Moon Rock

Хосок не помнит того времени, когда у него ещё не было младшего братика. Кажется, Хоа уже с рождения альфы был рядом, но разница в два года говорит об обратном. Братья всегда ладили, несмотря на разный возраст и половую принадлежность. Старший всегда опекал малыша-омегу. Он был для Хоа третьим родителем, самым близким человеком, лучшим другом и любимым братиком; всегда и всем делился с малышом; утирал его слёзы боли и счастья; дул на ранки и лепил на них забавные пластыри с мультяшными героями, мечтая забрать боль братика себе; вместо постоянно пропадающих на работе родителей, рассказывал омежке захватывающие истории на ночь; никому не позволял обижать, всегда за него заступаясь, даже перед родителями… Хоа тоже обожал старшего. Тот был его кумиром, примером для подражания. Он видел, что тот для него делает, и старался проказничать как можно меньше, ведь Хоуп всегда брал вину на себя. Пытался быть сдержаннее в своих желаниях, ничего не просить потому что братик готов был умереть, сделать всё возможное и невозможное, но достать то, что он попросил. Он видел, как альфе иногда бывает плохо, замечал, что даже когда тот в плохом настроении, никогда не срывается на младшем. Омежка часто пытался поддержать Хосока, так что рисовал ему небольшие открытки с разноцветными цветочками, сердечками или звёздочками внутри, которые безумно умиляли Чона. Они никогда не могли долго обижаться друг на друга, прощали любые проступки, забывали все обиды. Братьям было тяжело даже представить жизнь порознь. Это же… невозможно. Их трепетное отношение друг к другу было примером идеальной братской любви. Никому её было не переплюнуть, оставалось только завидовать. Чоны учились в одном детском саду, а позже и в школе. Как только Хоа исполнилось восемь лет, родители перестали приводить детей в школу и забирать их оттуда, оба были слишком заняты работой в больнице, так что передали эту обязанность десятилетнему альфе. А Хосок был и не против каждый день прогуливаться по десять минут туда и назад наедине с братом. У обоих не было глубокой привязанности к родителям, но это не так уж и страшно, ведь они есть друг у друга. Им и без взрослых хорошо жилось. Каждый год братья сравнивали своё расписание, отыскивая дни, когда приходилось возвращаться в разное время из-за разного количества уроков. Без брата, которому можно было бы рассказать про свой день в школе и послушать про его, дорога домой была ужасно скучной. Оба ненавидели такие дни. По мере взросления, они находили всё больше новых друзей и стали меньше времени проводить друг с другом, но это не ослабляло их братскую связь. Они всё так же вместе ходили в школу и, когда получалось, домой, где часто зависали вдвоём, устраивая киномарафоны, всегда сопровождаемые вкусняшками, или игровые турниры, что иногда заканчивались ночёвкой в одной кровати, в тёплых родных объятьях. В пятнадцать Хоуп неожиданно для всех записался в школьный танцевальный кружок. Крутые ребята из команды хип-хопа, к удивлению, дружелюбно отнеслись к новенькому и беспретенциозно помогали разобраться ранее не занимающемуся ничем подобным альфе с любым движением. Старшему нравились танцы и Хоа был рад, что тот нашёл любимое занятие, но всё ещё было грустно возвращаться домой в одиночестве и там ещё несколько часов ждать его прихода. Но радость за братика всё-таки превышала и омега даже поменял привычный рингтон звонков от брата на популярную среди в то время «Moves Like Jagger» от Maroon 5, из-за чего Хосок любя подкалывал его где-то неделю. Нет, ну правда. Джаггер и он. Аж смешно. Как младший до этого только додумался? Это произошло больше чем через год, когда Чону было уже шестнадцать. Было начало марта. В тот день у Хоупа была генеральная репетиция танца и Хоа, как обычно, должен был вернуться домой в одиночестве. Целый день альфу беспричинно преследовало мрачное предчувствие и необъяснимое волнение за братика. Он пытался успокоить себя, думая о том, что они уже тысячи раз возвращались в разное время и всё было хорошо, но это чувство никак не уходило. После репетиции старший со скоростью света собрался и выбежал из школы. Он практически бежал домой, по дороге пытаясь дозвониться до Хоа, но тот не брал трубку. Вдруг где-то неподалёку приглушённо зазвучал знакомый рингтон. Хосок резко остановился и пошёл на звук. «Moves Like Jagger» звучала всё громче, а потом — тишина. Телефон выпал из рук, но он уже и не нужен был. Нет нужды перезванивать. Он уже нашёл… Альфа не мог пошевелиться. Солнце садилось за горизонт. Было тяжело что-то разглядеть. Глаза парня уставились на неподвижное неестественно изогнутое тело на асфальте в метре от него. «Это не Хоа. Нет». Но эти каштановые волосы и заношенные бирюзовые кеды… Прямо как у Хоа. Хоуп падает коленями на асфальт, еле подползая к телу. Рука вляпывается во что-то мокрое, от чего всё тело прошибает током. Это же просто дождевая лужа, да? Растаявший лёд? Он переводит взгляд вниз и видит у себя на ладони тёмную жидкость. А позже замечает лужицу той же жидкости, растёкшейся под неподвижным телом. На грани истерики Хо смотрит выше, на лицо и просто не может в это поверить. Аристократичный нос, тонкие губы, детские щёчки и остекленевшие карие глаза. Это его маленький братик. Но это не его глаза. У Хоа живые, сияющие любовью, излучающие яркие лучи счастья глаза. А не эти. Дрожащей рукой старший тянется к лебединой шее омеги, пытаясь нащупать пульс. И он слышит удар. Это его собственное сердце падает вниз и разбивается об грязный асфальт рядом с безжизненным телом Хоа. Слёзы не удерживаются на веках, стекая вниз по щекам прямо в лужицу бордовой крови. В школе не учили, как позвонить в больницу или участок, если тебя парализовало на месте от ужаса и боли; как позвать на помощь, если у тебя в горле застыл огромный ком страданий и ты не в состоянии издать ни звука; что делать, если самый родной человек умер, а ты не смог его спасти; как жить дальше после его смерти, после того, как видел его мёртвое тело, а рука кажется никогда не отмоется от его крови. Хосок не знает через сколько времени начинает приходить в себя. Слёзы не переставая катятся вниз, а всё тело потряхивает, но каким-то чудом ему удаётся дотянуться до телефона. Набрать номер отца в таком состоянии оказывается до невозможности тяжело. Когда у альфы это всё-таки получается, его ждёт очередное разочарование. Отец не берёт трубку. Хо набирает другой номер. Но папа тоже. Он так устал разочаровываться в родителях. Он думает, что тогда надо звонить в полицию, но взгляд падает на запретный контакт «Дядюшка Чон» и парень не может отказаться от желания нажать на кнопку вызова. Он не переживёт это самостоятельно без поддержки родного. И дядюшка Чон берёт, а Хоуп хриплым, дрожащим голосом, проглатывая некоторые слова пытается объяснить причину своего звонка. Дядюшка пугается, просит успокоиться и назвать адрес, говорит, что сам позвонит куда надо, разберётся с этим и лично как можно скорее приедет. Хосок сбивчиво называет адрес, повторяя несколько раз для уверенности. Дядя записывает адрес и просит ненадолго отключиться, а минуты через три перезванивает и тихо, но без умолку пытается успокоить альфу. На заднем фоне слышится равномерный гул мотора, что в совокупности с ласковым голосом родственника усыпляет вымотанного переживаниями парня.

*****

Когда Хосок просыпается, из календаря на противоположной стене белой комнаты узнаёт, что пролежал три дня без сознания. На душе мнимое спокойствие, скорее всего из-за препаратов, что ему дали в больнице, где он и очнулся. В голову даже мысль не закрадывается о том, что все те события были просто страшным сном. Нет. Это точно было в действительности. Реальнее всего реального и незабываемее всего, что когда-либо с ним случалось. Как только в палату заходит папа, Хо отворачивается к противоположной стене. — Уходи, — он не желает ни видеть, ни слышать этого человека и его супруга. — Сынок, о чём ты говоришь? Давай без истерик пожалуйста. Мы с отцом и так вымотаны тем, что случилось с Хоа. — Вы «вымотаны тем, что случилось с Хоа»?! Его убили! А вы «вымотаны»?! Уходи. Не хочу больше никогда ни видеть, ни слышать тебя с отцом. Ненавижу. Вы мне больше не родители, а я вам не сын, — он просто не понимает, как можно быть такими бесчувственными роботами. У них умер сын, а они говорят, что «вымотаны» его смертью. — Хосок, что за ребячество? Ты уже взрослый парень, веди себя полагающе. Утрата Хоа всех нас расстроила, но не стоит срываться на родителях. И я не могу уйти, я ведь на работе. Я ответственен за пациента в сто третьей палате, понимаешь? За тебя. — Вы всегда думаете только о работе! Зачем нарожали детей, если вам на них плевать?! Я проживу и без врача, если им должен быть ты или отец. Иди лучше позови дядюшку Чона, хочу чтобы он был рядом, — сколько не спорь с этим бесчувственным человеком, ради работы тот всегда будет стоять на своём. Хоуп всегда это знал, но не хотел принимать. А теперь ему просто плевать на бывших родителей. — Ах, точно. Дядя Чон. Как ты мог ему позвонить? Он же преступник. Ты даже не представляешь во что ввязался. — Зато он ответил на мой звонок, понял, что я в нём нуждался, и бросив все свои дела успокаивал меня, по дороге из Сеула в Кванджу! А вы даже не ответили на звонок! — Но у нас была работа! Мы же не преступники… — дальше Хосок не слушал. Бессмысленные оправдания. Он поднялся с кровати без чьей-либо помощи, хотя ноги тряслись, а голова безумно кружилась, подошёл к журнальному столику у окна и взял свой телефон. Набрав дядюшку и дождавшись когда тот возьмёт трубку, Хо, перекрикивая бесящегося папу, сперва заверил волнующегося и скорбящего родственника, что с ним всё хорошо, а чуть позже попросил забрать его отсюда. Минут через пятнадцать дядя пробрался в больницу и помог Хоупу «сбежать». Они забрались в светло-серую машину старшего и поехали в Сеул, по дороге остановившись у отеля, где дядюшка ночевал, чтобы забрать его вещи.

*****

Целый месяц Хосок провёл у дядюшки, ежедневно поражаясь его доброте. Альфа помнил, как однажды отец рассказывал ему про своего младшего брата-омегу. Он говорил, что тот сбежал в Сеул, связавшись с преступником и став таким же. А рассказывал отец это для того, чтобы Хо с братом не повторяли ошибок родственника. Но дядюшка Чон совсем не похож на преступника. Каждый день рождения с тех пор как у него появился телефон Хоуп получал поздравления с анонимного номера. Всегда с одного и того же. И после рассказа отца, он решил проверить свою догадку. Он написал сообщение на тот номер, прямо спросив «Это дядюшка Чон?». Ему просто ответили «Да». Мальчик сохранил номер и иногда, хоть и с опаской, в тайне ото всех общался с родственником, помимо поздравлений на день рождения. Он всегда чувствовал тепло при общении с дядей. Такое, какое никогда не чувствовал к родителям. Даже на расстоянии дядюшка Чон был ему ближе и этот месяц это только подтвердил и ещё больше их сблизил. Если бы только Хоа был ещё жив, если бы мог почувствовать родительское тепло дядюшки... Хосоку больно вспоминать о братике. Мысли о нём — это боль. Хо до сих пор не понимает… За что?! Хоа был добрым и дружелюбным. У него никогда не было врагов. Да он даже с друзьями в шутку никогда не спорил! Почему его убили? И… Кто? Хоуп не знает ответов на все эти вопросы, но знает, что зол. Он зол на себя за то, что не смог уберечь, помешать убийцам и спасти братика. Это всё случилось с омежкой из-за него. Из-за того, что ему нравилось танцевать. Хосок — это убийца Хоа, а танцы — нож, которым он его зарезал. И этого уже не изменить. С того дня Хо запретил и себе, и дяде танцевать и говорить о танцах и всём с ними связанном. Он больше не собирается брать этот нож в руки, как бы тот ни манил. После ужина дядюшка просит не уходить в комнату, а посидеть с ним в гостиной. Омега делает Хосоку его любимый кофе, а себе мятный чай с лимоном. Рядом с дымящимися чашками на стеклянный журнальный столик приземляются тарелка с печеньем и вкуснейшими шоколадными конфетами, производимыми «Kim Corporation», а также белая папка. У альфы есть такое предчувствие, что речь сейчас пойдёт о Хоа и его смерти. Дядюшка Чон так старается. Может, хочет узнать, как Хоуп это всё переживает? — Сок-а, — знал бы дядя, как на душе теплеет от этого милого прозвища. Или, может, он уже знает? — уверен родители или дед говорили тебе, что я преступник… — Дядюшка Чон, — ладно, может он и ошибся. Речь пока идёт далеко не о Хоа, — я уже давно не верю в этот бред. Ты лучший и криминалу до тебя, как небу до земли. Не переживай, — а Хо ещё думал, что это будет нелёгкий разговор. Ха-ха. — Оу, спасибо, Сок-а, но я не потому начал этот разговор. Да, я не преступник, но… Уже и не помню сколько лет назад это было... Я влюбился. И это было взаимно. Но мой альфа состоял в мафиозной группировке, так что твои дедушки никогда не дали бы согласия на нашу свадьбу. А мы… — дядюшка не удерживается от грустноватой ностальгической улыбки. — Мы были без ума от любви друг к другу. Я выпустился со школы и мы сбежали сюда, в Сеул и поженились, разорвав все мосты с прошлой жизнью. Сеюй, — имя любимого так привычно слетает с уст дяди, что Хосок не может не удивится, почему раньше никогда его не слышал, — продолжал работу на мафию и однажды я попросил его узнать что-то о моей семье. Я так скучал по ним, но не мог вернуться. И Юй узнал. Потом я всё больше просил его узнавать о вас и он просто познакомил меня с нужными людьми со своего клана… И я это к тому, что попросил тех людей… — дядюшка всё не решался договорить предложение и Хо это действительно напрягало. — В общем, — омега подталкивает белую папку к парню, — Сок-а, тут написано всё о смерти Хоа, — голос старшего с каждым словом становится всё тише. — Ну, причина, кто, как и так далее. Хоуп перевёл взгляд на папку. В ней находятся ответы на все волнующие его вопросы. Но… Нужно ли ему это знать? Сможет ли он жить дальше с этими знаниями? Будет ли он винить себя ещё больше или, наоборот, поймёт, что не виноват? В голове слишком много вопросов, а ответы только там. В белой папке. Хосок кивает дядюшке, поднимается с дивана и уходит в свою комнату, прихватив с собой белую папку. До утра он так и не сомкнув глаз сидел на кровати, буравя взглядом папку на стуле неподалёку от него, а в шесть утра решился. Он протянул руку к стулу, взял белую папку, открыл и начал читать. Он не замечал принесённых дядюшкой завтрака, обеда и ужина. Он не слышал, что тот ему говорил. Он зачитывался данной ему информацией, сопоставляя с тем, что видел собственными глазами. И да. Написанное на этих листах было очень похоже на правду. Наверное, потому что это и было правдой. Хоупу было тяжело принять написанное. Неужели… Хоа действительно умер так? В папке написано, что в тот день его брат, как обычно в этот день, возвращался домой после семи уроков. На полдороге его остановили несколько альф, что находились в состоянии алкогольного опьянения. Они приставали к Хоа, а тот пытался дать им отпор. Но что подросток-омега может сделать против трёх взрослых альф, хоть те и были пьяны? Хоа затянули в ближайший безлюдный переулок, где пытались изнасиловать, но тот всё упирался. Он вырывался, пытался ударить альф чем только мог, кричал, пока его насильно не заткнули. Он защищался как мог, но альфы были совсем не в себе. Один из них разозлился на строптивого омегу и приложил его головой об стену позади. Хоа отключился, а на стене так и остался кровяной след. Альфам сперва показалось, что омега наконец угомонился. Они повалили его на асфальт, собираясь наконец сделать то, что хотели с самого начала, но тому, что был менее пьяный показалось странным поведение парня. Он, как мог своим заплетающимся языком, объяснил своё предположение другим альфам, один из которых пытался расстегнуть пуговицу своих джинс, а другой — раздеть Хоа. После услышанного мужчина, которому так и не удалось расправиться с пуговицей собственных джинс, предложил бросить проблемного омегу и пойти ещё выпить, на что двое других охотно согласились… И через несколько часов Хосок нашёл своего брата на том же месте. В папке также написано, что через несколько недель после смерти Хоа, один из альф пришёл в полицейский участок с чистосердечным, надеясь, что ему сократят срок. Его и двух остальных посадили… Последние листов десять из белой папки содержат информацию о тех альфах. Хо даже не знает, что об этом думать. Его малыш был таким смелым. Он дрался до… конца. Не разрешал незнакомцам опорочить себя. Но это его погубило. Его убила борьба за свою честь. И это чертовски несправедливо. Теперь Хоуп ещё больше зол. Уже не только на себя, а и на несправедливость, весь этот мир и в особенности тех альф. Ночью Хосок собирает небольшой рюкзак, не забыв упаковать туда белую папку, крадёт деньги из кошелька дядюшки, пистолет из случайно найденной неделю назад заначки и переписывает несколько номеров из его телефона, мысленно прося у родственника прощения, и, как можно незаметнее, уходит. Он отправляется в Кванджу, чтобы покончить со старой жизнью. Этот мир сделал его убийцей собственного брата, наравне с тремя другими альфами. И Чон собирается продолжать убивать, раз судьба этого от него хочет. Он отомстит за Хоа. По дороге Хо связывается с несколькими людьми по одолжённым у дяди номерам. Двое не верят, что он от дядюшки Чона, а остальные выслушивают и соглашаются помочь вызволить убийц Хоа из тюрьмы, чтобы парень смог до них добраться. Хосок не ожидал, что это сделают так быстро. Ему перезванивают, когда он всё ещё в пути, и говорят, что двух альф под слежкой специальных людей выпустили на волю, а вот ещё один несколько дней назад совершил самоубийство, о чём стало известно только сейчас. Хо даже не знает, как воспринимать эту новость, останавливаясь на: «Ну сдох и сдох. Похер. Всё равно это произошло бы вскоре. Жаль только, что не от моих рук». Хоуп переписывается с людьми, что следят за вышедшими на свободу альфами, чтобы узнать их местоположение. На улице день, но ему плевать. Он жмёт несколько раз на звонок холостяцкой квартиры, крепко сжимая в руке пистолет и храбрясь. По дороге в Кванджу он пересмотрел десятки видео и перечитал не меньше статей о том, как пользоваться пистолетом, так что у него должно получиться. Когда дверь открывается, он быстро выстреливает. Они находились недалеко друг от друга и Чону удалось попасть в плечо, но он знает, что от этого не умереть. Он целится в голову, попадая с третьего раза. Вокруг слышны звуки открывающейся двери соседей, чей-то приглушённый голос, вызывающий полицию, но не может сдвинуться с места. Человек, что следил за только вышедшим из тюрьмы, а теперь мёртвым альфой, хватает его за руку и помогает сбежать до приезда полиции. На секунду Хосок приходит в себя и просит помочь добраться до второго альфы. Он не помнил сколько это продолжалось, но на всю дорогу до другого убийцы Хоа, он погрузился в себя, позволив вести себя куда угодно. Только потом, когда они стояли у входа в клуб, где, как Хо сказали, и находится второй альфа, парень очнулся и понял, как было глупо вверять себя незнакомому человеку, который к тому же скорее всего состоял в мафиозной группировке. К счастью, его привели в нужное место. Адреналин бурлил в крови. Хоуп понимал, что ещё немного и все убийцы Хоа будут мертвы. Этого он и хотел. Чон сомневался, что пистолет ему сейчас поможет. Вокруг клуба, как и внутри, сейчас полно людей. Но Хосок сильный. Он много танцевал занимался спортом. О танцах он твёрдо решил больше даже не думать. Хо удаётся найти того альфу среди огромной толпы, случайно врезавшись в него. Мужчина оказался ещё и вспыльчивым, так что повздорив с Хосоком, первым предложил выйти на улицу и по-мужски разобраться. Чону это только наруку. Не будет же он его убивать на глазах у всех этих людей в клубе. Вселенная видимо сама решила помочь Хоупу. Сама сделала убийцей, сама и помогает. Было тяжело драться с тем бугаём. Да, Хо молод, энергичен, быстр и зол, но альфа силён и имеет опыт в драках. Хосок получает сотрясение мозга, несколько сломанных рёбер и россыпь ушибов, гематом и мелких синяков по всему телу, зато побеждает. Не силой, а скорее хитростью. Ему удаётся ненадолго дезориентировать альфу точным ударом в висок и небольшой заминки мужчины хватает, чтобы успеть выстрелить ему в голову. Было глупо стрелять неподалёку от кучи людей, но только так он смог выиграть. Он бежит со всех ног, по-быстрому запихнув пистолет в рюкзак. Он просто бежит и думает о Хоа. Он отомстил за него. Можно ли этим гордиться? Наверное, нет. Он стал настоящим убийцей. Этого ли хотел для него брат? Наверное, нет. В один момент Хо просто валится на землю, скорчившись от безумной боли. Он удивлён, как ему удалось столько пробежать, ведь сейчас он не в состоянии пошевелить и пальцем. Переживания, убийства и бессонные ночи сливаются в общую усталость и Хоуп просто отключается на холодной земле, а просыпается уже в больничной палате. Прям дежавю.

*****

— Оказалось, что дядюшке уже после первого моего звонка его знакомым доложили о моих планах и он просто позволил мне делать что захочу. Он отправился за мной в Кванджу, чтобы следить за моим состоянием и забрать обратно в Сеул после того, как я разобрался бы со всем там. Он нашёл меня в бессознательном состоянии и повёз в больницу в Сеуле, чтобы я не встретился с родителями в местной. — Он очень мудрый и добрый омега. Это восхищает. Познакомишь нас? — Юнги не мог не задать этот вопрос. Дядюшка Чон великолепен. — Возможно когда-то… — задумчиво сказал Хосок. — Я бы хотел, чтобы вы познакомились, когда он придёт в себя. Сейчас он, ммм, не в состоянии, — разговор утекает в сторону грусти. — С ним что-то случилось? Прости, можешь не отвечать, если не хочешь… — Юн ещё что-то промямлил себе под нос, но Хоуп не понял. — Нет, всё в порядке. Где-то четыре года назад мы с дядюшкой и Чонгуком ездили на пляж, а когда возвращались, попали в небольшую аварию. Это было огромным шоком для дядюшки, ведь его муж Сеюй умер в автомобильной аварии… Дядюшка впал в кому. — Какой ужас, — у Шуги снова слёзы на глаза наворачиваются, как и неоднократно во время рассказа альфы. Он всё ещё не может во всё это поверить. Это кажется нереальным. Неужели такое могло произойти в действительности? Мин выдерживает недолгую паузу, решая задать ещё один интересующий его вопрос: — Ты упомянул Чонгука. Я однажды общался с ним, ну, думаю ты знаешь, — Хосок ничего не ответил, так что Юн продолжил: — И он представился твоим братом... — А, это… — Хо почти что мило улыбнулся. — Мы познакомились с Чонгук-и как раз тогда, в больнице в Сеуле. Он был моим сопалатником. Первые дни мы просто молчали, но однажды ночью поделились друг с другом своими историями. Потом я познакомил Чонгука с дядюшкой. Омеги сдружились и дядюшка забрал его к нам в дом. Мы долго жили вместе и попросили дядюшку устроить нас в клан, где раньше работал его муж… — Хосок рассказывает о том, что они пережили с Гуком в клане, как омега стал его главой, как тот придумал бордели, как Хо дошёл до того, что сейчас имеет, и почему он приехал в тот придорожный бар, где они с Шугой познакомились. Юнги выслушивает продолжение истории Хоупа, подмечая, что альфа очень близок с Чонгуком. Даже ближе, чем самая любимая семья могла бы быть. Омеге всё ещё не понятно, почему Хосок так много помогает Гуку. И с дядюшкой познакомил, и власть отдал, и работу за него часто делает... У него есть или были какие-то чувства к Чонгуку? Что-то покрепче братской любви, как между омегой и альфой? — Что за глупости? — по-доброму смеётся Хосок. — Ты что, ревнуешь? — Юн немного смутился. Он действительно произнёс все свои мысли вслух. Ах, ну зачем? — Я люблю и всегда любил только тебя. Когда мы с Чонгук-и познакомились, ему было тринадцать. Думаешь, я бы влюбился в прыщавого ребёнка? — всё ещё красный от внезапного признания в любви Шуга звонко засмеялся, вызвав этим у Хо широкую улыбку. — Ладно, ладно. У него не было прыщей, но он в любом случае не в моём вкусе. Хоуп замолчал, любуясь милейшей улыбкой Юнги. Несколько минут спустя он всё же продолжил: — Когда в больнице Чонгук рассказал мне по какой причине там находится, я был действительно впечатлён. Я вспомнил о Хоа и пообещал себе, что никогда не буду принуждать омег к чему-либо, тем более к сексу. Я против насильства и грубости по отношению к слабому полу… Просто подумал, что тебе было бы интересно об этом узнать, — Юн посерьёзнел в лице и кивнул. — Но почему Чонгук оказался в больнице? — Прости. Я могу ответить на любой вопрос о себе, но это не моя история. Если однажды Чонгук-и захочет, он тебе расскажет. — Нет, ничего. Я понимаю. Спасибо, что поделился этим всем со мной. Но… Ты серьёзно думал, что я не захочу с тобой встречаться, когда это узнаю? — полушутя спрашивает омега. — Ну, я не мог быть уверен. Знаешь, не каждый нормальный человек захочет встречаться с убийцей. — А кто сказал, что я нормальный?

*****

Чонгуку тринадцать. Чего он добился в этой жизни? Ничего, кроме вечных издевательств над собой. Детдом — это очень страшное место. Гук до сих пор не выходил за пределы его территории и омегу интересует лишь одно: есть ли в этом мире место похуже этого?