее чувствовать хоть какую-то отдачу, а не делать всё самому, будто под тобой не живой человек, а резиновый член.

*****

В первый день после выхода с недельного перерыва Хосоку так и не удаётся встретиться с Чонгуком. Огорчает, но, честно говоря, за навалившейся работой альфе даже подумать об этом нормально не удаётся. Зато на Юнги у него всегда находятся время. На следующий день это наконец-то происходит. В десять утра Хо с небольшим пакетом со вкусностями заглядывает в кабинет омеги и тот обнаруживается на месте. Несколько часов парни почти что с энтузиазмом переговариваются, попивая ароматный кофе из Starbucks и закусывая булочками с корицей из Cinnabon. Божественно. Хоуп с облегчением замечает расслабленное, улыбчивое, можно даже сказать счастливое состояние младшего, разве что тот старается не двигаться, а все вынужденные движения слишком дёрганные и в целом его немного потряхивает. Чон успокаивается за омегу, но всё же спрашивает, что это было неделю назад. — Просто кое-что напомнило о прошлом и я слишком погрузился во всё то дерьмо из собственных воспоминаний, переставая чувствовать связь со внешним миром, — лицо старшего обеспокоенно нахмуривается и Гук всё так же спокойно заверяет его, что теперь всё наладилось. Правда все мышцы сегодня горят огнём от слишком большого перенапряжения вчера. Но Хо не нужно об этом знать. Это уже личное. Только между ним и Ви. В свою очередь Хосок рассказывает о своей неожиданной встрече с Шугой и его спасении, пожимая плечами на вопрос, почему Мин был в том особняке. У альфы конечно есть догадки, но подтвердить их или опровергнуть он сможет только если омега откроется ему и лично объяснит это. Но пока Хо на это может лишь надеяться. Так-то Юн с ним практически не разговаривает. Чонгук с интересом выслушивает всё повествование брата, тайно умиляясь нежной интонации, с которой тот каждый раз произносит имя гонщика. Несмотря на то, что внешне Гук иногда может пренебрежительно отзываться о Юнги или подшучивать над глупой влюблённостью Хоупа, мысленно он уже сколько времени держит за них кулачки. Потому что Шуга исцеляет израненное потерей сердце Хосока, как ни одна месть не смогла бы. Потому что Чон и сам хотел бы иметь такого человека, но ему видимо не суждено. Потому что лучше быть без ума от любви, чем от мести. Потому что Хо будет замечательным мужем, а Юн будет полнейшим идиотом, если так и не поймёт этого. Хоуп уходит к себе, чтобы наконец приступить к работе, а Чонгук отправляет несколько надёжных людей к особняку Мин. С рассказа старшего он понял, что добраться к Реуку не так уж и просто. Так что пусть лучше его люди подождут медбрата за территорией особняка и приведут его прямо омеге в руки, а он потратит это время на решение других проблем. По правде говоря, Гук мог бы не мстить ни Пуонгу со всей его мини-семьёй, ни Соноку, Хёнрину или же Реуку. Они все не слишком то и важны, а воспоминания о них менее травмирующие, чем те, что король получил в тринадцать лет. Просто Чону нужна разминка перед самой важной местью. Слишком жестоко? Да. Он монстр. Его таким сделали. Хосок возможно единственный человек, что всегда его понимал. Он тоже монстр. Он тоже убивал. Он тоже был всего лишь несчастным подростком, сломанным жизненными обстоятельствами. К счастью, долго ждать не пришлось. Уже через четыре дня, каждый вечер которых Чонгук горячо проводил с Ви, к омеге привели Реука. Было забавно наблюдать за затравленным состоянием альфы, но вскоре Гуку надоело. Вместе с медбратом они наведались в одно местечко. Хёнрин еле дышал и выглядел до пиздеца херово. Чонгуку нравилось. Реук в страхе морщился, отворачивая голову, лишь бы не видеть ужасных ранений на человеке перед ним. — Хочешь его полечить? Валяй, — победно вставляет Гук перед тем как передать альфу амбалам и вернуться к себе. — Пока у самого руки целы.

*****

Сегодня Чонгуку хорошо. Очень хорошо. Он вернулся в кабинет с настолько прекрасным настроением, что готов просто горы сворачивать. Но сворачивать горы немного не в его стиле, тем более, для этого есть шеи. А тем более, когда кое-кто прям специально под ногами мешается, что свернуть ему шею уже не просто хочется, а нужно. Дело в том, что по дороге назад королю опять позвонил генерал Кан, сообщая, что Сокджин всё никак не уймётся! Ладно, он не прям так сказал. Сначала вылизывал Гуку жопу сладкими речами, а потом учтиво сообщил главную новость. Но суть-то в том же! И Чона это знатно вывело из себя. Настолько, что, поразмыслив и вернув себе отличное настроение, он взял в руки телефон и позвонил Намджуну. — Алло, слушаю Вас, — пробасили в трубку. Чонгук был немного в шоке. Ким не записал его номер? Странно. — Знаете, Ким Намджун, — на другом конце провода мир будто бы замер, — я удивляюсь и даже в какой-то мере восхищаюсь Вашей настойчивости. Мало того, что сами пытались что-то узнать, бегали ко мне, выпрашивая хоть чуточку информации о сыночке, так, после отказа, ещё и мужа подключили. Это ж как сильно Вам нужна эта информация… — Простите, что перебиваю, но я понятия не имею о чём Вы говорите, — Джуну уже не нравится этот разговор. В принципе, как и все предыдущие с этим омегой. С ним просто не бывает по-другому. — О Вашем муже, Сокджине, — странно. Неужели теория Гука неверна? Он думал, это Нам попросил Джина поднапрячь связи в правоохранительных органах. А если нет, то… Что? — Мой муж к этому непричастен... — Я просто хотел узнать его номер телефона, — Чон вдруг перебивает альфу. Теперь у него другие планы. — Нет. Я не дам. Зачем Вам номер Сокджина? — недоумевает Намджун. С этим королём что ни день, новый сюрприз. То блять сына в качестве залога попросит, то скажет искать досье, а потом вдруг передумает — и ему уже не надо. Теперь ему ещё и Джин зачем-то понадобился. Охуенно. — Омежьи дела, — вот так вот просто. Но Джуна это, кажется, совсем не убедило. — Вы же понимаете, что я в любом случае получу его номер телефона. Мой звонок Вам просто облегчит мне задачу, результат же останется тем же. Не лучше ли Вам оказать мне сейчас вот такую незначительную помощь и получить от меня плюсик в карму? — насмешливо заканчивает король. Как жаль, что никто, кроме них не слышит этот разговор. Внешний слушатель сейчас обязательно похвалил бы Чона. Он действительно преуспел в искусстве лжи. Нам обречённо диктует ликующему Чонгуку вызубренный на память номер и отключается. Гук удовлетворённо хмыкает, сохраняя номер у себя в Контактах, открывает Сообщения и шлёт старшему омеге несколько лучших кадров с недавной «фотосессии» Ви. Тех самых, на которых сыночек Ким в чём Джин родил лежит связанным и в засосах на постели. Папочке ведь надо увидеть, что ребёнок в целости и сохранности. Чон просто предоставляет ему наилучший обзор. Сразу после фотографий король отправляет ещё несколько сообщений: «С малышом всё в порядке». «Дорогому Сокджину с наилучшими пожеланиями от Чон Чонгука».

*****

Джин собирается на встречу к давнему знакомому, который, как омега недавно узнал, ненавидит короля Чонгука. Мужчина пока не знает почему, но вскоре узнает. Возможно сегодня Сокджин найдёт ещё одного союзника для борьбы с этим монстром. Гук, можно сказать, помог омеге выкарабкаться с беспросветного состояния вечной скорби и истерики. Теперь Ким не собирается убивать жизнь на бессмысленное лежание у постели Тэхёна. Больше никаких слёз и разбитого родительского сердца. Сокджин исцелился, встал на ноги, но не для того, чтобы вернуться к прежней жизни. Тэ больше нет рядом и жизнь уже никогда не сможет стать прежней. Джин собирается усадить Чонгука за решётку. И это желание заставило его поднять задницу с постели и начать действовать. Мужчина несколько раз подряд слышит звук, оповещающий о новых сообщениях, поспешно застёгивает последнюю пуговицу пастельной блузы и подбегает к креслу, на котором оставил телефон. Ким читает последнее сообщение, высветившееся на экране блокировки. «Дорогому Сокджину с наилучшими пожеланиями от Чон Чонгука». Омегу коробит от одного только упоминания этого имени. Он хмуро разблокировывает экран, заходя в Сообщения. Телефон чуть не летит на пол, когда Джин осознаёт увиденное. — Сука. Чонгук. Какая же ты сука… Ким спускается на первый этаж, яростно сжимая телефон в руке, и без стука влетает в кабинет мужа. Нам поднимает взгляд на внезапный шум и удивлённо осматривает лицо Сокджина. Кажется он впервые видит его в таком гневе. — Посмотри, что эта сука мне прислала, — омега практически швыряет телефон в Джуна, грозно ступая из стороны в сторону. Намджун несколько раз просматривает сообщения, убеждаясь, что ему не показалось, и тихо матерится под нос. А потом громче. А потом выкрикивает маты. — Блять! Это уже переходит все границы. Я терпел наши с ним препирания, но я не позволю втягивать в это тебя, — ненависть заразна? Похоже да. Как минимум, Нам уж точно заразился от мужа. — Возможно, — Джин делает несколько вдохов-выдохов чтоб успокоиться, но как-то не сильно помогает, — это я его спровоцировал. Я пытался разузнать о нём и может... — это неправда. Неправда. Неправда. Пожалуйста. — Может он как-то узнал об этом? — больше спрашивая, чем утверждая выдыхает омега. — Чёрт! Зачем? — стараясь как можно осторожнее обратиться к Сокджину, жалостливым голосом спрашивает альфа. — У него наш сын! Какие ещё тебе нужны причины?! — а вот Джин не осторожничает с мужем. — Хорошо, прости, — Джун тянет мужа в свои объятия, продолжая практически шёпотом: — Давай теперь действовать вместе, не скрывая ничего друг от друга. Чонгук поплатится за всё, что сделал с Тэ.

*****

Уже пятый день с тех пор, как Хосок вернулся на работу, и Юнги решился. Сегодня или никогда. Он всё ему расскажет: своё прошлое, семейные обстоятельства, нежные чувства к самому альфе и почему постоянно отталкивал. Он просто будет честным. И плевать, если Хо его потом выгонит, обозвав эгоистом или ещё кем похуже. Хотя кому он врёт… Не плевать. Очень, очень, очень не плевать. Это навсегда разобьёт ему сердце. На ужин Юн набирает альфу и по традиции молчаливо кушает заказную еду, чтобы тот видел, что парень питается, а не умирает от голода, и был спокоен. Хоуп хвалит Мина за проделанную «работу», отчего омега приподнимает уголки губ. А можно он всю жизнь будет кушать перед Чоном по видеосвязи, чтобы в конце обязательно услышать отдающее приятными покалываниями по всему телу «умничка»? Было бы чудесно. Сегодня Шуга не даёт Хосоку закончить видеосвязь негромким «подожди». — Ты можешь, кхм, — ну и гдё всё твоё мужество Мин-блять-Юн-ги? Столько альф победил в гонках, а тут одного, который тебе нравится, не можешь просто позвать домой. То есть к нему домой. Это не твой дом. Пока что... — Можешь вернуться пораньше? Пожалуйста, — даже если бы хотел, Хо не смог бы отказать. Только не этому омеге. Сразу же после разговора Хосок забрасывает оставшиеся бумаги и летит в свой пентхаус. Юнги попросил его вернуться. Нет. Не так. ЮНГИ ПОПРОСИЛ ЕГО ВЕРНУТЬСЯ!!! Господи-Боже-Блять. Это сон? Если да, то пусть он будет как можно дольше и круче. Когда Хоуп проснётся, то запишет его и повесит в рамочке у себя в кабинете. Этот сон будет напоминать о его мечте, самом заветном желании. Альфа приезжает так быстро, как только может. Юн сидит за столом на кухне, задумчиво уставившись в одну точку. Сердце щемит от того, как уютно он выглядит в одежде Хо. Шуга очень разборчив в одежде и с того раза, когда купленные Чоном специально для него несколько пар просторных штанов и безразмерных футболок отправились в мусорку, тот решил больше не рисковать покупать что-либо самостоятельно. А ещё Хосок пока так и не смог убедить омегу даже на секунду выйти на улицу, что уж говорить о походе по магазинам, так что Мин пока пользуется его одеждой. Юнги обращает на Хоупа внимание когда тот, уже переодетый в домашнее, легонько тормошит его за плечо. Он не испугался, скорее просто удивился. Хо так быстро приехал, а казалось будто видеозвонок закончился всего секунду назад. Может это и к лучшему. Не стоит долго тянуть с этим, а то ещё передумает и вообще ничего не расскажет. Юн поднимается и заваривает целый чайник чая, который вместе с двумя пустыми чашками переносит на журнальный столик у дивана. Даже если пока Хосок не хочет чая, омега уверен, что вскоре захочет. А если нет, то Шуга и сам с целым чайником справится. В горле уже итак суше, чем в пустыне, а он ведь даже не начинал свой рассказ. Чон непонимающе следует за Юнги, начиная переживать за парня. Но тот удивляет. Когда они удобно размещаются вдвоём на диване, Мин подаёт голос. Он говорит много, местами несвязно, сбивается, волнуется, иногда поглядывает на Хо, но быстро отводит взгляд, как только их взгляды сталкиваются. Хоупа хватает на одну чашку чая, в то время как Юна на три с половиной. И вот омега останавливается. Хосок только решается сказать и от себя, как парень подрывается и куда-то убегает. Альфа удивлённо смотрит ему вслед, но потом усмехается от мысли, что в той стороне у него находится уборная. Дурашка. Не надо было пить столько чая. Когда Шуга смущённо возвращается, Хо пытается вести себя как можно более непринуждённо, видя как тому не по себе. — Юнги… — спустя три минуты неловкого молчания начинает Хоуп. — Ты должен был понять, что не просто нравишься мне. Я люблю тебя, — они смотрят друг другу в глаза. — Этот вечер кажется мне слишком прекрасным сном. Мне плевать, что там было у тебя в прошлом. Если ты готов его отпустить, я поддержу тебя. Если нет, то я всё равно буду на твоей стороне. Когда ты сказал, что я всегда тебе нравился, а сейчас ты как никогда уверен в своих чувствах, я… Это безумие, но я так счастлив, — Мин думает, что соврал, сказав, что альфа ему нравится. Это любовь. Взаимная. — Значит, мы теперь, ну, как бы, типо, — в последнее время Юн действительно чувствует себя сопелькой. Да, сопелькой. Той, что течёт у деток из носиков. Он стал настоящей размазнёй, — встречаемся? — Хосок сказочно улыбается, но потом немного грустнеет. — Я хотел бы, но думаю будет честно, если я тоже расскажу тебе своё прошлое и тогда уже ты решишь, хочешь ли встречаться со мной.